Некто по имени Никто - Шувалов Александр

Скандинавия, три года спустя. Уже целых семь минут на воле.

Мой выход из узилища прошел тихо, серо и как-то даже обыденно. Ни тебе журналюг с телевизионщиками, ни оркестра с трубами и барабанами, ни трибуны с профессионально захлебывающимся от восторга дежурным трепачом. Даже ковровую дорожку постелить не сподобились. Не говоря уже о лимузине с грудастыми горячими тетками и холодным шампанским. Не прислали, вы представляете?

Никуда не торопясь, с жадностью глазея по сторонам, я прошел вдоль улочки, с наслаждением вдыхая и выдыхая умеренно загазованный воздух свободы. Как миновал велосипедную стоянку, припаркованный через дорогу не то, чтобы старый и дряхлый, просто не шибко новый, серенький, как штаны пожарного Фольксваген громко чихнул, завелся и покатил, типа незаметно, следом.

Я остановился у входа в магазинчик и принялся изучать витрину. Как следует рассмотрел заодно и то самое детище немецкого автопрома, оно как раз подъехало и притормозило в нескольких от меня шагах. И горькая, горькая усмешка пробежала по моему изможденному, изрядно округлившемуся за годы неволи, мужественному лицу.

Как говориться, бедненько, но чистенько. Но все равно бедненько. А с другой стороны, что это я так губу-то раскатал? Мир, между прочим, еще от кризиса толком не оправился. В обожаемом отечестве тоже проблем – море разливанное. Экономят теперь буквально на всем, армию с флотом реформируют, службы разные нещадно сокращают. В том числе, и мою, родную.

Откуда, спросите, все это знаю? Так у меня в камере компьютер есть. С подключенным интернетом. Пользоваться им местные сатрапы разрешают не больше пяти раз в неделю по три часа за раз всего-то, но и этой малости вполне достаточно, чтобы, с одной стороны быть в курсе событий и не страдать от сетевой зависимости – с другой.

Так, что, и за это большое тебе, отчизна, мерси. Могли вообще прислать за мной ржавый китайский велосипед. Может, они там, в посольской резидентуре на операции уже на трамваях ездят. И вознаграждения агентам из собственного жалованья выплачивают.

Когда я вышел из магазина, водитель, истомившись в ожидании, вылез наружу и в нетерпении нарезал круги вокруг своего железного коня. Я присмотрелся и тихонько вздохнул. Да-с, не в бедности тут видно дело. Без монокля можно было прочесть на его не слишком высоком лбу под челкой, кто он, почему он и где в данный момент находится. На боевой, между прочим, операции, а не у Пронькиных на даче. Я типа прошу, хоть не надолго, боль моя, ну и так далее… Аж распирает его, скворца, от важности и осознания собственной значимости. Раньше-то, видать, только за кофе посылали. Или за водкой.

Как быстро годы пролетели…[1] И меня, такого же зеленого, когда-то отправили на первое серьезное задание, которое я со свойственным мне блеском исполнил. Потом чисто случайно узнал, что такого было в том портфеле, что я по всем правилам, с паролями и отзывами принял от какого-то неопрятного похмельного толстяка у входа в музей палеонтологии и потом, проверяясь на каждом светофоре и теряя по миллиарду нервных клеток в секунду от волнения, доставил по адресу. Целых три полуторалитровые пластиковые «сиськи» молдавского коньяка! Правда, ручной работы и только для хороших людей. И понял заодно, почему тот жирный пьянчуга так громко ржал мне во след.

Я приблизился и остановился напротив представителя смены нашей геройской. Парень в темно-сером костюме-тройке медленно переместил темные очки с носа на лоб и замер в ожидании, бдительно меня с ног до головы оглядывая. Я, в свою очередь, снял свои окуляры, аккуратно их сложил и запустил снайперским броском в ближайшую урну. Видеть после этого, что интересно, хуже не стал.

- У вас продается славянский шкаф? – с неизвестным языкознанию акцентом выдал я. Получилось прямо как в старых добрых фильмах об ихних тупых шпионах и нашенских геройских разведчиках.

