Annotation
Порой для спасения операции приходится кем-то жертвовать. Главный герой пожертвовал собой и угодил в тюрьму в одной из стран Скандинавии. По возвращении на Родину с удивлением понял, что его собираются списать. В смысле, удалить из списков живых. Для того, чтобы выжить, ему придется выяснить, кто его заказал, за что. И познакомиться с собственным отцом.
Александр Шувалов
ПРОЛОГ
Книга первая. Покойник, который любил вязать крючком.
Глава первая. Выходной. Пуговицы в ряд.
Глава вторая. Ода к радости в ля минор.
Глава третья. В старом альбоме найдут порнографию.
Глава четвёртая. Была мне нелюбимая, а стала...
Глава пятая. Опять скрипит потёртое седло.
Глава шестая. На подвиг отчизна зовёт.
Глава седьмая. Мышеловка, вид изнутри.
Глава восьмая. Разбор полётов.
Глава девятая. Ты вахты до срока не смеешь бросать...
Глава десятая. Под крышу дома своего.
Конец ознакомительного фрагмента.
Александр Шувалов
Некто по имени Никто
ПРОЛОГ
Скандинавия, 200… год. Конец лета.
Он прошел, не снижая скорости, поворот и на выходе из него еще прибавил газу. Как учили. Глянул в зеркало заднего вида – все без толку, расстояние между ним и преследователями не увеличилось, скорее даже наоборот. Машины у тех были явно не хуже, а водители – повыше его классом, а потому на личную жизнь и прочие мелкие глупости времени оставалось совсем ничего. Минут десять, в лучшем случае.
За проведенные в поле годы приходилось работать по-разному, порой достаточно жестко. Но уходить после этого он привык тихо, без лишнего шума, погонь со стрельбой, беготни по крышам и прочего ненужного героического героизма. Как правило, именно так и получалось все прошлые годы. Но не в этот раз.
Зарядил дождь, он включил дворники. Усмехнулся, ситуация почти один в один напомнила кадры из фильма его юности, определившего всю дальнейшую жизнь. Было такое скромное черно-белое кино, если помните, без пальбы очередями по всему живому и спецэффектов, с одной единственной вялой драчкой ближе к финалу. Не помните, уверен. А персонально его тогда зацепило, вот это: «мы неизвестны, но нас узнают, нас почитают умершими, но мы живы, нас почитают обманщиками, но мы верны…». Он посмотрел картину раз десять и каждый раз, выйдя из кинотеатра, подолгу бродил в одиночку по улицам маленького южного городка, размахивая руками и что-то бормоча под нос. Примерял, так сказать, на себя личину и судьбу того невзрачного полноватого человека. Представлял, как спасает мир, как отважно прикрывает отход своих и, наконец, попадает раненым в плен. Как спокойно и чуть иронично держится на допросах, потому что точно знает: Родина помнит и обязательно придет на помощь. Боже мой, как давно это было.
Он действительно попал в разведку, так получилось. Только вот пафоса с романтикой и прочих розовых соплей там не оказалось. Да и живущую в нем самом подобного рода чепуху сдуло, как пену с кружки с пивом. Вся эта дурь ушла сразу после первой же командировки, только в глубине души, где-то на донышке, все равно осталось это – «нас почитают, а мы все равно...». А иначе в разведке, особенно в поле, просто нельзя. Романтиков хоронят молодыми или же они быстренько во всем и сразу разочаровываются и тут же уходят куда подальше – в бизнес, например, или в бессрочный запой. Холодные прагматики, с ходу въехав, что к чему, оседают в высоких кабинетах и оттуда уже спускают профессионалам директивы на тему, как все-таки надо жить и работать. И только те, кто сумел сохранить в себе самую малость от того «несмотря и вопреки», продолжают вкалывать как карлы за растрату в поле. Или как сейчас модно говорить, на холоде.
