Зверь внутри - Хаммер Лотте

Она бросила вопросительный взгляд на Поуля Троульсена, и тот кивнул. Он подумал, что Аконкагуа — это вершина, но не стал перебивать ее рассказ вопросом в ожидании продолжения. Оно и последовало, но оказалось весьма недолгим.

— С тех пор я одна занималась детьми, правда, сейчас они в детском лагере.

Хозяйка дома, по-видимому, закончила рассказ. Бросив взгляд на наручные часы, она скорчила озабоченную гримасу. Однако Поуль Троульсен сделал вид, что этого не заметил:

— Хелене и Пер Клаусен…

Она допила кофе и сразу же налила себе новую порцию.

— Хелена Клаусен, как я уже говорила, дружила с моей младшей сестрой. Ее зовут Катя, Катя Мосберг, ныне она живет в Австрии. Ее бойфренд — норвежский дипломат, он работает там по направлению норвежского Министерства иностранных дел. В 1993 году Хелена стала учиться в Катином классе. Хелена была девочкой застенчивой и замкнутой, но с Катей они чудо как ладили и довольно много времени проводили вместе. Они и уроки вместе делали, замечательно друг другу помогая. Хелена была уникально одарена в отношении математики, физики, химии, вообще естественных наук. Зато датский ей не слишком давался, наверное, по причине того, что она столько лет прожила в Швеции. Катя же, наоборот, отлично разбиралась в датском, но совершенно не соображала в математике. Последнее, к сожалению, у нас фамильное, и это можно назвать одной из причин моего знакомства с Пером Клаусеном. Ведь когда Катя и Хелена ходили в девятый класс, я училась на первом курсе медфака, и самый ужасный предмет, который мне никак не давался, была статистика. Если все другие мои однокурсники потели, изучая анатомию и прочие чисто медицинские дисциплины, мои более чем посредственные оценки по статистике грозили прервать мою еще даже не начавшуюся карьеру врача. Я совсем ничего не понимала в предмете и даже сегодня не могу быть уверенной в ответе, если кто-нибудь спросит меня об анализе регрессии или о порядке значений.

Она улыбнулась, словно оправдываясь за пробелы в своих знаниях. И Поуль Торульсен подумал, что если, не дай, конечно, бог, у него когда-нибудь возникнут проблемы с сердцем, ему будет совершенно все равно, разбирается ли его хирург в теории вероятности. Она снова посмотрела на часы, и он понял, что время его скоро закончится.

— Катя рассказала мне о Пере, она вообще всюду совала свой нос, старалась решить дела за других, и на сей раз ей это на самом деле удалось. Перу очень нравилось, что Хелена дружит с Катей, и вообще он был замечательный в этом смысле человек, всегда старался помочь чем мог. Так я и стала брать у него уроки. Раз-два в неделю по вечерам, и при этом совершенно бесплатно. Он даже и слышать ничего о деньгах не хотел. Хотя отец наш никаких трат не пожалел бы, когда речь шла об образовании дочери. Ну, правда, и Пер в те времена весьма прилично зарабатывал.

Она покачала головой и исправилась:

— Нет, я неправа, он бы не стал брать с меня денег, даже если бы был беден как церковная мышь. Таким он и был, всегда готовым прийти на помощь.

Поуль Троульсен почувствовал в словах женщины нежность, впрочем, так было не только с ней. Пер Клаусен умел вызывать в людях любовь и признательность.

— Так вот, кончилось тем, что я выдержала экзамен с более или менее приличной оценкой, за что должна быть благодарна исключительно Перу. Ну а потом случилась авария, а спустя короткое время погибла Хелена. Мы с Катей, наверное, единственные, кто знает предысторию, и, по всей вероятности, она просто покончила с собой. Ну, и, конечно, Пер об этом знал, в чем я, правда, убедилась только несколько лет спустя.

Она подняла взгляд и посмотрела ему в глаза:

— Вам ведь наверняка известно, что отчим насиловал ее.

