Секрет горничной (ЛП) - МакФадден Фрида

– Привет, Милли. – Он выглядит бодрым, почти беззаботным, хотя его жена только что рыдала наверху. – Как дела? Почти закончила?

– Да… – Я колеблюсь. Стоит ли говорить ему, что я слышала? Если его жена плачет, он ведь должен знать… верно? – Ваша жена, кажется, немного подавлена. Я слышала, как она плакала.

На его лице появляется легкий румянец. Скулы приходят в движение.

– Ты ведь не… разговаривала с ней?

Я не привыкла лгать. Но он ведь просил не беспокоить Венди.

– Нет, конечно, – отвечаю.

– Хорошо. – Он заметно расслабляется. – Просто оставь её в покое. Как я уже говорил – ей нездоровится.

– Да… вы это говорили.

– И… – Он поднимает коробку. – У меня для неё подарок. – Он откладывает розы, открывает бархатную шкатулку и протягивает её мне, словно хвастаясь. – Думаю, ей понравится.

Внутри – самый прекрасный браслет, какой я когда–либо видела. Усыпанный бриллиантами, безупречно сверкающий.

– Там есть гравировка, – с гордостью добавляет он.

– Уверена, ей понравится.

Он берёт розы, поднимается по лестнице и вскоре исчезает в коридоре. Раздаётся щелчок открывающейся двери… и тишина.

Я не понимаю. Дуглас кажется идеальным, заботливым мужем. Венди, наоборот, – как призрак. Возможно, она выходит из комнаты, когда меня нет, но я ни разу не видела её лицо полностью. Только на старых фотографиях.

В этой ситуации определённо что–то не так. Я не могу понять, что именно.

Но, как говорит Брок, это не моё дело.

Я должна просто закрыть на это глаза.

Глава 10.

Дуглас: Ты придешь сегодня вечером?

Хотя я уже договорилась с Дугласом, что буду сегодня у них в пентхаусе, чтобы принести продукты и убраться, он всегда подтверждает это сообщением. Он до неприличия организован. И, учитывая, сколько они мне платят, я всегда отвечаю сразу.

Милли: Да, я приду!

Сегодня у меня нет занятий, так что день пройдёт по обычному сценарию: сначала магазины – купить всё, что пожелали Гаррики, потом – уборка их безупречно чистого дома, а затем – готовка ужина, который они, возможно, даже не съедят. Я работаю у них уже больше месяца и хорошо усвоила распорядок. В руках у меня список покупок, но, чтобы выполнить его, нужно ехать в Манхэттен – только там продаются именно эти сорта зелени и именно эти оливки.

Брок вчера просил остаться у него на ночь. И я осталась. Я останавливалась у него много раз – он живёт совсем рядом с пентхаусом, и довольно близко к колледжу. Но именно по этой причине я начинаю все чаще отказывать ему. Если я буду ночевать у него чаще, это уже будет почти как жить вместе. А я не могу этого допустить.

Пока нет, по крайней мере. Пока не расскажу ему всю правду о себе.

Он заслуживает этого.

Но я боюсь. Боюсь, что, когда он узнает всё – он взбесится. Бросит меня. А ещё больше я боюсь, что, когда его идеальные, богатые родители из высшего общества узнают, кто я на самом деле, – они уговорят его бросить меня.

Брок безупречен. Его жизнь безупречна. А я… настолько далека от идеала, что это уже даже не трагично – это анекдот.

Мои последние отношения были полной противоположностью идеала. И, что самое странное, они казались мне более подходящими. Не знаю, что это говорит обо мне. Наверное, ничего хорошего. Потому что моей «идеальной парой» был парень по имени Энцо Аккарди.

Мы с Энцо познакомились четыре года назад – после того, как моя прежняя работа закончилась… внезапно. У меня не было друзей. Можно сказать, совсем. Так что я чувствовала неловкую, пронзительную благодарность за его поддержку. Вскоре мы стали проводить почти всё свободное время вместе. А потом начали помогать женщинам, застрявшим в абьюзивных отношениях.

Иногда всё, что требовалось – это направить их к нужным службам. Но в некоторых случаях нам приходилось проявлять изобретательность. У Энцо были связи. Он доставал поддельные документы, одноразовые телефоны, билеты в другие штаты. Так мы вытаскивали женщин из токсичных отношений.

