Мертвые куклы - Нортвуд Оливия

– Что это значит? – Джеймс нахмурился и подошел ближе.

– Я предположила на осмотре, а после аутопсии могу сказать точно: он умер в результате острой кровопотери. – Она достала фотографии сердца жертвы и разложила их на свободном участке секционного стола. – Пятна Минакова – полосовидные кровоизлияния под эндокардом левого желудочка сердца. Появляются при экстремальной кровопотере. Если бы не она, можно было бы предположить, что смерть наступила в результате множественных травм головы, каждая из которых усиливала предыдущую. Я хочу сказать, что, если бы не рассечение бедренной артерии, смерть все равно наступила бы через несколько часов после оскольчатого перелома скуловой кости и обширной гематомы между твердой и мягкой оболочкой головного мозга, – Кавана выглядела озадаченной и слегка взбудораженной. – Меня удивило наличие непереваренных фрагментов еды в желудке. Кормили жертву, скорее всего, насильно. Об этом говорят трещины и сколы на резцах. При вскрытии я обнаружила многочисленные переломы и трещины ребер. Внутри он выглядит, как после серьезной аварии, грудная клетка проседала при надавливании, когда я работала циркулярной пилой. Такие травмы можно причинить только в случае, если убийца был в жесткой обуви. И подтверждение этому есть, – доктор Кавана привлекла внимание детективов к гематомам на теле в форме отпечатка подошвы. – С этим можно поработать, но я бы не стала сильно надеяться.

– Все это выглядит так паршиво, и его лицо… Понятия не имею, как проводить опознание – близким будет непросто, – Джеймс растер ладонью грудь, словно пытаясь унять боль, взглянул на Грейс и сглотнул.

– Следы сексуализированного насилия? – уточнил Генри, стараясь держаться подальше от тела.

– Не установлено. Следов ДНК преступника на теле жертвы найти не удалось. Кроме того, я могу сказать, что человек, которого вам предстоит найти, в хорошей физической форме. Пилить кости вручную не просто, даже мне, хотя я занимаюсь этим уже почти двадцать лет. Причиной смерти стала резаная рана на внутренней части бедра. Края четкие. Предполагаю, что это был нож с коротким лезвием, достаточно острый, потому что края раны ровные. Смерть наступила около сорока часов назад. Тело минимально подверглось аутолизу.

– На месте преступления вы предположили, что ступня принадлежит ему, а голень – нет. Это удалось подтвердить? – Джеймс сложил руки на груди и нахмурился.

Доктор Кавана снисходительно ему улыбнулась и произнесла только:

– Не сомневайтесь, детектив.

Грейс показалось при первой встрече, что работать с Кавана будет непросто, а теперь она в этом убедилась. Келлер не хотела ее дружбы или приятельства. Все, что ей было нужно: чтобы судмедэксперт хорошо делала свою работу и вовремя сдавала отчеты.

Джеймс был прав, парень выглядел ужасно. Она уже сталкивалась с расчленением и с частичной ампутацией, но, если исключить Калеба Сент-Джозефа, в основном преступники делали это ради более удобной транспортировки тела, или в попытках от него избавиться. В голову лезли четкие ассоциации с разделанной тушей мясного животного или птицы. Сейчас расчленение выглядело, как игра, в которую им предлагал сыграть убийца, и у них не было возможности отказаться или перевести игру на свое поле. Они не знали правил, не могли представить, каким будет его следующий ход.

Доктор Кавана накрыла тело неизвестного тканью и подошла к другому столу.

– Видите что-то необычное?

– Кожный покров выглядит так, словно… Эти лиловые следы на коже, это ведь не трупные пятна? – уточнил Джеймс.

– Нет.

– И не гематомы?

– Снова нет, – с самодовольной, торжествующей улыбкой Кавана покачала головой.

– Тогда я могу предположить, что это выглядит, как обморожение. Я пару раз видел такое.

– Верно. Думаю, я не ошибусь, если скажу, что эта часть тела была заморожена.

– Что это значит?

– Это значит, что тело после убийства, когда бы оно ни произошло, хранили в морозильной камере или где угодно еще с постоянной минусовой температурой.

