Учитель (ЛП) - МакФадден Фрида

Листья недавно опали с деревьев, и повсюду лежат кучи. Вместо того чтобы возиться с землей, я лопатой сгребаю как можно больше листьев обратно в яму. Я продолжаю, пока она не заполняется полностью.

Вот. С расстояния в фут могила теперь совершенно невидима.

С этим покончено. Я бреду обратно с тыквенного поля, ориентируясь по вывеске у входа. Уверена, что мы свернули налево, когда заходили, значит, чтобы вернуться, мне нужно повернуть направо. Так?

Блин, как бы я хотела лучше разбираться в математике.

Я спотыкаюсь на тропинке, усыпанной камнями и скользкими листьями. Есть поляна, через которую мы прошли, но я не уверена, что иду правильно. Вполне возможно, я углубляюсь в лес. Через несколько минут мои кеды превращаются в мокрое месиво из грязи.

– Натаниэль? – снова зову я.

Никто не отвечает. Ради бога, где он?

Пройдя около двадцати минут, я все еще не вижу его. Я не нашла его блуждающим, не нашла его мертвое тело, которое пожирают белки – его нигде нет. Я начинаю паниковать, но потом смотрю вниз и вижу что–то знакомое, вдавленное в грязь: следы от шин.

Его машина была здесь. Он был здесь. Он добрался до машины, а потом уехал и бросил меня. Но зачем ему это делать? Должна быть причина, но я даже не могу представить, какая. Но по крайней мере теперь я могу найти дорогу обратно.

Я иду по следам шин еще милю. Сейчас три часа ночи, и когда я добираюсь до главной дороги, она совершенно пуста. Даже нет возможности попытаться поймать попутку. Не то чтобы я этого хотела. Когда обнаружат, что миссис Беннетт пропала, будет плохо, если кто–то сообщит, что видел меня здесь в три часа ночи. Это было бы крайней уликой.

Я достаю телефон из кармана. По крайней мере, снова есть сигнал. Конечно, что мне с этим делать? Я не могу вызвать такси отсюда. И я точно не могу позвонить маме и объяснить ей, что я в глуши и мне нужно, чтобы меня забрали. Я должна быть уже дома, спать в кровати.

Я открываю Snapflash и отправляю сообщение Натаниэлю:

Адди: Ты где? Мне нужно домой.

Я смотрю на экран, ожидая ответа и объяснений, почему он бросил меня в глуши. Но ответа нет. Что бы он ни сделал и по какой причине, он не отвечает. А у меня нет его номера.

Это значит, что во всем мире есть буквально один человек, которому я могу сейчас позвонить.

Хадсон.

У нас уже есть одна ужасная тайна. Почему бы не добавить еще одну?

Я колеблюсь, пытаясь решить, стоит ли будить его в три часа ночи. Мне не хочется этого делать, но сегодня пятница. Завтра он сможет поспать.

Я очень, очень надеюсь, что у него не включен беззвучный режим.

Я выбираю его имя в контактах. Он все еще в избранном, хотя я не звонила ему почти год. Интересно, есть ли я еще в его списке. Может, он вообще меня заблокировал. Может, я звоню зря.

И точно, телефон звонит и звонит, но никто не отвечает.

Отлично.

Ну, вот и все. Мне больше некому позвонить. Хадсон был моей единственной надеждой, и он по какой–то причине не отвечает. Теперь мне нужно самой придумать, как добраться домой.

И как раз когда я собираюсь сесть на дорогу и разрыдаться, мой телефон начинает звонить. Натаниэль! Я знала, что он не подведет. Я знала, что он не бросит меня здесь.

Но тут меня ждет сюрприз: на экране не имя Натаниэля. Это Хадсон.

– Адди? – Его голос звучит сонно и растерянно. – Ты... ты только что звонила мне?

– Да. – Я сжимаю телефон так сильно, что боюсь, он треснет. – Я... мне нужна твоя помощь.

– Сейчас три часа ночи, – указывает он, не особо помогая.

– Знаю.

Он протяжно зевает.

– И что тебе нужно в три часа ночи?

– Мне нужно, чтобы ты меня забрал.

– Эм, мои родители не разрешат мне взять машину в три часа ночи. И у меня только ограниченные права, так что технически мне даже нельзя водить.

