Секрет горничной (ЛП) - МакФадден Фрида

Глава 69.

Это, должно быть, детектив Родригес. Он звонил мне несколько часов назад, когда я была в городе, – сообщил, что они собираются арестовать Милли. Очень надеюсь, что это повторный звонок с хорошими новостями: что она за решёткой, и мир стал немного безопаснее.

Пусть это не будет таким же раздражающим, как прошлый звонок.

– Алло? – говорю я, стараясь звучать как убитая горем вдова. Те курсы актёрского мастерства, которые я проходила в колледже, наконец, окупаются. За разыгранный спектакль перед Милли мне вполне можно вручить «Оскар».

– Миссис Гаррик? – это голос Родригеса. – Это детектив Родригес.

– Здравствуйте, детектив. Надеюсь, вы уже надёжно заперли женщину, убившую моего мужа!

– На самом деле… – О, Господи, ну что опять? – Мы не смогли найти Вильгельмину Кэллоуэй. Пришли к ней с ордером на арест, но ее квартира была пуста.

– Ну и где же она?

– Если бы мы знали, где она, мы бы уже её арестовали, не так ли?

Я снова чувствую толчок в груди. Тревога пульсирует, прорастая через меня.

– И что вы предпринимаете, чтобы её найти? Эта женщина опасна. Вы ведь это знаете?

– Не волнуйтесь. Мы её выследим, рано или поздно. Обещаю.

– Хорошо. Рада слышать, что вы контролируете ситуацию.

– Есть ещё кое–что, миссис Гаррик.

Что теперь? Я бросаю взгляд в сторону ванной. Интересно, почему Рассел всё ещё там, хотя знает, что я вышла. Скоро он совсем размякнет. Ну да ладно.

– Конечно, детектив.

– Дело в том, – он прочищает горло, – что управляющий вашего пентхауса последние два дня был за границей. Мы не могли с ним связаться. Сегодня днем, наконец, дозвонились, и он рассказал нам нечто весьма любопытное.

– Правда?

– Он сказал, что у чёрного входа в здание установлена камера наблюдения.

Кажется, моё сердце замирает секунд на пять.

– Простите?

– Мы как–то это упустили. Он говорит, что камера спрятана – жильцы не были об этом проинформированы, чтобы не смущать. Забавно, но именно ваш муж год назад предоставил всё оборудование – его беспокоил тот вход. Похоже, он настоял на установке видеокамеры.

– Он… он сделал это? – выдавливаю я из себя. Где–то в ванной слышится грохот и всплеск воды, но я игнорирую это – если Рассел решил вылезти и поскользнулся, пусть сам разбирается.

– Да. И мы только что просмотрели записи. Безумие. Согласно видео, ваш муж не появлялся в квартире уже несколько месяцев. Всё то время, что мисс Кэллоуэй на вас работала. Так что… неясно, как они могли завести роман именно в квартире. Вы понимаете меня?

Во рту пересохло. Я еле выдавливаю из себя:

– Возможно, они встречались где–то ещё?

– Может быть. Только вот на его кредитках нет никаких трат – ни на отели, ни на мотели.

– Конечно, он бы не стал использовать кредитку. Я ведь увидела бы. Наверное… Он платил наличными.

– Вполне возможно, – соглашается Родригес. – Но вот ещё что. В ту ночь, когда ваш муж был убит, он не заходил в здание до тех пор, пока швейцар не увидел, как мисс Кэллоуэй выходит.

– Это… это странно…

Если он видел эти кадры – он видел и меня. Видел, что я тоже была там. В ту же ночь. Это уже не просто странно – это катастрофа.

– Послушайте, – говорит он, – мне нужно, чтобы вы приехали в участок. Есть пара недоразумений, которые стоит прояснить. Мы уже отправили патрульную машину к вам домой.

– Я… я не дома…

– Да? А где же вы?

Я резко отдёргиваю телефон от уха. Голос Родригеса становится далёким, будто сквозь воду:

– Миссис Гаррик? Алло?

Я нажимаю красную кнопку отбоя и швыряю телефон на стойку, будто он раскалённый. Опираюсь на раковину, пытаясь совладать с подступающей тошнотой. Голова кружится.

