Сладкая штучка - Даффилд Кит

– Что стряслось?

Линн проскальзывает в комнату и садится рядом со мной на кровать. Я показываю ей тест.

Она беззвучно охает. Потом судорожно сглатывает.

– О господи, Беккет! Это Кай?

– Да… Кроме него, никого не было.

Оглядываюсь по сторонам, не могу ни на чем остановить взгляд, в голове полная сумятица. Язык все еще заплетается, я туго соображаю, и вообще кажется, что все это происходит не со мной.

Линн накрывает мою руку ладонью:

– Так все и должно было случиться.

– Что?

Она сжимает мою руку, и я впервые замечаю, какие у нее тонкие пальцы, почти как у ребенка.

– Все это… Твое возвращение в Хэвипорт, знакомство с Каем, то, что вы переспали и зачали ребенка… Все так и должно было случиться.

И она улыбается. Улыбка у нее широкая, как будто между ушей подвесили гирлянду из маленьких белых флажков.

Линн крепче сжимает мою руку:

– Я все для этого сделала.

Линн

Беккет смотрит на меня с застывшим лицом. Похоже, она не на шутку испугалась.

– Линн, прошу, пожалуйста. Мне так плохо… Меня тошнит… А ты… я не понимаю, о чем ты…

Зажмурившись, напоминаю себе о том, что она не в курсе того, что предшествовало ее возвращению в Хэвипорт. Она ничего об этом не знает.

Я не собиралась рассказывать ей об этом сейчас. Хотела подождать, пока мы сблизимся настолько, что я смогу быть уверена, что ей можно доверять.

Но теперь, когда она ждет ребенка, это все меняет.

Она здесь совсем одна, ей нужна близкая подруга, а Зейди точно не подходит на эту роль. Зейди любит тусовки, носит лиловые брючные костюмы, она крутая адвокатша, а я… я могу дать Беккет все, что ей нужно. Я могу переехать сюда, в ее квартиру, могу присматривать за ее ребенком. Она должна это понять.

Она должна узнать о том, что я сделала ради нее.

– Все хорошо, Беккет, – говорю я и открываю глаза. – Сейчас я все тебе объясню. Ты очень многого не знаешь, но я объясню. Обещаю.

Она одной рукой обхватывает себя за живот, а я представляю плавающий в ее матке маленький зародыш. Зародыш с большой, как у инопланетянина, головой.

– Все началось прошлым летом, когда твоему отцу реально стало хуже.

Беккет резко выпрямляется, а я чувствую себя на коне: теперь я выступаю в роли рассказчика, и мне это по душе, это наполняет меня гордостью.

– Однажды твоя мама пришла на городское собрание. Пришла, чтобы рассказать всем о том, что твоему отцу стало хуже и, возможно, мы в городе больше его не увидим. – Вспоминаю людей в ратуше, их тупые угрюмые лица. – И все ей сочувствовали из-за твоего отца. Некоторые даже прослезились. Но только не я, потому что я знала правду.

Беккет, нахмурившись, смотрит на меня, а я тоже очень серьезно – на нее.

– Я знала, что он тебя бил. Я узнала об этом раньше всех других, потому что прочитала об этом в твоем дневнике… И я тогда очень разозлилась. Почему ему позволено забыть обо всем зле, которое он причинил, а ты должна всю жизнь нести этот груз на своих плечах? Это несправедливо. Поэтому мне его не было жалко. Он заслужил свою болезнь.

Беккет начинает оглядываться по сторонам, находит на прикроватном столике стакан с водой и залпом его выпивает.

– А после выступления твоей мамы было чаепитие с шоколадным печеньем. Вот тогда я и разговорилась с Каем. До этого мы не пересекались, он ведь в начальной школе учился в Мотдейле, а в средней ни с кем не дружил, был сам по себе. Но я порой видела его в городе. И когда он сказал мне, что прочитал все твои книжки, я решила поделиться с ним своим секретом. Я рассказала ему о том, что пришла в ратушу не для того, чтобы повидать Диану… Я пришла, потому что хотела увидеть тебя.

Тут Беккет опускает голову, закрывает лицо ладонями и тихо стонет.

А я продолжаю:

– Конечно, я понимала, что ты не появишься на том собрании. Ты вообще никогда не приходила на собрания в ратушу. Но я надеялась, я так надеялась, что, возможно, в этот раз все будет по-другому.

