Хозяйка мотыльков - Сергиенко Евгения Павловна

Последняя фраза звучит особенно резко, и Гер опускает голову.

Тишина повисает между нами.

Отвернувшись от парня, я смотрю на дорогу.

В свете фонарей асфальт блестит и манит к себе белой сплошной полосой. Если бы мне не было так дурно, ушла бы отсюда пешком, лишь бы как можно скорее оказаться дальше от этой пьяной вечеринки – которая недавно казалась мне интересной, от этих моральных уродов – которых я считала умными и классными, от собственной наивности – которая теперь исчезнет навсегда и больше не проступит даже в самой хорошей компании.

– Белый хендай, подъедет через семь минут, – Гер нарушает молчание.

– Спасибо, – говорю сухо, не поворачиваясь к нему. – Уходи.

– Давай подожду с тобой. Мало ли что… – он пытается возразить.

– Уходи! Видеть тебя не хочу! Никого не хочу видеть!

– Белый хендай, номер триста восемь, – тихо повторяет Гер. – Как доедешь, черкани сообщение.

– Убирайся, – бросаю я. – Ты урод. И друг твой урод, так ему и передай.

За спиной раздаются удаляющиеся шаги.

Гер уходит, а я остаюсь ждать такси.

Глава 11

Ценитель

Меня опережает молодой хлыщ.

Быстрым шагом он приближается к незнакомке и, не давая ей упасть от резкого движения, приобнимает за талию. На голову надвинут капюшон, лица не видно в тени.

Мне это не нравится, я не хочу, чтобы ее кто-то трогал.

Но они, словно давние друзья или даже более того, встают совсем близко друг к другу. Смотрят.

Невиданное прежде чувство сдавливает грудь. Что это, ревность? Никогда прежде не испытывал такой раздражающей и разъедающей злости.

За мгновение я осознаю, что все на свете отдал бы сейчас, чтобы оказаться на его месте.

Мне так нестерпимо хочется приблизиться к девушке, убедиться в ее совершенстве, которое с каждым новым взглядом становится все более очевидным.

Но между нами преграда.

Хочется оттолкнуть его от нее, запретить приближаться, истребить, как назойливого комара, пищащего над ухом в тишине ночи.

Но я лишь наблюдатель. Остановившись за широким стволом платана, я могу только смотреть, как они разговаривают.

А они разговаривают – то делая паузы, то повышая тон.

Не слышу, о чем, но чувствую напряжение в голосах.

Вдруг, сделав резкий жест, она отступает от него на шаг. Еще на шаг. Что он говорит ей? Неужели оскорбляет?

Как можно оскорбить совершенство?!

Мужчины, несомненно, превосходят женщин в развитии и уме, но если уж кому-то из нас посчастливилось встретить исключительную женщину, нужно относиться к ней заботливо. Бережно вдохновляться ее притягательностью.

Тем временем незнакомка поворачивается к парню спиной, а ко мне лицом.

Через сумрак улицы она смотрит прямо на меня, словно приглашая вступиться.

Я тоже смотрю во все глаза, выискивая понимание, подтверждение своих мыслей – но она отводит взгляд.

Нет, она не видит меня, смотрит в темноту.

Перебирает взглядом деревья, фонари, разметку дороги – делает все, чтобы отделаться от своего собеседника.

И – о чудо! – он уходит.

Просто разворачивается и идет прочь – вот это везение!

А она остается стоять в одиночестве своего совершенства.

В свете фонаря я тщательно рассматриваю черты ее лица и не верю своей удаче: белая кожа, глубокий взгляд, царственная осанка, пропорциональное женственное тело – все в ней прекрасно.

Какая это редкость!

Бывает, видишь женщину вдалеке и очаровываешься, но, приблизившись, ощущаешь себя обманутым – при ближайшем рассмотрении разоблачаются все неприглядные детали.

Неровная линия носа, далеко или близко посаженные глаза, неровные зубы, торчащие уши, слишком большая грудь, грузная талия, неухоженные волосы – мелочи могут проскользнуть мимо внимания простого обывателя, но настоящего творца они расстраивают, лишают вдохновения.