– Знаю.

На том конце долгая пауза.

– Где ты?

Я проверяю GPS. Если бы не он, я бы понятия не имела, где нахожусь. Я диктую ему адрес. Слышу, как он вбивает его в свой телефон, а потом ругается себе под нос.

– Адди, мне потребуется почти час, чтобы добраться туда.

– Знаю.

Я задерживаю дыхание, ожидая его решения. Мы с Хадсоном больше не друзья. Его девушка, кажется, меня ненавидит. И если его поймают, когда он будет тайком уезжать на машине посреди ночи, его посадят под домашний арест навечно. У него миллион причин отказать. И все же...

– Я выезжаю, – говорит он.

Глава 62.

Адди

Он справляется за сорок восемь минут.

Должно быть, он не превышал скорость, потому что если бы его остановили, у него, наверное, вообще отобрали бы права. Но зная Хадсона, он ехал так быстро, как только осмеливался. Когда его раздолбанная машина останавливается передо мной, я почти плачу от облегчения.

Когда я скольжу на пассажирское сиденье рядом с Хадсоном, я вижу, как устало он выглядит. Его бело–русые волосы совершенно взлохмачены, глаза сонные. Это неудивительно, учитывая, что я вытащила его из кровати.

– Спасибо тебе огромное, – говорю я ему. – Я... я у тебя в долгу.

Он бросает на меня взгляд.

– В еще одном, – быстро добавляю я.

Его глаза скользят по моему телу, от моих грязных и покрытых волдырями рук до испачканных грязью джинсов и, наконец, до кед, покрытых тыквенными внутренностями. Но он не комментирует. Он просто возвращается на дорогу и снова начинает ехать.

Мы едем в тишине следующие несколько минут. Радио включено, и так как уже поздно, рекламы почти нет. Я прислоняюсь головой к подголовнику, позволяя музыке омывать меня.

– Итак, – говорит Хадсон, – что это было?

– Это... эм... долгая история.

– Что ж, нам ехать еще час, так что время есть.

Я бы больше всего на свете хотела рассказать Хадсону все, что случилось сегодня ночью. Я бы хотела рассказать ему, и чтобы он понял, а потом точно сказал, что делать. Раньше у нас была такая дружба – когда он был готов сделать для меня абсолютно все. Но потом он сделал для меня абсолютно все, и теперь мы даже не друзья.

– Я приняла несколько плохих решений, – наконец говорю я.

– Ладно...

Я не могу ему рассказать. Хочу, но не могу. Несмотря на то, что Натаниэль бросил меня здесь, я не могу его предать.

Поэтому вместо ответа на его вопрос я отворачиваюсь и смотрю в окно. Мы не произносим больше ни слова за всю поездку. В какой–то момент, примерно за пятнадцать минут до прибытия, его телефон жужжит, и я боюсь, что его родители поняли, что его нет дома, и теперь его посадят под домашний арест на вечность. Но он даже не проверяет сообщения. Я замечаю, что на светофорах он бросает взгляды в мою сторону, но стараюсь игнорировать это. Ради него же самого лучше, чтобы он не знал. А если бы узнал, то точно больше никогда бы со мной не заговорил. Никогда в жизни.

Когда мы подъезжаем к моему дому, Хадсон поворачивается ко мне в последний раз. Его бледно–голубые глаза выглядят печальными.

– Ты все еще можешь поговорить со мной, если нужно, Адди, – говорит он.

Я сдерживаю замечание о том, что его девушке это вряд ли понравится.

– Ладно.

Он хмурится.

– Я серьезно. Я здесь, если я тебе понадоблюсь. И прости, что я был козлом в прошлом году. То, что случилось... Это надолго выбило меня из колеи. Я даже не мог смотреть на тебя, не видя... ну, ты знаешь.

Я опускаю голову.

– Знаю.

– Но... – Он сжимает бедра своими длинными пальцами. – Ты все еще моя лучшая подруга, Адди.

И снова меня охватывает желание рассказать ему все. Мне так сильно хочется. Но он только что простил меня, и я не могу рисковать. Но есть еще одна услуга, которая мне отчаянно нужна.

– Мне нужно, чтобы ты сделал для меня еще кое–что, – говорю я.

– Все что угодно.

Я смотрю ему прямо в глаза.