Некто по имени Никто - Шувалов Александр

И все-таки я недооценил его. С летящим на него юным разведчиком он разобрался быстро и элегантно: коротко шагнул в сторону и приложился рукоятью пистолета тому в висок.

Потом нереально быстро и впечатал ее же мне под сердце.

Я слишком поздно уразумел, что, куда и как мне прилетит, поэтому ни сблокировать удар, ни увернуться от него просто не успел. Единственное, что мне удалось сделать, это отшатнувшись, частично смягчить его силу.

И все равно получилось очень даже не слабо. Я отлетел на несколько шагов и врезался в стену и частично по ней сполз. Там и остался, постанывая и ловя широко раскрытым ртом воздух. И было мне хреново несколько меньше, чем я всеми силами старался продемонстрировать, но все равно было.

Вот теперь начиналось самое интересное. Если этот профи (а он уж точно не любитель) правильно меня просчитает, то разводить лирику не будет, застрелит сразу. В противном случае возможны варианты. Я слабо охнул, попытался выпрямиться и не смог.

- Вот ведь как получается – с искренним сожалением в голосе проговорил тот, приблизившись и остановившись в паре метров от меня несчастного – По плану вы с этим – ткнул большим пальцем в сторону валявшегося как ветошь паренька – Должны были рассориться и поубивать друг дружку. Вы бы его застрелили, а он вас зарезал.

- Почему не наоборот? – стараясь говорить через силу, поинтересовался я.

- Разработчики исходили из того, что он моложе и как-то спортивней по виду – пояснил он.

- Да уж – с горечью молвил я – А никак нельзя…?

- Не о том речь – отмахнулся мужик со стволом. Помолчал в легкой задумчивости – Ладно, вносим изменения в сценарий. В ходе драки вас ударили ножом, а вы рефлекторно отмахнулись рукояткой пистолета. В итоге умерли все.

Засунул пистолет за пояс сзади и принялся натягивать на лапы толстые кожаные перчатки.

- По сценарию вас, перед тем, как зарезать, как следует избили – ответил на мой невысказанный вопрос он – Так, что, извините, дружище, придется немного сделать из вас лондонского жениха, как говорят в Одессе. Потерпите, я потом зарежу вас совсем не больно. Обещаю.

Быстренько разорвал дистанцию и провел молниеносную расслабляющую «тройку» по корпусу. Уже после второго, не дошедшего до цели удара, у него слегка округлились от удивления глаза. Но пить боржоми, как говорят у нас в самом Нижнем Тагиле, было уже поздно. Я прорвался на ближнюю дистанцию и буквально приник к противнику как вампир из сказок к божьей отроковице.

Глава восьмая. Разбор полётов.

Подполковник Петр прервал забег по гостиничному номеру. Рухнул в кресло, ухватился обеими руками за голову и замер в этой интересной позе. В надежде, очевидно, что все рассказанное ему – просто наваждение. И оно прямо сейчас пройдет. Через некоторое время поднял голову и бросил в мою сторону взгляд потерпевшего. Того, что только что обнаружил отсутствие бумажника в правом внутреннем кармане. И во всех остальных тоже. Покачал головой.

- Я тебе не верю.

- И почему, интересно? – лениво поинтересовался я.

Если честно, ожидал чего-то в этом роде. Случившееся недавно как катком прошлось по хрупкой психике интеллигентного мальчика из хорошей семьи. Не имеющего, к сожалению, ни намека на опыт оперативной работы. Какая жалость, что именно сейчас и здесь находится именно он, а не любой средней руки оперативник из конторы. А, может, наоборот – удача. Для меня персонально.

- А почему ты так спокоен? – налил себе воды из бутылки и принялся жадно пить, постукивая зубами о край стакана.

- Тебе станет легче – я пожал плечами – Если прямо сейчас начну прыгать по стенами или возьму, да и выброшусь в окно? Все уже случилось, Петя! Давай думать, как жить дальше.

- Ты так спокоен – он меня не услышал – А там – ткнул пальцем куда-то в сторону Северного Полюса – Лежат двое убитых российских гражданина.

- Один российский гражданин – поспешил уточнить я.

- Милютин? – вскинулся Петр.

