Первый свет (ЛП) - Нагата Линда

Схватив фал, свисающий с моей обвязки, я тянусь и цепляю его за трос.

Подушка моего сиденья проседает. Оглядываюсь через плечо и вижу Кендрика, который уже присел за моей спиной, готовый следовать за мной.

Ничто не кажется реальным.

Я прыгаю.

Я пролетаю всего несколько футов, прежде чем фал натягивается, и вот я уже скольжу по тросу. Страх накатывает, но откуда-то издалека. Воздух разреженный и холодный, но пот льет из каждой поры. Рывок. Это, должно быть, Кендрик пошел за мной. Если бы трос оборвался, я бы падал вертикально вниз. Вместо этого я влетаю в отсек стелс-вертолета. Мои робоноги с щелчком ударяются о пол, я делаю несколько шагов, гася инерцию. Один из членов экипажа, безликий в своем шлеме с визором, уже тут как тут, чтобы отцепить мой фал от троса.

— Чисто!

Я отшатываюсь с дороги, когда следом за мной влетает Кендрик.

— Оба на борту! — произносит тот же голос. — Сброс троса.

Я поворачиваюсь, чтобы выглянуть из открытого отсека. Наш вертолет, сияющий навигационными огнями, теперь летит сам по себе. Он падает вниз, снижается к слою облаков и исчезает в нем. Трос еще втягивается в стелс-вертолет, когда под облаками разрывается оранжевое пламя взрыва.

Кендрик присылает мне документ. Я открываю его на визоре. Заголовок:

БРИФИНГ МИССИИ

КОДОВОЕ НАЗВАНИЕ: ПЕРВЫЙ СВЕТ

— «Первый Свет»? — спрашиваю я его.

Мы пристегнуты к пассажирским сиденьям вертолета, спиной к переборке. Экипаж впереди.

— Мне сказали, это пропагандистский выбор. Это первое открытое действие организации — хотя это отнюдь не первое действие, запланированное участниками.

Я пробегаю глазами брифинг. Узнаю, что, хотя Тельма Шеридан из Техаса, для своей «Крепости Апокалипсиса» она выбрала суровое, скованное льдами побережье залива Аляска. Отдаю ей должное. Ни один уважающий себя выживальщик не станет наблюдать за гибелью мира с уютного берега тропического острова.

Крепость расположена на невысоком гребне. У нее изогнутый фасад и панорамные окна с видом на море. С пролетающего самолета или лодки в море она выглядит скромным строением, примечательным лишь своей уединенностью — но большая часть конструкции находится под землей.

Крепость — лишь часть владений Тельмы Шеридан в этой глуши. Дорога серпантином спускается с гребня к частному аэродрому с трехсотфутовой взлетно-посадочной полосой, выскобленной на дне долины. Рядом с полосой — топливный бак, два больших ангара, гараж с парком снегоочистителей и трехэтажный бетонный куб, где живет дюжина сотрудников.

Один из этих сотрудников описывается в брифинге как Люциус Перес, двадцатисемилетний инженер, курирующий систему безопасности вокруг «Крепости Апокалипсиса». Перес — часть нашего заговора. На мой взгляд, он самая важная часть. Он поможет нам войти и поможет выйти.

Я возвращаюсь к началу и перечитываю брифинг еще раз. Мне нравится этот план. Намного больше, чем лобовая атака, которую мы устроили в «Чёрном Кресте». Предательство — штука не слишком героическая, но она работает.

«Организация» — Кендрик не называет ее иначе — демонстрирует талант в логистике, пока мы движемся на север. На частном аэродроме в Западном Техасе мы переодеваемся в гражданское и пересаживаемся на двухдвигательный турбовинтовой самолет, на котором Кендрик летит на север, в Альбукерке. Там нас встречает женщина, которую Кендрик представляет как Энн Шиму. Она стройная, хрупкая, седоволосая, с военной выправкой.

Она осматривает меня. Робоноги удостаиваются лишь беглого взгляда; ее внимание приковано к моим глазам. Кажется, она пытается заглянуть сквозь них, в самую голову.

— Красную Зону не увидеть, — говорю я ей. — Большую часть времени ее там нет.

Она подтверждает это кивком.

— Красная Зона — фактор, который мы не можем контролировать. Это меня раздражает, но я поддержала твое включение в эту миссию. Я смотрела «Тёмный Патруль» и «Сквозь прорехи». По какой-то причине вокруг тебя всё еще разворачивается некий сценарий. Нельзя знать наверняка, но я думаю, что твое присутствие пойдет миссии на пользу. Мы живем в странные времена, лейтенант Шелли. Нам нужно к ним адаптироваться. — Она протягивает руку. — Желаю вам успеха.