Без насилия.

Хотя… это неправда. Если быть совсем честной – пару раз было… применено насилие. Мы с Энцо дали друг другу клятву: больше никогда не говорить об этом. Мы сделали то, что должны были.

Энцо же убедил меня вернуться в колледж, чтобы получить диплом социального работника. Я тогда не осознавала, что он буквально уводит меня на путь нормальной жизни, о которой я даже не мечтала. Даже с моим тюремным прошлым, я всё ещё могла встать на этот путь нормальной жизни. Помогать другим – законными путями.

Брок часто говорит, что мы с ним – команда. Может, и так. Но с Энцо мы действительно были командой. У нас была миссия. Мы знали, ради чего работаем. Он был добрым. Целеустремлённым. И… невероятно сексуальным.

Особенно последнее. Как бы я ни старалась быть ему просто другом, невозможно было не замечать его внешности. И однажды…

Это было вечером. Я пришла к нему – как обычно. Мы ели пепперони с двойным сыром из самого дешёвого, но любимого нами ресторана. Он пил пиво из бутылки и вдруг, улыбнувшись, сказал:

– Это мило.

– Согласна, – ответила я. – Очень мило.

Он поставил пиво на столик. Без подставки. Я едва сдержала дрожь – после всех домов, что мне довелось убирать, такие вещи меня задевают.

– Мне нравится проводить с тобой время, Милли, – сказал он.

У меня не было большого опыта отношений с мужчинами, но взгляд Энцо был однозначным. И если вдруг остались какие–то сомнения – он развеял их, наклонившись ко мне и поцеловав.

Долгий. Теплый. Поцелуй, который потом ещё годами будет сниться мне по ночам.

Когда наши губы разъединились, он прошептал:

– Может, нам стоит проводить больше времени вместе?

Что я могла ответить, кроме как «да»?

Ни одна женщина в здравом уме не отказала бы Энцо Аккарди.

Забавно, я всегда думала, что он – ловелас. Но после того первого поцелуя… он обращал внимание только на меня. Всё развивалось быстро. Через пару недель мы ночевали вместе каждую ночь. А вскоре – съехались. Всё было… правильно.

Я училась в колледже, у меня были отношения с Энцо. Я была, пожалуй, в этот период моей жизни счастливее, чем когда–либо.

И я до сих пор помню тот день, когда всё рухнуло.

Мы сидели на старом диване, который он притащил с улицы. Несмотря на это, диван был удобным – всего с одним пятном, происхождение которого мы так и не выяснили. Мы просто перевернули подушку. Он обнимал меня за плечи своей сильной рукой, а на экране шёл фильм «Крёстный отец 2». Энцо был в шоке, когда узнал, что я не смотрела трилогию.

– Это классика, Милли! – сказал он.

Я прижалась к нему, думая о том, как я счастлива. И что мой парень… сексуальнее, чем молодой Роберт Де Ниро.

И тут зазвонил его телефон.

Разговор, который последовал, был полностью на итальянском. Я напрягала слух, пытаясь уловить хоть пару слов. Malata – повторял он снова и снова.

Я, наконец, ввела это слово в переводчике на телефоне.

Больна.

Когда он повесил трубку, то объяснил всё с тем сильным акцентом, который у него появлялся в минуты тревоги или ярости. У его матери случился инсульт. Она в больнице. Ему срочно нужно было вернуться в Сицилию – он был единственным, кто мог быть с ней. Его отец и сестра покинули мать, уехав.

Я была в замешательстве. Он всегда говорил, что не может вернуться домой. Ни при каких обстоятельствах.

– Ты же говорил, что не можешь туда поехать, – напомнила я. – Что там есть люди, которые убьют тебя, если ты вернёшься. Ты ведь сам это сказал.

– Да, да, – кивнул он. – Но теперь это уже не проблема. Эти плохие люди… о них позаботились другие плохие люди.

Что я могла на это ответить? Сказать своему парню, что он не может повидаться с матерью, у которой случился инсульт? Конечно, нет. Я дала ему своё благословение. На следующий день он улетел. В аэропорту, прежде чем пройти контроль, он целовал меня добрых пять минут и пообещал, что вернётся очень скоро.