- Хренутин! – взревел я – Ты, что, вообще меня не слушаешь? На квартире меня ожидал тот молодой самый опер, что привез сюда, в Швецию.

- Дурь какая-то – он с силой провел ладонями по лицу. Для усиления умственной деятельности, видимо – Получается, что он и Николай Николаевич…

- Послушай – говорить с потерявшим себя от сильного стресса еще трудней, чем с инвалидом счастливого детства – Я, кажется, все тебе уже рассказал и даже показал! Какой к черту Николай Николаевич?

- Бережков – упрямо мотнул головой Петр – Николай Николаевич Бережков, сотрудник хозяйственного отдела здешнего посольства и доверенное лицо нашей конторы.

- Хорошо, что не Лужков – я тоже испил водицы – А скажи мне, дружище, откуда ты знаешь, что он трудится именно в здешнем нашем посольстве?

- Ну, как… - и принялся, постепенно обретая уверенность, разъяснять мне простые правила.

О том, что секретная работа потому и секретная, что никто в ней ни черта не понимает. А, потому,…

- А, потому, мне почему-то кажется, что источник твоих знаний о том кренделе, ныне покойном – Петр поморщился – Исключительно честное джигитское какого-то перца из конторы. Он мамой хоть поклялся, а?

- Это закрытая информация – взвился большой знаток правил конспирации подполковник Петя. Недаром же столько лет протрудился в разного рода комиссиях по секретному делопроизводству – И, вообще,..

- Это ты тонко подметил – согласился я – Насчет вообще - перебросил ему телефонную трубку – А позвони-ка ты прямо сейчас в посольство и спроси об этом Бережкове. И о Милютине заодно.

А сам достал из кармана сигару и приступил к ритуалу ошкуривания, обнюхивания и обрезания. До того, как загреметь за решетки, курил я не много и не так уж часто, но всегда с большим удовольствием. А вот сейчас с сигаретами как-то не складывается. Так, может, на сигары перейти?

Петька меж тем давил на кнопки телефона, кого-то о чем-то спрашивал и переспрашивал. Бросал в ярости трубку и начинал обзвон по-новой.

- Ну, как? – я выпустил в потолок мощную струю дыма. Глянул мельком в зеркало и остался доволен. Я с сигарой это нечто.

- Вообще-то здесь не курят – сварливо заметил товарищ начальник. Принюхался – Куба?

- Коста-Рика.

- Лично я предпочитаю кубинские – он, кажется, и сам не понимал, что несет. Потому что находился в состоянии, как бы сказать без нецензурщины… А не получается без нее, родимой!

- Алё, гараж! – я наклонился поближе и несколько раз прищелкнул пальцами перед его лицом – Ты где вообще?

- А!?! – он вскинул голову – Что?

- Поговорил с посольством?

- Дда – тихонько ответил он.

- И что тебе сказали?

- Мне? – удивился Петя.

Бац! В некоторых случаях хорошая оплеуха – не оскорбление действием, а радикальное терапевтическое средство. Помогает, знаете ли, некоторым, в прострацию впавшим. И мальчику Пете помогло.

- Что ты себе позволяешь? – буквально взвился он.

- Уже ничего - медовым голосом ответил я – Так что все-таки тебе сказали?

- Мне сказали – кажется, он собрался заплакать, - Что никакой Бережков Н.Н. у них не работает.

- И не работал?

- И не работал – подтвердил несчастный. Зарылся лицом в ладони и замер.

- Ну-ну, успокойся – я потрепал его по затылку и принялся вытирать измазанную гелем ладонь бумажной салфеткой – А что сказали о Милютине?

- Он действительно числился в штате, но три года назад был переведен в Уганду.

Глава девятая. Ты вахты до срока не смеешь бросать...

- Значит – разведчик Петр бдительно сощурился и стал очень похож на мудрого чекиста из послевоенного кино, того, что на раз-два раскалывает ихнего тупого шпиона – Этот самый Николай Николаевич…

- Хренелай Хренелаевич – поморщился я – Усопшего звали совсем иначе. По повадкам, кстати, - явно бывший наш кадр. Или соседский. Сколько еще повторять?

- Ну, да – хмыкнул тот – Суперпрофессионал.