Камера. У чёрного входа. А я ведь спрашивала. Мне сказали, что её нет. Но это было до того, как Дуглас великодушно установил её – вот уж действительно, заботливый, одержимый безопасностью муж. Или, скорее, одержимый идеей меня уличить. Записать доказательства, как я трахаюсь за его спиной.

Если камера всё засняла, Милли оправдают. А меня похоронят – образно и буквально.

Я сжимаю пульсирующие виски. Нужно придумать, как всё переиграть. Я не собираюсь провести остаток жизни в тюремной камере. Уже есть наброски идеи. Я ведь блестяще справилась с ролью сломленной жены. Почему бы не довести её до логического конца?

Оскорблённая. Избитая. Я защищалась. В ту ночь он напал на меня, избил, пытался убить – а я сделала то, что должна была. Самооборона. Это законно. Или он, или я.

Да. Это затея может сработать.

– Рассел! – кричу я. – Нам нужно поговорить!

Рассел – это угроза. Если полиция просмотрела записи с камеры, то видела и его. Но, возможно, нас не записали вместе. Возможно, ничего не связывает нас напрямую. Нам нужно сверить версии. Только бы он не струсил. Только бы не раскололся.

Я бегу в ванную. Рассел не будет в восторге от новостей, но я с этим справлюсь. Я итак уже со многим справилась. Это просто ещё одна сложная ситуация. Просто ещё один узел, который нужно развязать.

– Рассел, – говорю я, – что…

Останавливаюсь на пороге.

Первое, что я вижу, – это красный цвет. Все красное. Багровая пелена разливается по моему взору.

Вода в ванне, ещё недавно прозрачная, с лёгкой дымкой от пара, теперь – насыщенного малинового цвета.

Я поднимаю взгляд.

Источник – его горло. Кровь вытекает из глубокой, рваной раны.

Я смотрю на его лицо.

На отвисшую, расслабленную челюсть. На глаза, застывшие в одной точке – широко раскрытые, немигающие. Пустые.

Глава 70.

Рассел мёртв.

Убит.

И это произошло всего за несколько минут – между тем, как я вышла из ванной, и этим моментом.

Я вспоминаю то распахнутое окно, которое заметила, когда шла за вином. Кто–то пробрался в дом. Кто–то вошёл сюда и сделал это с Расселом.

И я боюсь, что знаю, кто это. Есть только один человек, которому сейчас нужна месть. И этот человек уже убивал. И полиция до сих пор не может её найти.

– Милли?! – кричу я.

Тишина.

И тут гаснет свет.

Мне бы хотелось верить, что это из–за шторма, но не похоже, чтобы ветер был настолько сильным. Кто–то специально отключил электричество.

Я прижимаю руки к груди – по телу разливается холод. Без света в хижине стало по–настоящему темно. Телефон остался на кухне. Связь до этого была, но, если она умна – а она умна – она уже забрала мой телефон. А значит, позвать на помощь я не смогу.

– Милли? – снова зову я.

Тишина. Она играет со мной. Она должна ненавидеть меня. И, по правде говоря, имеет на это полное право. Она пыталась мне помочь. А я подставила ее. Сделала это без зазрения совести.

И тут в голове всплывают слова Одри: «Она крутая, поверь. Она опасна».

Милли невероятно опасна. Это очевидно.

И я сделала её своим врагом.

– Милли… – прохрипела я. – Пожалуйста, выслушай меня. Мне… мне жаль. Я не должна была так поступать. Но ты должна знать – Дуглас был жесток. Я говорила правду.

Где–то в комнате раздаётся звон разбитого стекла. Я резко поворачиваю голову на звук. Если у неё нет очков ночного видения, то она так же слепа в темноте, как и я. Может быть, я могу использовать это в свою пользу.

– Он делал со мной ужасные вещи. Он был чудовищем. Я задыхалась в этом браке. Пожалуйста, пойми…

Милли по–прежнему молчит. Но я чувствую её ярость – горячую, пульсирующую. Я связалась не с той женщиной.

– Милли, послушай… Я не притворялась. Твоя доброта… она была настоящей. Я так благодарна тебе. Но… я должна была это сделать.

Вспышка молнии освещает комнату – этого достаточно, чтобы я разглядела путь к кухне. Там – ножи, инструменты, всё, что может стать оружием. Даже если она забрала мой телефон, мне будет чем защищаться.

К чёрту уговоры. Если она хочет драки – она её получит.