Горничная наблюдает (ЛП) - МакФадден Фрида

Я сразу понимаю, кого вижу. И из последних сил стараюсь не рухнуть рядом.

Это Джонатан Лоуэлл.

И кто–то перерезал ему горло.

Часть 2. Глава 42.

Мне нужно позвонить в 911. Сейчас же.

Конечно, Джонатана Лоуэлла уже не спасти – он определенно мёртв. Но ещё сильнее меня пугает то, что из его шеи всё ещё течёт кровь. Значит, тот, кто его убил, сделал это совсем недавно.

Возможно, убийца всё ещё в доме?

Где–то хлопает дверь. Кажется, задняя. Кто–то выходит? Или возвращается – чтобы избавиться от свидетелей?

Я лихорадочно хлопаю по карманам в поисках телефона. Но нахожу только ключи от дома. И тут вспоминаю: я звонила, пока была в машине, а потом бросила телефон в сумку. Сумка осталась у меня дома. Не знаю, есть ли телефон у Джонатана в кармане, но я не собираюсь его трогать. Мне нужно вернуться домой и вызвать полицию.

Я стараюсь не думать о том, что убийца мог уйти в соседний дом – туда, где мои дети, – и, не оглядываясь, бегу к двери. Вылетаю наружу, пересекаю дорожку и мчусь к себе. Вбегаю в дом и захлопываю за собой дверь.

Первое, что я слышу, – шум воды из кухни. Потом – глухое итальянское ругательство. Энцо дома. Хорошо. По крайней мере, он знает, что делать. Он уже бывал в ситуациях, где нужна хладнокровность. И он – единственный человек, которому я по–настоящему доверяю.

Когда я захожу на кухню, он стоит у раковины, моет руки. Ругается себе под нос. Я подхожу ближе – и замечаю, как тёмно–красная жидкость стекает в слив.

Что он смывает?

– Энцо? – зову я.

Он оглядывается через плечо.

– Милли, секунду. Поскользнулся и порезал руку кусачками. Вот идиот.

Только вот пореза я не вижу. Лишь тонкую струйку крови, исчезающую в канализации.

– Что–то случилось? – спрашивает он, всматриваясь в меня.

Я открываю рот, чтобы рассказать ему о том, что только что увидела. О Джонатане Лоуэлле, мёртвом в соседнем доме. Но когда замечаю его белую футболку, пропитанную свежей кровью, по спине пробегает холод.

Он уже всё знает.

– Милли? – повторяет он.

Вдалеке раздаётся вой сирен – громкий, неумолимый. Только я ведь так и не звонила в полицию. Значит, кто–то другой уже сделал это. Каким–то образом об этом стало известно.

Энцо хмурит тёмные брови.

– Милли, что происходит?

– Джонатан Лоуэлл умер, – выдавливаю я. – От удара ножом.

– Что?

Два дня назад я сомневалась, солгал ли он, когда исчез из спальни посреди ночи. Но сейчас он выглядит по–настоящему ошеломлённым. Почти.

Его взгляд падает на окровавленную рубашку. Он снова смотрит на меня – и отступает на шаг.

– Я же сказал, я порезался. Это моя кровь. Моя!

Сирены уже совсем близко.

– Смени рубашку, – тихо говорю я.

Он замирает, потом коротко кивает и уходит наверх – избавиться от рубашки. И, возможно, от чего–то ещё.

Глава 43.

В течение следующих двадцати минут к дому Лоуэллов прибывает всё больше полицейских. Мы с Энцо просим детей не ложиться в свои комнаты – не хотим, чтобы они видели, что происходит снаружи. Рано или поздно они узнают, что нашего соседа убили, но я хочу оттянуть этот момент как можно дольше. В конце концов я разогреваю в микроволновке бейглы и разрешаю детям есть их у себя в комнатах.

Я наблюдаю за происходящим через окно. Сюзетт возвращается домой примерно через полчаса после прибытия полиции. Я вижу, как мужчина, похожий на детектива, говорит с ней – и как она закрывает глаза, будто в ужасе. Потом она начинает рыдать… Хотя, если честно, выглядит это наигранно. Она не выглядит по–настоящему расстроенной смертью мужа.

Когда–нибудь полицейские придут и к нам, чтобы задать вопросы. Но пока нет. И я уже не знаю, что им скажу, когда они появятся.

Мы с Энцо сидим за кухонным столом и смотрим на остывающие бейглы. В лучшем случае они неаппетитны – сыр с одной стороны не расплавился, с другой подгорел. Но даже если бы это было изысканное блюдо, я всё равно не смогла бы проглотить ни кусочка.