— Спасибо, мэм.

Мы пересаживаемся на крошечный частный джет на пять мест. Шима выступает в роли пилота. Мы с Кендриком пристегиваемся в пассажирских креслах и используем время, чтобы поспать. Он натягивает черепную шапочку и отключается еще до того, как мы достигаем конца взлетной полосы. Я жду, пока мы окажемся в воздухе, прежде чем подумать: Спи. И меня тоже нет. По пути в Джуно мы дважды садимся на дозаправку. Самое большое чудо этого путешествия: несмотря на дефицит и трудности «Комы», бензовоз оба раза ждал нас на месте.

Погода нам благоволит, и мы вылетаем на север из Джуно, приземляясь на заснеженном поле, которое Энн Шима оптимистично называет взлетной полосой. Мы топаем по снегу к кромке воды, где садимся на небольшую лодку, пришвартованную у плавучего дока посреди холодного «нигде». Шима встает за штурвал и велит отдавать концы.

Море зеркально-гладкое и темное. Так далеко на севере в это время года день отступает рано. Ночь сгущается вокруг нас, пока мы идем параллельно берегу. Сквозь рваные завесы низких облаков мерцают редкие тусклые звезды.

Спустя час лодка притыкается к другому доку, скользкому от льда. Нас ждет фигура, у ног которой мерцает фонарь. Когда он наклоняется, чтобы поймать причальный канат, который я ему бросаю, я узнаю сержанта Аарона Нолана. Он одет, как и мы, в гражданское походное снаряжение, но на голове всё та же армейская черепная шапочка.

— Добрый вечер, лейтенант Шелли, полковник Кендрик.

— Рад видеть вас, сержант.

Мы крепко держимся за свои звания, цепляясь за структуру прошлого здесь, в нашем зыбком настоящем.

Закрепив лодку, мы забираем снаряжение. Нолан идет первым с фонарем. Я за ним, Кендрик следом. Шима замыкает шествие со светодиодным фонариком. Сквозь свежий снег протоптана тропа к охотничьему домику в паре десятков ярдов от берега. Это современное одноэтажное здание с темной обшивкой и широкими окнами. Сквозь жалюзи пробивается лишь слабый золотистый отблеск света.

Нолан распахивает дверь. Мы в тамбуре, освещенном светодиодом. Когда я открываю вторую дверь, в лицо бьет поток удушающе теплого воздуха вместе с восторженным хором:

— Ху-я!

Это не должно быть весело, но оглядевшись, я не могу сдержать ухмылки.

Мэтт Рэнсом, Джейни Васкес, Мэнди Флинн, Сэмюэл Таттл, Ванесса Харви и Джейден Мун — они все здесь. Вместе с Кендриком и мной — две трети выживших ветеранов «Чёрного Креста». Нолана не было с нами на штурме — он оставался позади, пряча следы перестрелки на блокпосту, — но он внес свой вклад. Он один из нас.

Здесь только один человек, которого я не знаю: высокий, широкоплечий, седоволосый мужчина. Оверлей фиксирует его лицо, но я всё еще заблокирован и не могу запустить поиск, чтобы опознать его. Здесь, в этой глуши, сотовой связи, скорее всего, всё равно нет, но Кендрик нас представляет.

— Шелли, это полковник Тревор Роулингс, в отставке после тридцати двух лет службы в армии США. Полковник курирует начальный этап подготовки миссии и будет нашим основным связным на всём её протяжении.

Роулингс протягивает руку, и я её пожимаю.

— Смелый выбор вы сделали, лейтенант. Я хвалю вас за это.

— Мы все сделали этот выбор, сэр.

Домик оформлен в стиле чистого минимализма — белые стены, светлое дерево, стальные акценты, — но этот эффект меркнет перед количеством снаряжения и оружия, разложенного на подогреваемых полах и столах медового цвета. Я обхожу комнату, обмениваясь рукопожатиями и приветствиями — я впервые вижу бойцов своего отряда в гражданском, и они, конечно, могут сказать то же самое обо мне. Мы осматриваем друг друга и стараемся не смеяться. Рэнсом внезапно сжимает меня в медвежьих объятиях, за что получает от меня дружеский удар в плечо, который, кажется, приводит его в восторг.