Учитель (ЛП) - МакФадден Фрида

Хадсон: Ты в порядке?

И ни на одно из них не ответила.

Интересно, говорил ли Хадсон с полицией о том, что знает. Он обещал, что не скажет ни слова никому, но это было до того, как он узнал, что может стать соучастником серьезного преступления. Честно говоря, я бы его не винила.

Когда я прохожу пару кварталов от дома, замечаю черную машину, замедляющуюся рядом со мной. Я иду быстрее, опуская голову, и машина подстраивается под мой темп. О Боже, что теперь?

Машина останавливается у тротуара прямо передо мной. Двигатель глохнет, и на мгновение я думаю, не побежать ли. И тут из машины вылезает детектив Спрэг. Я все еще думаю, может, стоит побежать.

– Адди! – зовет она.

Я останавливаюсь, потому что, кажется, так надо делать, когда полицейский приказывает. Я стою под моросящим дождем, засунув руки в карманы, но ничего не говорю.

Спрэг обегает свою машину и оказывается прямо передо мной. Я невысокая, но ей приходится задирать голову, чтобы смотреть на меня.

– Адди, – говорит она. – Я хочу поговорить с тобой.

– Мама сказала, что я не должна с вами разговаривать без нее.

– Верно. – Детектив кивает. – Это хороший совет. Но я просто хочу поговорить неофициально. Это важно, потому что я пытаюсь найти Еву Беннетт. Я волнуюсь, что с ней случилось что–то плохое.

Я не знаю, что на это сказать, поэтому молчу.

На детективе Спрэг нет капюшона, поэтому морось попадает в ее черные волосы. Она, кажется, не замечает или ей все равно. Ее темно–карие глаза сфокусированы на моем лице, как лазеры.

– Я узнала, что Натаниэль Беннетт был твоим учителем английского.

Это кажется безобидным вопросом, поэтому я киваю.

– И ты была в поэтическом журнале, которым он руководит, да?

Снова киваю.

– Это неофициально, Адди, как я и сказала. – Она моргает, глядя на меня снизу вверх, ресницы тяжелые от капель дождя. – Что–то было между тобой и Натаниэлем Беннеттом?

«Все отрицай». Даже если Натаниэль предал меня, во что я до сих пор не верю, я понимаю, что эту информацию лучше держать в секрете ради нас обоих.

– Нет.

– Уверена, если бы что–то было, – продолжает она, будто я не говорила, – он сказал бы тебе хранить это в секрете любой ценой. Я понимаю, почему он бы так сказал, но ты должна понимать, что это не в твоих интересах. В твоих интересах быть честной со мной, и я знаю, что, возможно, тебе неловко говорить мне такое при матери, поэтому я и хотела поговорить с тобой наедине.

– Ничего нет между мной и мистером Беннеттом, – тихо говорю я.

– Но если бы было, – говорит она, – ты должна понимать, что это была бы не твоя вина. Он взрослый – твой учитель – и завязать любые сексуальные отношения с его стороны было бы крайне непрофессионально. Ты бы не была виновата, обещаю.

Она не понимает. Она никогда не сможет понять ту связь, что у нас с Натаниэлем. Мы родственные души. Он не пользовался мной – я хотела этого так же сильно, как и он, может, даже больше. Он говорил, что ни один взрослый этого не поймет, и он был прав.

– Между мной и мистером Беннеттом ничего нет, – говорю я сквозь зубы. – И как я уже сказала, вы не должны со мной разговаривать без мамы.

Детектив Спрэг бросает на меня взгляд, в котором одновременно читаются разочарование и печаль. Мне на мгновение становится жаль ее, потому что она, кажется, хороший детектив. Она предана своей работе, и, кажется, возможно, она обо мне заботится. Но опять же, все, чего она действительно хочет – узнать, что случилось с миссис Беннетт. Ее работа не в том, чтобы заботиться о моих интересах. Она говорит так, будто Натаниэль манипулировал мной, но на самом деле она делает то же самое. К тому же, нет доказательств, что между нами что–то было.

