Ресторан «У Винсента» - Соль Чэин

— Не-е-е-ет! — в ужасе завопил Пинсын.

Он не осознавал, что все это время отвечал невидимому собеседнику вслух. Подняв пистолет до уровня плеч, он положил палец на спусковой крючок. Почувствовав резкие перемены в его настроении, люди ничком повалились на пол и прикрыли головы руками. Они что-то кричали, но Пинсын не слышал. В его голове звучал громкий язвительный смех.

— Если у меня все получится, ты пощадишь ее? — умолял Пинсын. — Мими не виновата. Пощади ее!

— Ну не знаю, как я могу положиться на подрядчика, который так меня подвел? У меня не осталось никакого доверия.

— Я смогу, смогу! Не убивай ее, верни ее мне!

— Не сможешь.

— Я же сказал, что смогу! — С этими словами Пинсын в отчаянии нажал на спусковой крючок.

Что-то разлетелось с оглушительным треском.

— Сейчас расплачусь. Мими бы растрогало это зрелище. Что ж, я ей все передам в деталях.

— Дай мне ее увидеть!

— Это зависит от тебя, — равнодушно бросил голос.

Пинсын зажмурился. *

Пока Пинсын кричал в пустоту, остальные, скорчившись, лежали на полу в полной растерянности. Почувствовав, что ее тянут за штанину, Сонми посмотрела вниз. Это оказалась Ючжин. Она слабо взмахнула рукой, пытаясь что-то сказать.

Сонми знала Ючжин. Они учились в одной старшей школе. Ючжин была намного старше Сонми, но о ее банде знали все, независимо от возраста. Даже после выпуска они частенько заглядывали в школу, чтобы учинить беспредел. Жажда признания. Всех этих людей объединяла неуемная алчность. Их жизнь пошла не по плану, поэтому они возвращались в школу, чтобы выместить свое зло на ни в чем не повинных детях, младше их на несколько лет.

Сонми ни разу не встречалась с Ючжин вживую, но прекрасно знала о ней по слухам и соцсетям. Но не успела она открыть рот, как Ючжин с трудом выдавила:

— Я не... ранила ее. Как вы можете верить ей? Из-за денег? А моя дочь теперь... всю жизнь... моя дочь...

С этими словами глаза Ючжин закрылись, и она испустила последний вздох.

07

— Ничего не изменилось, — заорал Пинсын, — по одному человеку со столика, выживут только четверо! — Хотя он выкрикивал угрозы, голос дрожал, и Пинсыну так и не удалось вернуть над ним контроль. — Решайте немедленно! Если кто-то попытается сбежать, застрелю на месте.

Пинсын был в отчаянии. Если он застрелит четверых, Мими пощадят? Она вернется? Не в силах предугадать будущее, он с каждой минутой все больше сходил с ума.

— Эй, парень! Обязательно должно быть по человеку с каждого столика? — подал голос Сучхан.

Даже в этой ситуации он разговаривал снисходительным, поучительным тоном, отчего остальные насторожились, боясь реакции Пинсына. Однако все внимание последнего было занято чем-то другим, и он лишь рассеянно переспросил:

— Со столика? Плевать. Просто выберите четверых. Это что, так сложно?

— Троих, — заметила Сонми, — одна только что умерла.

Все головы невольно повернулись к Сана, и каждый успел заметить, как на ее лице расцвела торжествующая улыбка. Однако в следующую секунду они, словно сговорившись, отвернулись и притворились, что ничего не видели. Бездыханная Ючжин лежала на полу. *

— Давайте все по очереди скажут, почему они заслуживают остаться в живых, — предложил Сучхан, однако другие лишь молча переглянулись.

Первой нарушила тишину Сана. Она заявила, что пришла сюда поговорить с матерью одноклассницы своей дочери. По версии Сана, ее дочь подвергалась издевательствам со стороны дочери погибшей, но в школе потребовали мирного урегулирования, и сегодня она пришла, чтобы выслушать извинения, но вместо этого подверглась нападкам и шантажу.

— Мы вместе учились в школе, но близки не были. Те, кто родом из Намуна, прекрасно знают эту женщину, она здесь знаменита. Своим мерзким характером. — Покачав головой, Сана добавила: — И дочь вся в нее.

Затем наступила очередь Чоннан. Сначала она представила всем Ёнчжу как свою дочь.

