Хозяйка мотыльков - Сергиенко Евгения Павловна

– Ну так катись! – Рафаэль убирает руки, отходит, возвращается снова, уходит опять.

Вскоре я понимаю, что он собрал по квартире мои вещи: сумочка, мобильник, джинсовая куртка – все лежит у ног. Я сползаю по стене вниз, накидываю куртку, забираю телефон, проверяю, на месте ли кошелек.

– Позови девчонок, с которыми я пришла.

– Не мешай им отдыхать! Давай, проваливай, все равно толку от тебя нет. – Грубо придерживая, Раф помогает мне дойти до входной двери.

Совсем рядом слышны голоса, кто-то из ребят проходит по коридору, смеется, но никто не понимает, что происходит. Не замечает, как мне плохо.

– Раф, у вас все нормально? – Из-за спины раздается голос Гера, друга Рафаэля. – Астра уже уходит?

– Да, перебрала, – бросает Раф в ответ, – ты иди, все норм.

Оглядываюсь и через туманную пелену пытаюсь поймать взгляд Гера, я чувствую, что он стоит где-то совсем рядом, а может быть, мне кажется, и он уже ушел?

Входная дверь открывается.

– Такси мне вызови. Я идти не могу, – говорю, уже чувствуя запах старого подъезда и по-прежнему плохо соображая.

– Сама вызовешь, – цедит Раф. Приглядевшись, я вижу, что он вытирает кровь с лица, пытается прикрыть рану ладонью. – Знал бы, какая ты дрянь, никогда бы не подошел.

– Ты приставал ко мне.

– Ты сама меня хотела.

– Нет, я ничего такого не хотела.

Вместо ответа короткий ехидный смех.

Быстрый толчок в плечо.

Хлопок двери.

Щелчок замка.

В мгновение все остается позади.

Значит, я ушла, спаслась.

Пустота и бессилие разливаются внутри, хочется плакать.

Странно, но сейчас я особенно остро чувствую, насколько моя жизнь бессмысленна: учеба, дом, прогулки с подругами, которым на меня наплевать, вечеринки, в которые я не вписываюсь, парень, который нравился мне так долго, но оказался полным мудаком.

Музыка едва слышна, теперь басы вибрацией проходят сквозь стену. Прислонившись к перилам, я сжимаю пальцами виски, заставляя сознание проясниться. Но, похоже, это бесполезно.

Спускаюсь вниз на пролет.

Еще на пролет.

Становится тихо.

Тихо и жутко – в чужой части города, на чужой улице, в чужом подъезде. Теперь все, чего я хочу – поскорее оказаться дома.

Глава 7

Ценитель

Женщины всегда любили меня за выдающийся талант и холодный спокойный нрав.

Да, я всегда был холоден с ними. Ведь в поисках истинной красоты глупо растрачивать свои чувства на тех, кто не соответствует высокому смыслу.

Даже сейчас, ведя тихую, скромную, почти семейную жизнь, я не вижу в своей нынешней женщине даже намека на совершенство: не тот взгляд, не тот запах, не та кожа, не тот тембр голоса, даже запястья не те – грузные, округлые. У идеальной женщины должны быть тонкие острые запястья, и взгляд пронзительный, как пощечина, и голос у нее обязательно должен быть глубоким, истинно природным, идущим из самого нутра, но при этом легким, как рассветный воздух.

Да, я уверен, она существует. И однажды я встречу ее. Обязательно встречу.

Что даст мне эта встреча? Как я поступлю?

О, эта любимая мечта уже много лет будоражит сознание. Встретив совершенную женщину, я буду говорить с ней, буду слушать ее, смотреть ей в глаза, дотрагиваться до нее, вдыхать запах ее тела и волос.

Я буду растягивать встречи с ней, смаковать каждую минуту и никуда не торопиться. Ведь я знаю, что каждое прикосновение, или сказанное ею слово, или поворот ее головы, или небрежный жест – все будет давать мне вдохновение, приводить к апогею творчества, я смогу оживить каждую свою работу, создать новые шедевры, которые войдут в мировую историю!

