Мертвые куклы - Нортвуд Оливия

– Капитан с самого утра обрывает мне телефон. – Он провел ладонью по коротким курчавым волосам с проседью и сжал пальцы в кулаки. – Он ждет подробностей. Но я уже передал ему все, что нам известно.

– Доктор Кавана обещала прислать отчет о вскрытии в течение дня. Я сообщу вам.

– Спасибо, Келлер, – он помолчал, смотря ей в глаза, и спросил: – Собрала команду?

– Да. Детектив Нортвуд, Нейт Портман, Натали Мартинес, Кристофер Хауэлл и Нелл. Я думаю, нам придется работать в тесной связке с отделом расследований.

– Что ты имеешь в виду, Келлер?

– Если я что-то и усвоила за все время работы детективом убойного, так это то, что такие убийства – всегда часть серии. И я думаю, что люди будут пропадать. Мне нужна детектив Хоппер. И Генри Уайтхолл.

Маккуин кивнул, сделал глоток кофе и поморщился.

– Дело первостепенной важности. Ты можешь использовать все ресурсы, какие тебе только понадобятся. Что насчет голени, которая не принадлежит Хью Уоррену?

– Мы над этим работаем. Ждем новостей из лаборатории.

– Нелл, – лейтенант посмотрел на Хоппер. – Свяжись с мистером и миссис Уоррен и привези их в участок. Нужно опросить их и попробовать провести опознание сегодня.

Нелл оставила у него на столе папку с делом Хью Уоррена и вышла из кабинета, не задавая лишних вопросов.

– Что ты думаешь, Келлер?

– Не знаю. Пока я в замешательстве. Может быть, что-то прояснится, когда мы выясним личность второй жертвы. Доктор Кавана считает, что неизвестный мужчина мертв уже как минимум несколько месяцев, что тело, или какие-то его части лежали в морозильной камере, – Грейс закусила губу и застыла. Что, если он не мертв? Что, если убийца ампутировал ему конечность и оставил в живых? Безумная версия, но ей казалось, что она имела право на существование. Стоило поделиться этим с Генри и Джеймсом.

– Ладно. Держи меня в курсе, Грейс.

Келлер кивнула, поднялась с кресла и подошла к выходу. Взявшись за дверную ручку, она задержалась на несколько секунд и повернулась к лейтенанту.

– Знаете, сэр, в следующий раз, когда я буду в отпуске, я не стану брать трубку, если увижу, что звоните вы.

– Следующего раза не будет, Келлер, – он рассмеялся, и Грейс уловила в его смехе легкую грусть.

– И что это значит?

– Я ухожу.

Глаза против ее воли наполнились слезами, словно она внезапно услышала о смерти близкого человека. Майкл Маккуин понравился ей с первой минуты знакомства, Грейс бессознательно старалась сделать все, чтобы получить его одобрение. Он никогда не относился к ней снисходительно, по его мнению, она заслуживала такого же отношения, как и все остальные – за это Грейс была ему благодарна. Поначалу он был единственным человеком в управлении, который воспринимал ее всерьез. Но иногда Грейс замечала, что Майкл все же проявлял к ней больший интерес и заботу, чем к остальным подчиненным, а его взгляд… временами Майкл смотрел на нее, как отец, когда особенно ею гордился.

– Вы здоровы? – не справившись с дрожью в голосе, спросила Грейс. В последнее время она стала замечать, что Майкл начал сдавать. Он постарел, осунулся, на лице прибавилось морщин, а в волосах седины.

– Не вздумай плакать, Келлер, я в полном порядке, – он закурил и улыбнулся ей. – Мы с Хелен расписались в прошлом месяце. И теперь планируем перебраться во Флориду, у нее там дочь, внуки. Просто я решил, что пора, наконец, выйти на пенсию. Устал, – Майкл откинулся на спинку сиденья и взглянул на Грейс. – Да… Это мое последнее дело, и по нему меня запомнят. Так что, не подведи меня, девочка.