— Моя дочь бросила родную мать, которая всю жизнь растила ее в одиночку, отдала ей всю свою любовь и заботу. После слов Пинсына о том, что он убьет каждого, кто высунется в коридор, она предложила выйти вместе, а сама спряталась, чтобы убили меня одну. А еще втайне строила планы сбежать от меня.

— Я же вышла! Я здесь сейчас! — подпрыгнула от возмущения Ёнчжу и начала оправдываться: — Да, это действительно моя мать, но очень странная мать. Всю жизнь она была нездорово одержима мной, поднимала на меня руку. Я просто хотела стать независимой, но она загнала меня в тупик. Мне уже почти тридцать! Она вынудила меня, потому что я не слушалась ее, не хотела провести всю свою жизнь, будучи прикованной к ней! Это отвратительно!

— Когда муж умер, я работала не покладая рук, чтобы ее вырастить. В ресторанах, в супермаркетах, за любую работу бралась, лишь бы у нее было все. И вот где благодарность. Теперь с деньгами стало полегче, и я предложила дочери поехать вместе отдохнуть за границей, а она заявила, что хочет жить одна. — Чоннан умоляюще посмотрела на Пинсына. — И все же я должна спасти свою кровиночку. Я же мать. Я считаю, именно так должен вести себя родитель. Пинсын, пощадите мою доченьку. Убейте лучше меня.

— С ума сойти. Вот так она и притворяется все время хорошей матерью!

Ёнчжу обвела глазами присутствующих в поисках поддержки, но симпатии уже переметнулись на сторону матери. Пожилая женщина обняла Чоннан за плечи и успокаивающе похлопала ее по руке. Ёнчжу закусила губу. Она не знала, что еще сказать, чтобы ей поверили.

На этот раз тишину нарушила Мингён:

— Меня ничто не связывает с Намуном. Я переехала сюда из-за работы. Я изо всех сил старалась выжить здесь в одиночку, но начальница возненавидела меня ни за что. Я пригласила ее сюда, чтобы хоть немного задобрить. — (Все взгляды устремились к Сонми.) — Я хочу знать, за что ты меня так ненавидишь, Сонми. Наверное, я в чем-то провинилась перед тобой, но ты ведь могла просто поговорить со мной. Я знаю, в компании все шептались из-за того, что выпускница Сеульского университета работает в подчинении у той, кто едва окончила колледж. Но мне было все равно. Как бы ты ни унижала и ни презирала меня, я терпела. Я всего лишь хотела научиться выполнять свою работу. И сам Намун мне нравится. Но ты ведь ненавидишь меня вопреки любому здравому смыслу!

Мингён съежилась в ожидании контратаки, но Сонми молчала. Неловкую тишину вскоре нарушило чье-то притворное покашливание.

Эчжин загадочно улыбнулась и протянула:

— Я... Не знаю, что и сказать. Я уже давно думаю о смерти. — С этими словами она взглянула на Пинсына. — После выстрела ведь умираешь сразу, не чувствуя боли? Если так, то я готова уступить.

— Что вы такое говорите? — встрепенулась Чоннан.

Однако Эчжин продолжала:

— Все в порядке. Вся моя жизнь состоит из того, что я работаю кухаркой для мужа и ухаживаю за стариками. Когда смотрю на них... Думаю, лучше бы умереть быстрее, чем так. А в последнее время мне даже вставать по утрам тяжело, ненавижу все. Сейчас дети хорошо ко мне относятся, потому что я им готовлю и присматриваю за внуками, но скоро я и для них стану обузой. Думаю, сильнее всего их порадует страховка за мою смерть.

Раздался какой-то звук. Несколько человек подумали, что он похож на сглатывание слюны при разыгравшемся аппетите.

Тем временем Сучхан, загибая пальцы, пересчитывал присутствующих. Одна умерла, осталось выбрать еще троих. Уже вызвались два добровольца. За третьим столиком Ючжин умерла, значит Сана остается жить, Эчжин и Чоннан добровольно согласились пожертвовать собой. Теперь осталось двум коллегам договориться. Сучхан, уверившись, что точно выживет, вздохнул с облегчением. Однако, увлекшись своими мыслями, он пропустил следующую реплику Эчжин.

— Мне все это надоело. Однако напоследок я хочу прояснить кое-что.

— Ни за что! — завопила Сана. — Нет! Вы что, хотите, чтобы мы все пошли ко дну? Думаете, люди оставят это просто так? Не смешите меня! Решили нас всех сделать соучастниками?