Поуль Троульсен утвердительно кивнул, и она продолжила рассказ:

— Следующие несколько лет, довольно много лет, я с Пером не виделась. Вспоминала его изредка, конечно. И вообще-то говоря, собиралась его навестить, но как-то не случалось. Не в оправдание, а в объяснение скажу, что мне тогда, мягко говоря, просто времени не хватало, ведь у меня на руках были двое малышей, да и учеба столько сил забирала. Но прежде чем рассказать о том, как я вновь встретилась с Пером, наверное, следует добавить несколько слов о моем муже.

Она остановилась, а Поуль Троульсен раздумывал, принять ли ее предложение. Он кивнул, давая понять, что готов выслушать ее рассказ, невзирая на то, какие стороны их взаимоотношений она собиралась затронуть. Она оказалась блестящим рассказчиком, таким свидетелем, наедине с которым можно спокойно расслабиться и просто слушать.

— Как я уже говорила, моего мужа звали Джереми Флойд. Отец его был канадец, а мать — датчанка. Первые одиннадцать лет своей жизни он провел в Квебеке, а потом его семья переехала в Данию. Он закончил медицинский факультет университета в Орхусе, а затем учился в ординатуре в Национальной больнице и стал дипломированным специалистом в области психиатрии. В основном он занимался людьми с отклонениями в сексуальной жизни и, получив степень доктора, занял должность главного врача клиники сексологии при Национальной больнице. Одновременно с работой в больнице он занимался частной практикой дома, консультируя жертв кровосмесительства, а впоследствии — всех, кто подвергался сексуальному насилию в детском возрасте. Сперва частная практика позволяла ему лишь удовлетворять профессиональный интерес. Он работал как с насильниками, так и с жертвами, и таким образом, по его словам, сумел замкнуть круг, однако постепенно стал все больше отдавать приоритет частной практике, и из желающих попасть к нему на прием образовались длинные очереди. Кроме того, он не умел отказывать, ну и, конечно, если начистоту, очень любил деньги.

Она взяла термос и с надеждой встряхнула его. Пусто. Тогда она поднялась, достала из холодильника пару банок колы и поставила на стол, при этом ни одной не открыв. Поуля Троульсена напиток тоже не вдохновил — он колу терпеть не мог.

— Осенью 2003 года Катин класс собрался на встречу выпускников, и там она случайно узнала, что после гибели Хелены Пер запил. Потерял работу, пустился во все тяжкие. Когда она мне об этом рассказала, я решилась наконец навестить его. Может быть это называется ответной услугой. Он ведь помог мне, когда я в его помощи нуждалась, а теперь настало время мне ему помочь. По-моему, я раз десять за это время его навещала. Чаще всего Пер был пьян или полупьян, но он всегда радовался моему появлению. Больше всего мы говорили о Хелене, хотя, по сути дела, быстро тему исчерпали, так что в основном повторяли какие-то печальные детали, и, по правде говоря, эти встречи стали меня немного утомлять, хотя они всегда происходили исключительно по моей инициативе. И тут меня осенила идея, хотя, с другой стороны, она лежала на поверхности. Я уговорила Джереми взять Пера на лечение. Не буду говорить, каких трудов это стоило, но в конце концов мне это удалось. Пер ведь в своем роде тоже стал жертвой, но, с другой стороны, его никто не насиловал, так что Джереми долго сопротивлялся, но в конце концов все же согласился с ним поработать. Еще труднее оказалось уговорить на это Пера, и сперва я решила, что из моей задумки ничего не выйдет. Однако Джереми проявил весь свой талант, ведь он был чрезвычайно честолюбив, к тому же Пер со временем осознал, что нуждается в помощи. Короче, начался курс лечения, и только пару раз мне пришлось вытаскивать Пера из берлоги, когда он не появлялся у Джереми в назначенный срок. И дважды мне пришлось спасать его от отравления, ведь об антабусе [35] он и слышать не хотел.

Поуль Троульсен прервал ее рассказ вопросом:

— Вы забирали его время от времени из магазинчика на Главной улице Багсвэрда?

— Да, именно.

— Вы ездили на серебристом «Порше»?

— Тоже верно. Это машина моего отца. А у меня самой «Ауди».

Поуль Троульсен кивнул, ее слова меняли дело.

— Мы прочесали все больницы, включая амбулатории, где лечатся от алкоголизма. Пер Клаусен нигде не зарегистрирован, насколько нам известно.