- Не понял – и глянул сверху вниз с удивлением и, не поверите, легким омерзением, как будто я только что громко пукнул. А потом спустил штанишки и уселся гадить посреди заграницы.

- Миллион извинений, коллега – я почесал затылок – Это,… черт, как же? А, вспомнил: отличная сегодня погодка, прямо как в Испании.

- Вообще-то, в Барселоне сейчас дождь – четко и раздельно произнес отзыв он – Вы очевидно Ник? – обниматься почему-то не полез. Даже руки не подал.

- Аз есмь – отозвался я. Раскрыл дверцу и залез на заднее сиденье – А под Кандагаром все равно было круче – что-то я нынче расхулиганился, не иначе пьяный воздух свободы въехал со всего размаху в голову. Как кистень какой-то.

- В каком смысле?

- Во всех сразу. Куда путь держим, дружище?

- В Стокгольм.

- Можно и в Стокгольм – не стал спорить я. Просто махнул рукой – Поехали.

Глава вторая. Ода к радости в ля минор.

- Так отпуск же через неделю – заныл было я – Уже и билеты заказаны.

- Значит, будешь быстрее крутиться – отрезал тот. И пояснил – Ну, некого мне кроме тебя послать! Четверо в командировках, еще

один сегодня в ночь улетает, трое в отпусках. Не Воронцова же!

Это точно. Петя Воронцов – славный парень, любой подтвердит. Вот, только, пятый год уже действует исключительно в рамках «что прикажут» и «куда пошлют», то есть, энергично трудится на подхвате. И уверенно в этом качестве себя чувствует. В любом военном коллективе непременно встретите такого хорошего парня, что без ропота отработает в комиссии по секретному делопроизводству и сгоняет с проверкой в подчиненную часть. Блеснет чеканным строевым шагом и общей подтянутостью на строевом смотру или успешно поддержит честь родной части в лыжном кроссе. Таких ребят отличает хорошая дисциплина, ровные отношения с сослуживцами и средний рост, где то в пределах ста восьмидесяти сантиметров. Для того, чтобы в компании с такими же умельцами тащить гроб в процессе проводов. В последний путь, имеется в виду. А еще к ним хорошо относятся разных калибров начальники. Настолько, что протащив порой сразу через несколько служебных ступенек, даже делают их собственными замами. Так, что, не стоит удивляться, что лет через несколько окажешься в подчинении у такого вот Пети.

- Некрасов – робко подсказал я.

- Приболел – отрезал шеф – Жесточайший приступ радикулита. Валяется дома как бревно, чихнуть боится – добавил, поморщившись – И справка имеется.

- Ну, если еще и справка имеется – проговорил я. Наполнявшая последние дни душу радость вдруг куда-то подевалась, как будто и не было вовсе.

Сашенька Некрасов в командировки ездить любит и каждый раз искренне расстраивается, если очередной внезапный недуг не позволяют послужить Родине вне ее пределов. Особенно энергично и с блеском он отбивается от мероприятий с возможным непредсказуемым финалом.

- Да, ладно тебе – начальник, в отличие от меня, пребывал в прекрасном настроении – Там суеты на пару-тройку дней всего-то. Сработаешь, как всегда, и сразу обратно.

Как всегда в моем исполнении, значит, ласково и мягонько, без лишних жертв и разрушений. За все годы работы в отделе я если и нанес кому-либо ущерб во время командировок, то только моральный. А как-нибудь иначе – ни-ни-ни. То есть, никого не отправил к праотцам с праматерями и не покалечил, хотя порой очень даже стоило бы. Даже ни одного носа не расквасил.

За подобные методы работы и слыву среди коллег и сослуживцев гуманистом, если не сказать, слюнтяем. А по мнению Сашеньки Некрасова по прозвищу Юный Барабанщик – так и вовсе трусом. И это мнение он при себе совсем не держит. Напротив, щедро делится им со всеми встречными и поперечными.

Именно поэтому в управлении меня величают Терминатором. Такого нежного и пухлого, ростом почти на целую голову ниже человеческого и внешностью поселившегося вблизи элеватора хомячка. И хихикают. А я, вместо того, чтобы злиться, пытаться кому-то что-то доказать или бегать с жалобами к руководству, охотно смеюсь над собой вместе с ними.