Горничная наблюдает (ЛП) - МакФадден Фрида

Он замолкает.

– Не понимаю, что тебя беспокоит.

– Просто… – я сжимаю одеяло в кулаках. – Ты заметил, как Нико с ней разговаривал? Прямо перед тем, как всё это случилось?

Он прищуривается.

– Нет.

– А я видела.

Теперь он полностью садится в постели. Если раньше у меня не было настроения, то теперь – и у него тоже.

– Что ты несёшь, Милли?

– Я ничего не несу. Просто пытаюсь понять, что произошло.

– Ты хочешь сказать, что наш сын пытался утопить Сюзетт? Серьёзно?

– Нет, – отвечаю я, хотя именно это и думаю. Энцо ведь не видел, как Нико сверлил её взглядом перед тем, как она вошла в воду.

– И слава богу. Потому что он этого не делал.

– Ты уверен?

– Да! – он бросает на меня раздражённый взгляд. – Я видел, он был далеко от неё. Как я уже сказал, это были водоросли. Или другие дети.

Но он мне лжёт. Я это чувствую. Потому что я видела Нико рядом с ней. Он просто говорит то, что, по его мнению, мне нужно услышать. Но я хочу услышать правду.

– Нико – хороший мальчик, – упрямо говорит Энцо. – Тебе не стоит так волноваться. Это вредно для твоего давления.

Но я не могу отделаться от мысли, что у меня сейчас проблемы куда серьёзнее, чем просто давление.

Глава 40.

Я просыпаюсь в три часа ночи, вся в поту. Мне приснился кошмар. Во сне я плыла по океану, и вдруг чья–то рука схватила меня за лодыжку и потянула вниз. Я кричала, пыталась вырваться, но хватка только крепла. Рука тянула и тянула, и я начала тонуть. Вот в этот момент я и проснулась.

Прошла неделя с того дня, как наша вылазка на пляж закончилась провалом. С тех пор всё будто изменилось, хотя я и не могу понять – что именно. Энцо всю неделю ведёт себя отстранённо. Я не могу обвинить его в чём–то конкретном – он, по сути, ничего не делает. Просто выглядит... странно рассеянным.

Сегодня ночью небо ясное, и лунный свет льётся сквозь окна спальни. Я поворачиваю голову, ожидая увидеть рядом спящего мужа. Но вижу совсем другое.

Энцо не спит спокойно. Точнее – не спит вовсе. Его вообще нет в кровати.

Какого чёрта?

Я резко сажусь, окончательно проснувшись. Это я могу просыпаться среди ночи, но Энцо обычно спит как убитый. Не припомню, чтобы хоть раз он исчезал посреди ночи. Где он? В ванной?

Но я отчётливо вижу дверь в ванную – свет там не горит.

Внезапно за окном слышится гул мотора. Я подскакиваю к окну и замираю, увидев, как грузовик Энцо въезжает на подъездную дорожку. Моё сердце стучит так громко, что кажется, его можно услышать даже снаружи. Что он делает, разъезжая по району посреди ночи?

Когда он паркуется, кабина грузовика скрыта от моего взгляда. Я не вижу, выходит ли он один. И, если честно, не знаю, что хуже – если бы он был один или с кем–то. Хотя нет. Кого я обманываю? С кем–то – определённо хуже.

Я слышу его шаги внизу. Медленные, осторожные. Он старается идти как можно тише, чтобы не разбудить меня. Он надеется, что, когда войдёт в спальню, я буду спать. Он ошибается.

Дверь тихо приоткрывается. Энцо заглядывает внутрь – и замирает, увидев меня сидящей на кровати.

– Милли, – произносит он. – Э–э… привет.

– Где ты был? – рявкаю я.

– Я… – он бросает быстрый взгляд в коридор. – Просто спустился вниз. Хотел пить.

– В джинсах?

Энцо опускает глаза на себя – на джинсы, футболку, носки. Он никогда не спит в одежде. Совершенно очевидно, что он встал и оделся после того, как мы легли.

– Я видела, как твой грузовик подъехал к дому, – перебиваю я. – Так что, пожалуйста, расскажи ещё раз – где ты был?

– Ладно, – он потирает затылок. – Мне не спалось. Я просто поехал немного прокатиться. Не хотел тебя тревожить.

– Ты поехал прокатиться? – переспрашиваю я.

– Да.

– Куда?

Он пожимает плечами.

– Просто катался по округе.

– Один?

– Один, – подтверждает он, кивнув.