– Вам удалось выяснить, как долго голень пролежала в морозильной камере?

– Нет. К сожалению, это невозможно.

– Черт, – Джеймс поджал губы. – Значит, нам не удастся выяснить, когда произошло убийство, если оно произошло, или ампутация?

– Боюсь, что нет.

– Как скоро лаборатория предоставит ДНК?

– Они уже работают над этим. Жертва с лицом была в приоритете.

– Хорошо, сколько времени пройдет, прежде чем мы получим какие-то сведения по второму мужчине, если он вообще есть в базе? – Келлер чувствовала, что начала раздражаться. Сейчас она ощущала острую тоску по комфортной работе с доктором Хэмптоном. «Черт бы побрал твою стажировку, Скотт», – думала она, стараясь ровнее дышать.

– Существует определенный алгоритм, детектив Келлер, вы должны знать. Когда мы получим геномный код из ДНК голени жертвы, его прогонят по базе. Сначала Дюваль, там, где тело нашли, затем округ Кинг, затем штат Вашингтон и только после этого вся остальная страна. Это займет время.

– Сколько?

– Я дам вам знать, когда получу всю информацию по образцам и отправлю в управление полиции.

– Спасибо, доктор Кавана, прекрасная работа, – практически сквозь зубы сказала Грейс, и стала на ходу снимать с себя одноразовый халат и перчатки. – Я буду ждать отчет.

– Почему ты ее не поправила? – спросил Джеймс, когда они вышли в коридор.

– О чем это ты? – Грейс шла так быстро, почти бежала, что Нортвуд и Уайтхолл едва за ней поспевали.

– Она назвала тебя «детектив Келлер», не «сержант Келлер».

– Тебе стоило ее поправить, – согласился Генри, и, если бы Грейс не была взбешена, она бы даже порадовалась, что они в чем-то согласны друг с другом.

– Послушайте, парни, – Келлер резко остановилась и развернулась к ним. – Почему бы вам обоим не заткнуться?

Грейс была уверена, что доктор Кавана не хотела ее задеть. Просто так вышло. И все потому, что с тех пор, как Келлер получила повышение, она постоянно сомневалась в том, что заслужила это. Несколько ее коллег старшего возраста из отдела убийств пусть и не расследовали резонансные дела в последнее время, но точно лучше справились бы с документацией и административной работой. Теперь она была посредником между ними и лейтенантом, и со всеми мелкими вопросами они, пересилив себя, обращались к ней. Возможно, потому что она женщина, или потому что они все еще помнили стажера Грейс Келлер, которая в конце дня запиралась в туалете и плакала от усталости и от того, что все ее представления о работе в полиции оказались глупыми романтизированными мечтами девчонки, считавшей своего отца-копа героем. Грейс боялась, что в конце концов потеряет себя, что ответственность, опустившаяся на плечи тяжестью целой планеты, убьет в ней страсть к работе, а затем ее похоронят под кипой отчетов в маленьком, пропыленном кабинете.

Она собиралась сказать что-то еще, но в кармане джинсов завибрировал телефон. Звонил лейтенант Маккуин.

– Слушаю, сэр.

Говорил в основном Майкл, Грейс только кивала, словно он мог ее видеть, и вставляла «угу» и «да, сэр».

– Нам нужно возвращаться в участок. Они установили личность парня. Хью Уоррен, девятнадцать лет, старшеклассник, пропавший несколько недель назад.

В кабинет лейтенанта Маккуина Грейс вошла одна, без стука. В кресле для посетителей со скучающим видом сидела Нелл Хоппер, она улыбнулась Грейс, когда та подошла ближе и едва заметным жестом сжала ее плечо. Майкл посмотрел на них поверх монитора ноутбука и усмехнулся. На столе у него было не прибрано: переполненная пепельница, коробка с наполовину съеденным сэндвичем, документы, чашка с недопитым кофе вся в подтеках. Стационарный телефон разрывался от звонков. Маккуин поднял трубку и тут же нажал на рычаг, прервав вызов, а потом положил ее на стол, чтобы им не мешали. Он выглядел уставшим по обыкновению, но глаза лихорадочно блестели.