– Я не понимаю, – говорю я Энцо. – Что там произошло? Ты был у них дома?

– Нет! – резко отвечает он. – Я не заходил. Был снаружи. Работал.

– И ничего не слышал?

– Нет. У меня же шумное оборудование, ты знаешь. Изнутри дома я ничего не слышу.

Я смотрю на его сцепленные руки.

– Где порез?

Он моргает.

– Что?

– Ты сказал, что порезал руку, – напоминаю я. – Кровь сильно текла. Так где же порез?

Он протягивает левую руку. Сначала я не замечаю ничего, но, присмотревшись, вижу узкую царапину на ладони. Только этот порез никак не мог вызвать столько крови.

– Порезы на руках сильно кровоточат, – оправдывается он. – Там много сосудов.

– Сейчас кровь не идёт.

– Ну… уже перестала.

Я не знаю, что ответить. Я хочу ему верить. Очень хочу. Потому что, представляя Джонатана Лоуэлла, лежащего на полу с перерезанным горлом, я не хочу думать, что мой муж мог быть к этому причастен. Если он это сделал – значит, я никогда его не знала.

Прежде чем я успеваю задать следующий вопрос, раздаётся звонок в дверь. Мы оба вздрагиваем, хотя ждали этого. Энцо выглядит напуганным, хватает меня за руку.

– Милли, – хрипло шепчет он, – не говори им про кровь на моей рубашке. Хорошо?

Я вырываю руку и поднимаюсь, чтобы открыть дверь. Я и не собиралась говорить – я ведь просила его переодеться.

На пороге стоит тот самый детектив, что говорил с Сюзетт. Мужчина лет сорока, с аккуратно подстриженными седеющими волосами, в бежевом плаще поверх белой рубашки и тёмно–красном галстуке. За свою жизнь я видела немало полицейских, но при них всё во мне сразу сжимается – я им не доверяю.

– Миссис Аккарди? – голос у него с лёгким квинсийским акцентом. – Я детектив Уиллард. У вас есть минутка?

– Да, – киваю я.

– Можно войти?

Я слишком хорошо знаю, чем это заканчивается. Стоит впустить полицейского – и он уже может осмотреть дом. А где–то наверху лежит окровавленная футболка.

– Вообще–то, – говорю я, – дети дома. Лучше я выйду на крыльцо.

– Как скажете, – отвечает Уиллард.

Я включаю свет на крыльце. Мы выходим наружу. Комары вьются вокруг, и я жалею, что не воспользовалась репеллентом, но в дом его всё равно не пущу. Пусть уж лучше кусают.

– Вы, наверное, уже слышали, что случилось, – начинает он, внимательно следя за моим лицом.

Он явно не дурак. Я решаю говорить прямо:

– Да. Я подошла к дому, чтобы поговорить с Сюзетт, и увидела Джонатана… – я сжимаю губы, пытаясь отогнать образ. – Он лежал на полу. Я вернулась домой, чтобы взять телефон и позвонить 911, но уже услышала сирены.

– В полицию позвонила ваша соседка, Дженис Арчер, – говорит он. – Сказала, что слышала крики.

Конечно. Дженис всегда наблюдает. У неё идеальный обзор фасада двенадцатого дома.

– Она сказала, что видела, как вы вошли внутрь после того, как вызвала полицию, а вскоре вы вышли, – добавляет детектив.

Слава богу, я рассказала правду. Пусть хоть раз моя версия совпадёт с чьей–то.

– И ещё, – продолжает Уиллард, – она утверждает, что ваш муж вошёл через парадную дверь примерно за два часа до убийства. И не видела, как он выходил. Значит, он мог уйти через заднюю, которую ей не видно.

– Мой муж – ландшафтный дизайнер, – отвечаю я. – Он работал в их саду. Это просто его работа.

– Миссис Арчер говорит, что ваш муж часто бывает в доме Лоуэллов, – произносит Уиллард. – Особенно когда мистера Лоуэлла нет дома.

Ладно. Ух ты.

– Это не… – я беру себя в руки, напоминая себе, что детектив ждёт от меня реакции. Я не собираюсь ему подыгрывать. Он даже не задал прямого вопроса – значит, я не обязана отвечать. – Миссис Арчер просто любопытная соседка. Между ними ничего нет.

– Да? Вы уверены?

– Уверена, – произношу я жёстко.