Глава пятая

Мистер и миссис Уоррен сидели на диване в кабинете детективов. Грейс наблюдала за ними из окна уже довольно давно, она ждала момента, когда Ванесса Уоррен успокоится и придет в себя после опознания. Миссис Уоррен безвольно опустила руки, ее тонкая футболка с длинным рукавом намокла от пота и воды, которой Ванессу пытались напоить. Светло-каштановые волосы склеились на висках от влаги, отдельные волоски налипли на взмокший лоб и щеки. Она словно пережила лихорадку. Грейс захотелось подойти к ней, убрать волосы с лица и вытереть лоб салфеткой. Она все не могла понять, почему мистер Уоррен до сих пор этого не сделал. Голову миссис Уоррен уронила на высокую спинку дивана, она покачивала ею из стороны в сторону, как безумная, открывала рот, словно хотела что-то сказать, но с тех пор, как ее завели в кабинет, не проронила ни слова. Из ее глаз, не переставая, текли слезы. В какой-то момент она перестала смахивать их с лица. Грейс видела, как слезы скатывались по ее шее под горловину футболки. Казалось, что из ее тела удалили кости: она обмякла и расползлась по дивану, как медуза, которую выбросило на песок. Навскидку Ванесса носила двадцать второй [4] размер одежды – тощему Тревису Уоррену пришлось сдвинуть колени, чтобы поместиться рядом с женой. Тревис держался лучше, чем Ванесса. Его взгляд был пуст, незряч. Он подпирал подбородок рукой, смотрел перед собой, почти не моргая, и громко вздыхал.

До Грейс наконец-то дошло, что ее так сильно смущало с самого начала: родители Хью держались друг с другом, как чужие люди. Ей приходилось встречаться с родителями жертв едва ли не каждый день, и эти встречи всегда проходили по-разному. За все время, что она проработала в полиции, Келлер научилась чувствовать людей, предугадывать их реакции. Она понимала, когда у них были проблемы в отношениях. Мистер и миссис Уоррен видимо проходили через не самый простой период, их брак, казалось, разваливался на глазах. И все это началось задолго до того, как похитили и убили их сына.

– Мистер Уоррен, – Джеймс не выдержал первым. Он взял стул за спинку, поставил его напротив дивана и сел, опустив локти на бедра. – Я понимаю, что за последнее время вы могли устать от вопросов полиции. Но нам придется поговорить. И чем раньше мы получим ответы, тем скорее поймаем того, кто сделал это с Хью. Я изучил ваши показания, но мне бы хотелось прояснить несколько деталей, – Джей говорил медленно и тихо, в его обволакивающем, с едва заметной надсадностью, голосе отчетливо звучало сочувствие.

Грейс нравилось, как работал Джеймс, нравилось видеть, как сильно изменило его дело «Вашингтонских псов». Когда они встретились впервые после похорон Мэдди, Келлер решила, что потеряла его навсегда. Джеймс мало походил на себя прежнего, а после возвращения к работе его нестабильное эмоциональное состояние только мешало. Он срывал допросы, вел себя агрессивно и опрометчиво. Но самоубийство Алана Траска и их разговор в машине после прощания с бывшим военным командиром Джеймса что-то изменило в нем. Отношения между ними, вышедшие за рамки партнерских, снова сделали его тем мужчиной, которого Грейс впервые увидела в управлении прошлой осенью и в которого с самого начала была немного влюблена, даже если сама этого не понимала.

– Вы готовы со мной поговорить?

Мистер Уоррен встрепенулся, громко втянул воздух через нос, потер лицо ладонями и уставился на Джеймса так, словно впервые его увидел, очнулся от долгого мучительного сна и осознал, где находится.

– Да, – Тревис кивнул и украдкой взглянул на жену, проверяя, не хочет ли она избавить его от участи говорить с детективами.

– Хорошо, – прокашлявшись, Джеймс сделал глоток воды из бутылки, которую до этого вертел в руках, и, недолго помолчав, спросил. – Можете рассказать, чем вы занимались первого августа, в день, когда пропал ваш сын?

– Была пятница. Я вернулся с работы… – он всплеснул руками и покачал головой. – Послушайте… – он прищурился, всматриваясь в лицо Джеймса, в попытке вспомнить, как его зовут.

– Детектив Нортвуд, – подсказал Генри, наблюдавший за разговором, сидя за столом Грейс. Он просматривал базу данных ФБР, надеясь отыскать схожее убийство. Но стоило признать, что, если бы в прошлом случилось нечто подобное, он знал бы об этом. Такие убийства не уходят в архив неизвестными.