– Ты должна знать, Адди, – тихо говорит она, – что Натаниэль Беннетт выставляет тебя сталкершей, которая действовала в одиночку. Он пытается заставить нас поверить, что ты последовала за Евой Беннетт на вокзал, убила её и избавилась от тела. Если ты не выскажешься в свою защиту, все будут слышать только эту историю.

Это правда? Я не верю. Она, должно быть, врёт – он бы никогда так со мной не поступил.

Правда?

Детектив Спрэг роется в кармане своего плаща, пока не достает небольшую прямоугольную визитку. Она протягивает её мне.

– Это моя визитка. Я написала свой номер мобильного на обратной стороне. Если захочешь поговорить со мной, звони в любое время. Я серьезно.

Я беру карточку, но ничего не говорю.

Она бросает на меня последний взгляд, затем садится обратно в свою черную машину и уезжает. После того как она уезжает, я смотрю на карточку, которую она мне дала. Переворачиваю её, и на обратной стороне черными чернилами написан её десятизначный номер. Я смотрю на цифры, которые расплываются под падающими каплями дождя.

Глава 72.

Адди

В конце концов мне приходится вернуться домой, потому что дождь промочил мои джинсы, и еще я наступила в огромную лужу, и теперь один кроссовок промок насквозь.

Мама сидит на диване в гостиной, что–то делает в телефоне. Как только я захожу в дом, она резко поднимает на меня глаза.

– Где ты была?

– Просто гуляла. – Я снимаю мокрые кеды. – Нигде конкретно.

Она поднимает брови.

– Ты никуда не ходила?

– Нет.

– Потому что если ты ходила...

– Я не ходила. – Но я не говорю ей, что детектив Спрэг остановила меня на улице. И о визитке, засунутой в карман куртки. – Просто прогулка. Серьезно, мам.

– Я просто волнуюсь. – Она кладет телефон и встает, чтобы посмотреть на меня. За последний год она стала выглядеть такой старой. Я всегда думала, что моя мама выглядит моложе и симпатичнее большинства мам, но теперь она выглядит так, будто могла бы быть чьей–то бабушкой. – То, в чем тебя обвиняют, очень серьезно. Ты должна это понимать.

– Я знаю.

Ее глаза увлажняются.

– Адди, пожалуйста, скажи мне – я не буду злиться. Ты знаешь, что случилось с миссис Беннетт?

Желание рассказать ей все становится почти невыносимым. Я помню, когда была маленькой, мне казалось, что если что–то не так, мама могла обнять меня и все исправить. Но она никак не может это исправить. Часть взросления – понимание, что у родителей больше нет этой способности.

– Нет, не знаю.

«Все отрицай».

Она вытирает глаза тыльной стороной ладони.

– Потому что ты знаешь, я на твоей стороне, но я не могу помочь, если не знаю, что случилось.

Я открываю рот, но не совсем уверена, что собираюсь сказать. Но все, что я могла бы сказать, прерывается звонком в дверь.

О нет. Бьюсь об заклад, это детектив Спрэг. Вероятно, она здесь, чтобы арестовать меня или что–то такое.

– Я открою, – говорю я.

Спешу к входной двери и открываю ее, не проверяя, кто снаружи. Но когда я вижу, кто там стоит, у меня отвисает челюсть. Из всех людей, которых я могла бы представить у своей двери, это последний человек, которого я ожидала там увидеть.

Это Кензи Монтгомери.

Глава 73.

Адди

Кензи Монтгомери.

Отлично.

Мало того, что полиция обвиняет меня в убийстве. Теперь мой злейший враг из школы явился к моей двери, предположительно, чтобы мучить меня. Этот день становится все лучше и лучше.

На Кензи белое пальто, которое я видела на ней раньше, но теперь оно промокло насквозь под довольно сильным дождем. Ее светлые волосы прилипли к голове, а щеки ярко–розовые. Это буквально худшее состояние, в котором я когда–либо ее видела.

– Что ты здесь делаешь? – говорю я раздраженным тоном.

Кензи убирает с лица несколько мокрых прядей.

– Мне нужно поговорить с тобой. Можно мне войти?

Часть меня хочет отказать. Она последний человек, с которым я хочу иметь дело сейчас. Но в ее голубых глазах есть что–то, что не дает мне захлопнуть дверь перед ее носом. Поэтому я киваю и отхожу, впуская ее.