А потом мы с Каем стали чуть ли не каждый день тусоваться. И в общем, как-то случайно стали парой. Мы ведь практически были неразлучны, ну, как члены одного книжного клуба, понимаешь? Но говорили мы не только о твоих книжках. Мы говорили о том, как сможем вернуть тебя в Хэвипорт.

– Н-нет, нет, нет… – мычит Беккет, не отрывая ладони от лица. – Прошу, не надо…

– И знаешь, тебя ведь было очень непросто найти. Ты не появлялась на разных там ваших мероприятиях, тебя не было в соцсетях. Мы с Каем начали терять терпение и в итоге поняли, что если хотим снова тебя увидеть, то должны заставить тебя вернуться в город.

Беккет опускает руки. Лицо у нее белое как мел.

– Что?

Я ловлю себя на том, что снова улыбаюсь. Эта самая лучшая часть моей истории.

– Линн, ты меня пугаешь…

– Решение убить Гарольда далось нам легко.

Беккет начинает тихо поскуливать. Ей тяжко будет это выслушать, но без этого никак. Все, что я сделала, я сделала ради нее.

– Твой отец был настоящим злодеем, он сам напросился. Но на деле наша затея была очень рискованной, действовать надо было крайне осторожно. К счастью, от нашей полиции в Хэвипорте вообще никакого толку. Моя мать годами воровала в одних и тех же четырех магазинах, а ей даже предупреждения ни разу не вынесли. В общем, я сказала Каю, что если он будет соблюдать осторожность, то ему за это ничего не будет.

Беккет начинает очень часто дышать, как будто у нее случилась паническая атака.

– Это… это неправда… Я не верю… Ты все выдумала…

Крепко сжимаю ее руку.

– Я бы никогда не стала тебя обманывать, Беккет Райан. Понимаешь меня?

Она пытается от меня вырваться, но я очень хорошо ее держу.

Я никогда ее не отпущу.

– Кай подружился с твоей мамой, это было просто, ведь он такой обаятельный парень… Даже тебя сумел подкупить. Он стал помогать ей по дому, ходил за покупками, присматривал за Гарольдом, когда сиделки уходили. А я, естественно, оставалась в стороне, твоя мама могла меня узнать, и тогда весь наш план коту под хвост. И вообще, я не могла по глупости загреметь в тюрьму. Ведь я должна всегда быть рядом. Все только ради тебя.

Беккет пытается встать с кровати, но у нее подкашиваются ноги. Она плачет.

– Прекрати. Я не могу это слушать…

– А твой отец, он слабел с каждым днем. У Дианы уже сил не хватало на то, чтобы за ним приглядывать. И Кай говорил ей, чтобы она пораньше шла спать, мол, сам за ним приглядит. Но на деле он оставался с Гарольдом в темной спальне и нашептывал ему на ухо разные страшные истории. Рассказывал твоему злобному папаше истории о том, как он за все содеянное попадет в ад и там черти будут рвать его на части, будут сдирать с него кожу горячими длинными пальцами, а потом сделают из нее себе платья и будут в них отплясывать и хохотать, обдавая его своим вонючим дьявольским дыханием. И твоему отцу становилось все хуже. Любой бы сказал, что он потерял связь с реальностью. И это действительно так и было. Кай доводил его до безумия, пугал до смерти. Воздавал по заслугам. А потом, где-то спустя неделю, твой папаша не выдержал, его хватил удар, и он отправился на тот свет.

У Беккет глаза блестят от слез, она яростно мотает головой.

– Перестань… Прошу тебя… замолчи…

– Умно, правда? Да, очень умно придумано. – Я отпускаю ее руку, и в этот раз она даже не пытается встать с кровати. – Но этого было недостаточно.

– Прошу…

– Ведь смерть Гарольда не могла вернуть тебя домой, да? Ты ненавидела его за все то, что он с тобой делал, так почему тебе было возвращаться на его похороны? Так что одного родителя было недостаточно.

Беккет издает какой-то жуткий звериный звук, и по ее щекам текут слезы.

– Мама…

– Она тоже должна была уйти. Уйти, как все те, кто отравлял твою жизнь. И я должна была за этим проследить.

Тут Беккет начинает рыдать. Рыдает по-настоящему. Мне безумно хочется прижать ее к себе и утешить, и я обязательно это сделаю, но сначала закончу свой рассказ.