Когда парень совсем пропадает из вида за углом дома, незнакомка, опустив голову, отходит в сторону от фонаря и оказывается еще ближе ко мне.

Совершенные линии ее тела в малых отблесках света становятся еще привлекательнее, и я уже вижу внутренним взором, как возьму в руки глину и начну набирать объем, а потом медленно буду отсекать лишнее, воссоздавая увиденный идеал. Впервые за долгое время мне вновь хочется творить. Я смотрю на нее, и поток моего вдохновения открывается и разливается по телу теплыми волнами возбуждения.

Возбуждение.

И его я тоже давно не испытывал.

Неожиданно для самого себя ощущаю мощную волну неистового желания – мне нестерпимо хочется стать ближе к ней, прикоснуться, вдохнуть запах, провести пальцами по ее коже. Запомнить каждую линию и изгиб, чтобы сохранить внутри себя и воссоздать в произведении искусства.

Теперь я смогу, наконец-то, создать великое, теперь я уверен!

Возбуждение толкает меня к незнакомке, и звук неосторожного шага нарушает ночную тишину.

Она резко оглядывается.

На мгновение я задумываюсь, стоит ли выйти из тени и совершить безрассудное действо, такое страстное, жгущее изнутри, едва сдерживаемое всеми потугами силы воли? Или же остаться стоять, безмолвно наблюдая и ограничившись фантазиями?

Выйти или остаться? Выйти или остаться?

Возбуждение прожигает мысли, смазывает яркость восприятия.

А незнакомка продолжает осматриваться, словно выискивая меня взглядом. Неужели она чувствует мое присутствие?

Легкий поворот головы, изгиб шеи, абрис ключицы – чем глубже всматриваюсь в ее движения, тем больше они будоражат.

Совершенная красота не должна принадлежать одной лишь женщине – вспоминаю я собственное убеждение.

А она – бесконечное совершенство, способное зарядить меня вдохновением на всю жизнь.

Вся жизнь или миг?

Мне нужно прикоснуться к ней, изучить ее и проникнуться ею для блага мира.

Нет, я не могу отступить, я должен получить то, что полагается мне по праву вечного искателя.

И я делаю шаг из темноты.

Я лишь прикоснусь. Только дотронусь. Это важно, это необходимо. Нужно.

Надеюсь, она не будет кричать.

Только прикоснусь. Мне нужно.

Надеюсь, на темной улице не появятся случайные прохожие.

Мне нужно. Только дотронусь.

И надеюсь, что смогу остановиться.

Глава 12

Гер

Вечеринка в разгаре.

Протискиваюсь между танцующими телами, подхожу к окну – отсюда не видно места, где Астра осталась ждать такси, и на меня накатывает легкое волнение.

Оглядываюсь и встречаюсь глазами с Рафом, он ухмыляется и разводит руками. «Не получилось», – говорит он одними губами.

«Потому что ты придурок», – отвечаю я.

Мы дружим с первого курса, много чего уже было: вступительные экзамены, бой за авторитет в группе, конфликты с преподами, разборки с другими парнями – мы всегда и во всем первые, вместе, бок о бок.

Кроме отношений с девчонками. Вот тут мы разные.

Если я встречаюсь и провожу время только с теми, которые реально нравятся, то Раф собирает коллекцию трусов в своей тумбочке и клеит подруг в любом месте и в любое время. Диапазон поражения – весь университет, от первокурсниц до молодых преподш.

Я не горжусь его неразборчивостью, а он не упускает момента поглумиться над моей избирательностью.

«Просто тебе сразу никто не дает, приходится тратиться на цветы», – постоянно стебется Раф.

«Просто у тебя букет скоро будет не в том месте», – привычно отбиваю я.

Сегодня, когда я вышел за Астрой, он обозвал меня идиотом.

Но я и правда идиот, потому что рассказал ему, что впервые на кого-то по-настоящему запал. Дал слабину и, естественно, сразу получил под дых.

«Ну и что тебе в ней понравилось? Обычная какая-то», – в тот день мы рассматривали Астру со спины, сидя на паре.