Первый свет (ЛП) - Нагата Линда

— Вот как?

Внезапно мне хочется проверить, до какой степени ярости можно довести Джоби, поэтому я прохожусь по качеству его работы:

— Эта изоляция... небось какая-нибудь дешевка, которая треснет, как только я дам ногам нормальную нагрузку?

Возможно, я перегнул палку. Он перестает дышать. Стоит как вкопанный, сверля меня взглядом убийцы. Я слежу за его руками. Не думаю, что он вооружен, но проверять на собственной шкуре не хочется. Когда он наконец берет себя в руки, его голос звучит низко и хрипло:

— Двухслойный титан. Я тебя, блядь, заклинаю: попробуй сломать эти ноги. Давай, рискни. Просто знай, что твоя органика превратится в труху гораздо раньше, чем сдадутся эти ноги.

Я киваю.

— Буду иметь в виду.

Он делает кругом и топает обратно через коридор. Дверь его лаборатории захлопывается с таким грохотом, что в кабинете техника вибрирует каждый прибор, а кто-то в морге в конце коридора приоткрывает дверь и выглядывает наружу.

Техник качается в кресле, скрестив руки на широкой мягкой груди, на лице сияет широченная улыбка.

— Он немного ранимый, когда речь заходит о его работе, — говорит она мне. А потом смеется.

Вот и всё. Я восстановлен. Я готов — и Кендрик это знает. Он звонит, когда я поднимаюсь к себе в номер.

— У тебя есть гражданская одежда. — Это не вопрос. Я не сомневаюсь, что он знает обо мне всё. — Надень её. Собери вещи и выпишись. Я заберу тебя у входа через тридцать минут.

— Куда мы едем?

— Обедать.

— А потом?

— Это еще предстоит определить.

Сердце колотится, потому что я понимаю: это оно. Кендрик обещал, что Тельме Шеридан не сойдет с рук то, что она сделала, и что я смогу приложить руку к правосудию. Я этого хочу. Я хочу быть частью этого.

Лисса не отвечает на звонок, но через несколько секунд присылает сообщение: она на совещании у майора Чена. Я пишу в ответ, что мне нужно её увидеть. Затем звоню в администрацию госпиталя, чтобы сообщить об отъезде, но Кендрик их опередил: я уже выписан. Я надеваю гражданскую одежду, купленную в магазине при госпитале — рубашку с воротником и брюки-хаки, а также вкладыши для обуви, которые майор Чен прислал из C-FHEIT, чтобы я не травмировал гражданских своим видом. Затем собираю вещи.

Их немного: пара армейских футболок и шорт, худи и новая полевая форма. Всё это легко помещается в небольшую спортивную сумку, и еще остается место. Я снова пробую набрать Лиссу, но попадаю на автоответчик.

И тут входит Эллиот Вебер. Я едва верю своим глазам. Последний раз я видел его в C-FHEIT в тот день, когда рухнуло Облако.

— Эллиот! Ты-то откуда взялся? И как ты прошел мимо моих полицейских?

Он стоит с виноватой улыбкой.

— Кендрик выписал мне пропуск.

— Кендрик?

— Да. Я застрял в C-FHEIT с самого начала революции. Кендрик вернул войска, но тебя с ними не было. Я пересрал не на шутку, но в итоге он сказал мне, что ты жив.

— Я получил кое-какие повреждения.

— Знаю. Кендрик давал мне смотреть телевизор. Я видел вторую серию. Знаешь, как тебя теперь называют?

— Да, знаю.

— Лев Чёрного Креста.

— Это не моя идея.

— Шелли, я хочу поблагодарить тебя за то, что ты сделал той ночью... тебя и весь отряд. — Он протягивает руку. Я по привычке пожимаю её — короткое, формальное рукопожатие, — но я в замешательстве, не желая верить, что Эллиот одобряет нашу жестокую и кровавую миссию.

Он добавляет:

— Это не меняет моего мнения об искусственно созданных войнах.

Я улыбаюсь, чувствуя себя увереннее на знакомой почве.

— И как же тебе в итоге удалось вырваться из C-FHEIT?

— Кендрик. Предложил подбросить. Ты знал, что этот парень водит вертолеты?

Подозрение вгрызается в меня. Зачем Кендрику привозить Эллиота сюда именно сегодня?

— Шелли? Что я не так сказал?

