Я нажимаю на кнопку домофона, чтобы впустить его.
Минутой позже – стук в дверь. Я хватаю коробку, которая стояла на кровати, и несу её в гостиную. Держу одной рукой, а второй открываю дверь.
На пороге стоит Брок.
Как всегда, он одет в один из своих безупречных дорогих костюмов. Волосы идеально уложены, зубы сверкают. Я вижу его впервые за три месяца – я почти забыла, насколько он красив. Безукоризненный. Я уверена, однажды он станет отличным мужем для какой–нибудь женщины. Но этой женщиной точно не буду я.
– Привет, – говорит он. – Собрала мои вещи?
– Всё здесь, – отвечаю я.
Я всовываю коробку в его ожидающие руки. Когда я пыталась освободить место для вещей Энцо, то наткнулась на старый ящик, полный вещей Брока, которые он когда–то оставил. Я чуть было не выбросила всё это, но вспомнила, как он предупредил меня, когда полиция выдала ордер на арест. Я позвонила и спросила, хочет ли он забрать свои вещи. Он сказал, что придёт за вещами на следующий день.
– Спасибо, Милли, – говорит он.
– Не за что.
Он колеблется на пороге:
– Ты хорошо выглядишь.
О, Боже. Мы и правда будем играть в эту игру?
– Спасибо. Ты тоже, – говорю я. А потом, не удержавшись, спрашиваю: – Ты с кем–нибудь встречаешься?
Он качает головой:
– Нет.
Он не задаёт мне того же вопроса, и я за это ему благодарна. Он столько раз просил меня переехать к нему, и столько раз я ему отказывала. Было бы жестоко сказать ему, что теперь я живу с Энцо. И как бы ни закончились наши отношения, несмотря на то что он бросил меня в участке… я знаю, что он меня действительно любил. Намного сильнее, чем я его.
– Ну… – Он перекладывает коробку из руки в руку. – Удачи тебе… во всём.
– Тебе тоже. Думаю, ещё увидимся.
Хотя, если честно, я не знаю, зачем это сказала. Скорее всего, больше мы не увидимся.
Я уже собираюсь закрыть дверь, как вдруг он протягивает руку и останавливает меня.
– Эй… Милли?
– Что?
Он встряхивает коробку, заглядывает внутрь, потом снова смотрит на меня:
– А ты случайно не нашла мою запасную баночку с таблетками?
Я вжимаю ногти в ладонь.
– Что?
– Мой дополнительный пузырёк с дигоксином, – поясняет он. – Я хранил его в твоей аптечке, когда ночевал у тебя. Ты его не нашла?
– Эм… – ногти впиваются в кожу ещё сильнее. – Нет. Я… я не видела его. Наверное, выбросила. Извини.
Он машет рукой:
– Не переживай. Главное, что моя йельская толстовка на месте.
Он машет мне на прощание в последний раз, а я, вместо того чтобы тут же закрыть дверь, стою и смотрю, как он спускается по лестнице. Я стою, затаив дыхание.
И только когда он исчезает из виду – выдыхаю.
Я не думала, что он вспомнит о том пузырьке с таблетками, который когда–то оставил в моей аптечке. Но я, конечно, его помню.
Когда я впервые обнаружила его там, ещё в то время, когда мы встречались, мне стало интересно, что это за лекарство. Просто захотелось узнать побольше о своём парне. Я погуглила название. Так я узнала, что дигоксин в высоких дозах может вызывать смертельно опасные аритмии. Этот факт у меня отложился в памяти. На всякий случай.
Дигоксин – несмотря на свою токсичность – вполне обыденное, широко используемое сердечное средство. Настолько распространённое, что даже Дуглас Гаррик принимал его – у него была мерцательная аритмия. Но таблетки, которыми была отравлена Венди Гаррик, были не из запаса её мужа, как предполагала полиция.
После того как я взяла ключи от машины Энцо – сразу после того, как узнала, что ордер на мой арест, скорее всего, уже подписан – я поехала не в ту хижину. Я сдержала своё обещание Энцо. Вместо этого я поехала на Манхэттен.
Я направилась в квартиру жены Рассела Саймондса – Мэрибет. Как выяснилось, она была сотрудницей настоящего Дугласа Гаррика. Я представилась.
Мэрибет оказалась очень милой женщиной. Сломленной. Опустошённой после гибели своего босса и друга. Мне было тяжело – ужасно тяжело – говорить с ней о том, что я знала о её муже. Но после долгого, почти душевного разговора она стала чувствовать себя немного лучше. А когда мы заговорили о солидной страховке на жизнь, которую Рассел оформил несколько лет назад, она решила, что ей не помешает небольшая терапевтическая поездка. В ту самую хижину в лесу.
И я предложила ей вариант. Прежде чем поехать к ней, я прихватила с собой один флакон дигоксина.
Самое ироничное в этой истории то, что если бы Венди просто дала своему мужу дозу его собственного лекарства чуть больше положенной, то вполне возможно, он бы умер. И доказать, что это было убийство, а не передозировка, было бы почти невозможно. Она могла бы избежать всех тех проблем, которые сама себе создала.
Но она сделала неверный выбор. И самое главное – она недооценила очень опасного человека.
Меня.
И за это она заплатила самую высокую цену.