Рядом с ней мой гений расцветет. Да, так и будет. Я знаю это.

Хозяйка мотыльков

У людей, как и у насекомых, есть свои особенности: длина ножек и способность бежать быстрее, умение плести паутины и заманивать в них жертв, размах крыльев и желание взлететь выше – все люди разные, все такие интересные. Почти все.

Иногда на моем теле появляются безликие создания, мне не с кем сравнить их, разве только с дождевыми червями или слизняками. Вы обратите внимание на маленького слизняка, сидящего на стволе дерева? Не думаю. Такие люди непохожи ни на цикад, ни на тараканов, и уж точно ничего общего не имеют с любимыми мною крылатыми.

Они монохромные, их жизнь не представляет интереса, и даже их вид ничем не отличается от серого асфальта в моих дворах.

Обычно такие люди проходят по мне быстрым шагом и исчезают за поворотами на других улицах. И я думаю о них лишь в ту секунду, когда вижу, а потом забываю, как бессмысленный эпизод моего долгого существования.

Раньше я нечасто отмечала присутствие таковых на моем теле.

Но потом появился – он. И что-то изменилось.

Я всей собой почувствовала напряжение.

Начнем с того, что я обнаружила его не сразу, а это просто уму непостижимо! Я, способная ловить каждый шорох мышиных лапок у подвальной решетки, видеть расцвет каждого одуванчика и падение каждого покрасневшего листа, считывать человеческие эмоции, как приемник радиоволны, и слышать чужаков за километр!

Но когда я заметила его, он уже был здесь. Между моими домами, в тени узкой подворотни, и называл это место «своим». Своим! Словно он хозяин, а не я.

Как он оказался тут, как прополз незамеченным мимо моего взора – не местный, совершенно серый, без единого яркого выступа, во всем средний: средний рост, средний вес, среднее телосложение. Таких в кругу людей называют среднестатистическими, и правда, если есть какая-то линейка обычности, он был бы в самом центре даже среди других средних.

Мне не понравилось его присутствие.

Знаете, что испытывает человек, когда вдруг замечает сидящее на себе насекомое? Раздражение, брезгливость, даже страх. Я испытала то же самое.

Признаюсь, я даже хотела прогнать его – заманить в подворотню злых бродячих псов или сбросить на макушку чужака округлившийся каштан, нагнать грозовые тучи и шарахнуть молнией по какой-нибудь водосточной трубе у него над головой.

Но потом я заметила, что чужак, как и я, существует не просто так – он наблюдает за людьми.

Это было его любимое и единственное занятие на моем теле. Надо же, неужели не меня одну занимают судьбы мотыльков, подумала я, неужели и среди их собственного вида есть любопытные и неравнодушные? Тогда меня удивила и остановила эта мысль, и я решила – пусть будет.

Раз чужаку так нравится укромный закуток именно среди моих домов, раз он приходит сюда изо дня в день, раз он никому не мешает и не приносит зла – пусть будет.

Так думала я, пропуская стаю псов мимо подворотни и сдерживая электрические разряды внутри туч.

Тогда я отвернулась от своего внутреннего ощущения – звонящего в сумерках беспокойства, – и это было моей ошибкой.

Глава 8

Ценитель

Сегодня я нахожусь в своем убежище дольше, чем всегда.

Обычно безлюдность нагоняет тоску, а темнота выталкивает меня отсюда.

Но сегодня темнота имеет другую форму, фактуру – она словно обнимает меня спокойной прохладой и удерживает на месте. Как будто просит подождать, остаться, обещает большее в обмен на мою преданность многолетнему поиску.

Стоя в тени, я вдыхаю свежесть темной улицы полной грудью и выдыхаю ее медленно, оценивая на вкус городской воздух.

Едва слышно шелестит листва деревьев над моей головой, изредка мимо пробегает бездомный пес или кот, еще реже по дороге проезжает автомобиль – и все же в поздний час здесь совершенно нечем развлечь свое внимание.

Но что это?

Неожиданно, как солнечный луч посреди мрака, на той стороне дороги появляется девушка.