Первый свет (ЛП) - Нагата Линда

Но не в этот раз.

Кендрик обещал: Ей это не сойдет с рук.

Я не знаю, как он может это гарантировать, не знаю, как планирует сдержать обещание, но я хочу быть рядом, когда он это сделает. Я хочу быть частью этого.

Утром я иду на прием к хирургу-офтальмологу, которую привезли из Калифорнии. Когда я вхожу в ее временный кабинет под руку с Лиссой и в сопровождении новой смены полицейских, меня встречают с восторгом фанатки:

— Лейтенант Шелли, сэр! Я и не знала, что буду лечить именно вас, пока не увидела вашу карту.

У нее правильная речь, молодой голос и акцент западного побережья.

— Армия сказала, что я буду лечить героя войны, но не уточнила, что это будет «Лев Чёрного Креста».

— Кто?

Лисса усаживает меня в смотровое кресло.

— Так вас назвали в документальном фильме...

— В каком еще фильме?

Лисса тоже озадачена:

— Единственный фильм, который мы видели — это «Тёмный Патруль».

— Это новый. Он вышел вчера вечером на платном канале. Называется «Сквозь прорехи» (Bleeding Through), потому что именно коррупция, проступающая сквозь все уровни нашего правительства, привела к событиям в «Чёрном Кресте». Я... я не могла поверить в то, что вам и вашим людям пришлось сделать там, в этом древнем бомбоубежище. Лейтенант Шелли, я хочу поблагодарить вас за вашу службу, за ваше мужество и за то, что не дали взорваться тем бомбам. Если бы вы не добыли коды разоружения... — Ее голос дрогнул. — Одна из невзорвавшихся бомб была всего в полумиле от дома моих родителей.

Значит, второй эпизод уже вышел. Похоже, «Чёрный Крест» больше не секрет.

— Сегодня вечером его покажут по всем каналам, — добавляет хирург.

Что там говорил Рэнсом? Вы были сущим демоном из ада, сэр. Он имел в виду комплимент, но не думаю, что отец увидит это в таком свете. Я бы уберег его от этой правды, если бы мог.

Хирург принимается за работу, фиксируя мое правое веко и аккуратно извлекая разрушенную линзу оверлея. Когда она убирает ее пинцетом, ко мне возвращается зрение.

— Боже мой, — выдыхаю я, разглядывая удивительные вещи: плакаты на стенах и улыбающееся лицо врача.

Она хрупкая, стройная, бледная и молодая, с черными волосами, заплетенными в аккуратную косу, и черными глазами. Судя по чертам лица, она чистокровная японка.

— Так лучше? — спрашивает она.

— Еще бы.

Я поворачиваюсь, чтобы полюбоваться Лиссой, ждущей у двери. На ней белая рубашка и серые брюки. Черные волосы убраны назад, на лице тревожная улыбка.

— Ты выглядишь великолепно, — говорю я ей с широкой ухмылкой.

Сняв обе линзы, хирург осматривает мои глаза.

— Вам очень повезло, лейтенант, что ваш визор был опущен, когда вы смотрели на то пекло.

Визор всегда опущен. Его невозможно поднять, но я не стал ей этого говорить.

— Роговице потребуется несколько дней на заживление, прежде чем мы заменим оверлей, но, похоже, необратимых повреждений нет.

Позже Лисса говорит мне, что не хочет, чтобы я снова ставил оверлей.

— Если его не будет, Гайденс не сможет смотреть твоими глазами, и армия не будет владеть тобой каждую минуту твоей жизни.

— Он мне необходим...

— Сделай это ради меня, Шелли.

— Лисса, я не могу. Мне нужен оверлей. С ним я контролирую обратную связь от ног...

— Ты можешь делать это через дальновизоры.

— Я не могу носить дальновизоры на боевых выходах!

— Тогда не ходи на них! Ты уже достаточно навоевался. Твоя очередь прошла, ты послужил стране. Пусть кто-нибудь другой играет роль героя.

— Это не роль, Лисса. Я не напрашивался на это.

— Черта с два! Что ты сказал мне сегодня днем? Ты сам выбрал этот путь. Ты сам его выбрал, Шелли. Перед тобой была тихая, благополучная, мирная жизнь, и ты ее не хотел, но тебе не хватило мужества признаться в этом, не хватило мужества сказать отцу «нет, спасибо» и уйти. Вот почему ты выложил то видео. Дело было не в гражданских правах. Ты просто хотел всё встряхнуть, изменить свой путь, разбудить дракона — и получить роль героя без чувства вины. И это сработало. Ты — «Лев Чёрного Креста»...