Я вспоминаю, как он улыбался полицейскому, поймавшему его на превышении скорости, и врал ему так убедительно, что я бы и сама поверила, если бы не знала правду. И вот теперь – та же улыбка. Та же уверенность. Может, он и правда просто катался, не в силах заснуть? Или делал что–то гораздо хуже?

– Не волнуйся, – говорит он. – Ничего не случилось. Просто короткая поездка. И вот я дома.

Он широко зевает.

– Сработало. Прогулка помогла. Теперь я устал и хочу спать.

Он стягивает джинсы, потом футболку. Один за другим снимает носки и бросает их в корзину для белья. Затем ложится рядом со мной и обнимает.

– Ложись спать, Милли, – бормочет он. – Уже поздно.

Я хочу спать. Хочу закрыть глаза, забыться, провалиться в сон. Завтра долгий день, мне нужен отдых. Но заснуть невозможно, когда в воздухе витает запах чужих духов.

Глава 41.

Энцо мне изменяет.

Это единственная мысль, которая крутится у меня в голове всю дорогу домой с работы, пока я несусь по скоростной автомагистрали Лонг–Айленда. Прошло уже две ночи с тех пор, как он выскользнул из дома посреди ночи. Две ночи с тех пор, как вернулся, пропахший, как я почти уверена, духами Сюзетт. И я не могу выбросить это из головы.

Энцо ведёт себя так, будто всё в порядке. Упрямо держится за свою историю – про «случайную ночную поездку». Ни намёка на признание, ни капли раскаяния. Ни одной слезы о «страстной ночи с Сюзетт». Запах её духов больше не чувствуется, но от этого мне не становится легче.

Я пытаюсь придумать невинное объяснение. Но не могу. Когда мы легли спать в тот вечер, от него не пахло ничем, кроме мыла и нашей простыни. Потом он встал, оделся, куда–то поехал… И вернулся около трёх утра, будто ничего не случилось.

Когда я подъезжаю к дому, его грузовик уже стоит у обочины. Хорошо, что он дома. Может, стоит наконец поговорить? Даже если правды не будет – пусть хотя бы всё прояснится. Я никогда не хотела быть той женой, что закрывает глаза на то, как ее муж крутит интрижку у неё за спиной.

Но, войдя в дом, я сразу чувствую неладное. Детская обувь разбросана у входа – значит, дети наверху. А вот ботинок Энцо нет.

Машина на месте. Мужа – нет.

Наверняка он с Сюзетт.

Я стискиваю зубы так, что ноет челюсть. Меня выворачивает от одной мысли об этой женщине. От того, как Энцо бегает к ней домой «поработать на заднем дворе». От того, как он героически спас её из океана – хотя она, скорее всего, и не тонула. Держу пари, она всё подстроила. Водоросли, которые «утащили» её под воду? Смешно.

Хватит быть доброй соседкой. Я выскажу этой женщине всё, что думаю. А потом заберу мужа домой.

Я не снимаю обувь. Громко захлопываю дверь, выхожу на улицу и, перескакивая через обе лужайки, бегу к дому номер 12 на Локаст–стрит. Звоню в дверь, держу палец на кнопке дольше, чем нужно.

Тишина.

Жму ещё раз – безрезультатно. В доме мёртвая тишина. Ни шагов, ни голосов, ни звуков работающего оборудования Энцо на заднем дворе. А что, если они просто не слышат звонка? Если они… заняты? Если они наверху, в спальне Сюзетт, и…

О Боже. Я не хочу об этом думать.

Моя рука тянется к дверной ручке почти сама. Я не ожидаю, что она поддастся – но она поворачивается. Я толкаю дверь и вхожу.

Прихожая огромного дома Лоуэллов встречает меня гнетущей тишиной. Ни звука. Ни дыхания. Только странный запах.

Запах крови.

Почему здесь пахнет кровью? Резко, густо, не спутаешь ни с чем. В прошлый раз в доме пахло сиренью… Теперь – только железом и страхом.

– Сюзетт? – зову я. Потом, чуть громче, срываясь на рычание: – Энцо?

Ответа нет.

Я осторожно шагаю вперёд, пересекаю прихожую. Всё тот же запах, всё та же звенящая тишина. И вдруг – замечаю. За углом лестницы. Что–то, от чего у меня сжимается горло.

Нога.

Ступня торчит из–за стены, и когда я подхожу ближе, мир будто переворачивается. Мёртвые глаза смотрят в потолок. Под телом расползается густая лужа крови.