Может, я слишком многое надумываю. Может, это действительно была первая возможность эвакуировать Эллиота из C-FHEIT, и Кендрик просто подчищал хвосты перед нашей следующей операцией.

Но до меня доходит, что это мой тест на верность, проверка моей готовности к миссии, где не будет места ни раздвоенности, ни сомнениям... Но это не Дассари. Это настоящее дело. В этой миссии я не буду нести чушь. В моей голове нет конфликта. Привлечь Тельму Шеридан к ответственности — это правильно. Думаю, даже Эллиот бы это одобрил. До сегодняшнего дня я не слышал от него ни слова в поддержку военных действий, но когда история подана правильно, даже циники поддаются убеждению.

Я извиняюще улыбаюсь и хватаю сумку.

— Ты выбрал худшее время. Мне пора.

Он хватает меня за руку.

— Эй. Знаю, ты теперь великий герой войны, но дай мне минуту, ради старой дружбы.

Это застает меня врасплох, и совсем не в приятном смысле. Я принимаю свое обычное непроницаемое выражение лица.

— Хочешь надавить на жалость?

— Я хочу, чтобы ты выслушал. Хочу, чтобы ты подумал о том, кто ты и где ты, потому что ты в ловушке, — он делает широкий жест рукой, — внутри этой военной страны фантазий, где все думают так же, как ты.

— О чем ты вообще говоришь?

— О потоках информации. Я кое-что накопал еще до «Комы». Группа в Остине показала мне предварительный отчет вместе с 3D-моделью, которую они построили на основе своих данных. И знаешь что? Потоков почти не было. Даже когда Облако еще было целым...

— Послушай, у меня правда нет времени на уроки науки.

— Выслушай меня, Шелли. Это важно, и это касается тебя. В теории общедоступная информация должна свободно циркулировать в Облаке, но на деле это не так, потому что люди фильтруют то, что слышат. В итоге Облако разделяется на миллионы пузырей, — он сжимает кулаки вместе, — и информации крайне трудно перемещаться между ними. Фильтры пропускают одни идеи, но блокируют другие...

— И что? Ни у кого нет времени выслушивать всё подряд.

—...и каждый из нас оказывается заперт в своей маленькой реальности. Шелли, если посмотреть на количество фильтров, то просто поразительно, что большинство американцев вообще могут сказать, кто сейчас президент. А некоторые даже этого не знают, и дело вовсе не в языковом барьере...

Я пытаюсь его прервать:

— Дело в том, где ты живешь и кого ты знаешь.

— И кого мы выбираем знать.

— Мы выбираем друзей, которые разделяют наши взгляды и интересы. Так было всегда.

— Сейчас — тем более. Во всяком случае, так было до «Комы». Раньше людям было трудно переходить из одной группы в другую. Теперь это легко. Переезжай в большой город. Переезжай на юг или на север. Ищи в Облаке, пока не найдешь людей, которые тебя понимают. Вписывайся в коллектив, принимая новые убеждения и отказываясь от старых.

Может, он говорит обо мне, не знаю, но этот разговор мне сейчас не нужен.

— Мне пора вниз.

Он выставляет руку, будто преграждая мне путь к двери.

— Отступи на шаг и посмотри на себя, Шелли. Разве ты не видишь, как сильно ты стараешься не слышать то, что я тебе говорю? Ты будто боишься того, что я могу сказать.

Боюсь ли я?

Эллиот расценивает мою заминку как приглашение продолжать.

— Ситуация не статична. Фильтры становятся всё сильнее. Люди делятся на всё более мелкие группы, в то время как число широко разделяемых мемов — идей или фактов, известных практически всем в большой группе, например, населению США, — стремительно сокращается. Вернее, сокращалось до «Комы». Звучит странно, но я думаю, что сейчас в Америке больше общей информации, чем когда Облако было целым.

— Потому что единственную информацию мы получаем от медиа-идиотов. — Я протискиваюсь мимо него к двери и жму на кнопку открытия. — Мне правда пора.

— Я провожу тебя.

Полицейские выглядят облегченно.

— Сэр, — говорит один, — у нас приказ проводить вас вниз.

— Ну так пойдемте.

Лихорадочный темп медсестер и санитарок в коридоре не замедлился, но присутствие военной полиции обычно расчищает путь. Я не хочу объявлять о своем уходе, поэтому просто киваю и улыбаюсь знакомым лицам. Эллиот увлечен своими объяснениями и никого не замечает.