— Господи, Лисса. Мы даже еще шоу не видели. Я и видеть-то его не хочу.

— Конечно не хочешь. Ты уже отыграл эту роль. Пора переходить к следующей, да?

— Это не роль! Это долг.

Последнее слово осталось за мной, потому что она просто вышла из комнаты. Я не стал ее догонять.

Позже в то же утро звонит майор Чен из C-FHEIT, и я смотрю поминальную службу по Лейле Уэйд на экране телефона. После я спрашиваю его, слышал ли он про фильм «Сквозь прорехи».

— Поверишь ли, как быстро его состряпали? Командование устроило показ сегодня рано утром, но ты сможешь посмотреть его вечером. Отлично сделано, Шелли. Есть чем гордиться. То, что нужно стране, чтобы сплотиться.

— Но майор... «Лев Чёрного Креста»? Серьезно?

— А что поделаешь? — говорит он. — Придется смириться. Стране нужен герой.

Лисса возвращается сразу после обеда. Я наполовину сплю, но когда дверь распахивается, я сажусь. Жалюзи опущены. Свет выключен. Я не вижу ее лица в тенях, поэтому не могу понять, пришла ли она остаться или попрощаться.

— Лисса?..

Она тихо произносит:

— Я не отказываюсь от своих слов.

— Я тоже. Мне нужен оверлей, и я вернусь на службу.

— Шелли. Я злюсь, потому что хочу, чтобы ты был в безопасности. Но это глупо. У нас нет времени злиться, и нет способа уберечь тебя. У нас есть шесть дней. Ты меня простишь?

Я улыбаюсь.

— Разве это не моя реплика?

— Придурок.

Мы пытаемся, очень тихо, простить друг друга. По крайней мере, сейчас — пока мне не поставили новый оверлей — за нами никто не следит.

Вечером показывают «Сквозь прорехи», и майор Чен прав — сделано добротно. Наш штурм — ключевой момент миссии. Мы добываем коды. Мы спасаем пять городов. Мы герои... и ни единого упоминания о Красной Зоне или имени Тельмы Шеридан.

Меня это больше не беспокоит.

В последующие дни полицейские не отходят от меня ни на шаг. И я им за это благодарен. Люди останавливают меня, чтобы пожать руку, благодарят за службу, но когда начинают расспрашивать о «Чёрном Кресте», полицейские вежливо вмешиваются, объясняя, что отвечать на вопросы запрещено.

Так гораздо проще.

Но полицейские не позволяют мне покидать территорию госпиталя. Будь у меня какое-то дело, я бы не ворчал, но приемов у врачей нет. Моя главная задача на неделю — дать телу восстановиться.

Я звоню полковнику Кендрику, чтобы обрисовать ситуацию, но он не отвечает. Звоню майору Чену.

— Я просто хочу погулять снаружи, посмотреть, что происходит, помочь, если смогу.

Я знаю, что центр Келли — это кокон света, энергии и трехразового питания. За колючей проволокой всё иначе.

Майор Чен и слушать не хочет.

— Ты должен принять тот факт, что ты — цель для сторонников ТИА. Не борись с этим, Шелли. С тобой Лисса. Наслаждайся передышкой, пока можешь.

Я стараюсь.

Через семь дней после «Чёрного Креста» хирург из Калифорнии устанавливает мне новый оверлей. Я скачиваю софт, настраиваю все аккаунты, пока мне меняют аудиоузлы в ушах. Ближе к полудню приходит приоритетное сообщение от техника Джоби: спускайтесь за новыми ногами.

Новые протезы выглядят толще и прочнее прежних, хотя устанавливаются точно так же.

— Они тяжелее? — спрашиваю я техника, делая пробные шаги по кабинету.

Она улыбается. Затем через дальновизоры связывается с Джоби:

— Лейтенант жалуется на вес ног. Я говорила тебе, что он заметит.

— Я не жалуюсь. Мне просто любопытно...

Она пожимает плечами.

— Джоби идет сюда.

Дверь распахивается. Лицо Джоби покраснело, глаза яростные.

— Один грамм! — орет он на меня. — Каждая нога. Ты жалуешься из-за разницы в один грамм? Ты даже не в состоянии это почувствовать! Конечности не стали ощутимо тяжелее. Они выглядят мощнее только потому, что процессоры обернуты в электромагнитную изоляцию.