Прекрасно осознавая, что никто и никогда не придет на выручку в случае провала. Не раскроет отчизна объятий и не угостит экологически вкусным березовым соком без мякоти. И, тем не менее, останется при этом Родиной, предавать которую ни в коем случае не следует. Знавал он тех, кто думал и поступал иначе. Никогда не стремился стать им судьей, у каждого своя правда и своя дорога в жизни. А, вот, палачом, разок сработать все-таки пришлось. Точнее, исполнителем.
Глянул на часы – пора, однако. Достал из бардачка телефон, набрал по памяти номер. Дождался соединения и тут же принялся нести какую-то чушь. Закончив блажить, набрал заветную комбинацию цифр и знаков и выбросил трубку в окно самоуничтожаться.
За все это время преследователи приблизились еще ближе и катили уже метрах в ста пятидесяти. Он сбросил скорость и, закурив, поехал себе, никуда уже не торопясь.
Вскоре остановился, потому что двигаться дальше было просто некуда. Дорогу перед ним перегородил грузовик и несколько полицейских легковушек. Ехавшие позади, тоже остановились и повторили маневр, перекрыв дорогу. На случай, если он решит продолжить игру в догонялки.
Он с медленно и печально докурил сигарету и с полным презрением к общеевропейским культурным ценностям выбросил окурок в окно. Усмехнулся, ситуация чем-то напомнила кадры из того самого фильма его юности. «Не могу ли я быть вам чем-нибудь полезен, мистер Лонсфилд?» - помниться, поинтересовался у главного героя пожилой унылого вида мужик, больше похожий на школьного учителя, нежели на шефа полиции. «Можете» - с легкой улыбкой ответил тот – «Прошу занести в протокол, что при аресте я не оказывал сопротивления».
Выключил мотор, вылез из машины и остановился посреди дороги. Невысокий толстенький очкарик, затравленный и донельзя испуганный. Снял очки, зачем-то протер пальцами стекла и водрузил их на прежнее место. Посмотрел на людей в полицейской форме и в штатском, наставивших на него оружие, тяжко вздохнул и поднял руки.
- Я сдаюсь! – пропищал он – Пожалуйста, не стреляйте!
Трое в штатском протиснулись между автомобилями и решительно направились к нему. Молодые рослые мужики в одинакового покроя строгих костюмах. Похожий на викинга из саг суровый блондин слева, рыжеволосый здоровяк справа и черный как ночь в шахте афро-скандинав посередине и чуть впереди остальных. Явно старший этой небольшой, но чертовски сплоченной команды.
- Ваши руки, сэр – оперным басом проговорил он, доставая стальные браслеты из кармана.
- Да, сэр – пролепетал в ответ толстячок – Конечно, сэр – и послушно вытянул перед собой короткие пухлые ручонки.
Шагнул вперед и совершенно для всех неожиданно резко пробил на скачке боковым слева. Абсолютно несерьезный с виду кулачок угодил точно в челюсть блондину. Тот еле слышно хрюкнул, ноги подогнулись и брутальный потомок викингов медленно и печально, осеннему листу подобно, опустился на мокрый асфальт, дернулся и затих.
Толстячок подпрыгнул как мячик и еще раз пробил, ногой на сей раз, по коленному суставу рыжеволосому. И сразу добавил ему же, согнувшемуся от боли, сверху. Со всей дури по загривку.
Бодро отскочил в сторону и, оказавшись, напротив обалдевшего от такого хамства, в считанные секунды лишившегося воинства чернокожего начальника, влепил ему с ноги туда, откуда у того самого росли ноги.
Совершив все эти противоправные и абсолютно неполиткорректные действия, вернулся к своей машине. Принял классическую позу задержанного (ноги шире плеч, руки шире ног, голова на капоте) и стал терпеливо ждать, когда же его начнут бить.
Книга первая. Покойник, который любил вязать крючком.
- План в принципе неплох. Когда собираетесь
начинать?
- На следующей неделе, как только освободится
тот самый, нужный вам человечек. Кстати, кто
он такой?
- Да никто. Просто покойник.
Глава первая. Выходной. Пуговицы в ряд.
