Секрет горничной (ЛП) - МакФадден Фрида

Рассел улыбается, но в его взгляде прячется напряжение. Он не скрывает, что не хотел убивать Дугласа. До сих пор не могу поверить, что он заставил меня сделать грязную работу, а сам съёжился в углу кухни. Ему повезло, что он красив – в ту ночь я потеряла к нему большую долю уважения. Он должен быть благодарен мне, а не смотреть на меня как на монстра, ради всего святого.

Если ему не нравится – пусть возвращается к своей сварливой жене, а я найду другого, с кем буду наслаждаться своими миллионами.

Я выливаю остатки шампанского в его бокал.

– Восхитительно, – говорю я, – где ты это взял?

– Мэрибет такое нравится, – отвечает он. В последнее время он говорит о жене чаще и без прежнего раздражения. Плохой знак.

– Ещё есть? – спрашиваю я.

– Не думаю, что осталось, но на кухне может быть немного вина.

Меня раздражает, что Рассел не предлагает принести его сам. Мужчины все одинаковы – сначала лезут из кожи вон, чтобы угодить, а потом начинают принимать тебя как должное. Какой джентльмен не принесёт женщине бутылку вина?

Я жажду этого вина, шампанское уже на исходе. Беру полотенце, чтобы обернуть голое тело, и выхожу из ванны в гостиную, оставляя мокрые следы на деревянном полу. На крыльце льёт дождь, капли стучат по крыше – и это хорошо. Если кто–то попытается нас преследовать, не останется ни следов шин, ни следов обуви.

Я захожу на кухню, и, конечно, на стойке стоит бутылка – пино нуар, на три четверти полная. Немного дешёвое на вид, но лучше, чем ничего. Хватаю бутылку, поворачиваюсь, чтобы вернуться в ванну…

И замечаю – одно из окон в домике широко открыто.

Глава 67.

Было ли окно открыто, когда мы сюда зашли? Я не помню этого. С другой стороны, мы больше сосредоточились на праздновании: детектив Родригес сказал мне, что собирается арестовать Милли Кэллоуэй. Нам все сошло с рук – на самом деле, нам очень повезло.

Так что же, окно могло быть открыто, когда мы вошли? Я правда не помню. Конечно, могло быть.

И теперь открытое окно нельзя не заметить – на дворе дождь, капли струятся внутрь, увлажняя древесину вокруг. Это окно должно быть закрыто.

Я ставлю бутылку вина на крайний столик рядом с диваном и подхожу к окну. Капли дождя холодные, они бьют мне в лицо, падают на голые руки. Приложив некоторые усилия, мне удаётся закрыть окно.

Вот так.

Я хватаю бутылку и возвращаюсь в ванную, где Рассел всё ещё сидит в воде, его тёмные волосы прилипли к коже головы. Сначала мне кажется, что его лицо мокрое от воды в ванной, но потом я понимаю – он плачет.

– Ты плачешь? – выпаливаю я.

Рассел смущённо вытирает глаза.

– Я просто... не могу поверить, что мы убили его. Я никогда ничего подобного не делал.

Я не понимаю, почему он плачет. Это я убила Дугласа. Но я не чувствую ни капли сожаления. По моему мнению, он получил то, что заслуживал.

– Возьми себя в руки, – огрызаюсь я. – Что сделано, то сделано. Он всё равно был ужасным человеком. Он меня изводил.

– Потому что ты ему изменила.

И этого достаточно, чтобы оставить меня без гроша? Хотя Рассел не знает, что я солгала Дугласу о своей неспособности иметь детей. Наверное, лучше ему не рассказывать – он и так уже чувствует себя плохо.

– Смотри... – я снимаю полотенце, позволяя ему упасть на пол. Наливаю в его стакан темно–бордовую жидкость и наполняю свой собственный бокал. – Почему бы тебе не позволить мне помочь тебе забыть об этом?

Я забираюсь обратно в ванну, погружаясь в горячую воду, а Рассел выпивает вино, оставляя на губах красное пятно. Я решаю повторить за ним, и опрокидываю свой бокал. Это дешёвое вино – не стоит его смаковать.

После пары бокалов нам обоим станет намного легче.

Глава 68.

Я была абсолютно права. После двух бокалов вина Рассел больше не плачет. А у меня приятное лёгкое опьянение.

После долгого времени наконец–то всё теперь складывается именно так, как я хотела. После шести тяжёлых месяцев мне нужна была эта победа – и сегодня я ее получила. Дуглас мёртв, я получу огромное наследство, а Милли целиком возьмет на себя вину за убийство. Она отлично справилась со своей задачей.

– Я могла бы остаться в этой ванне навсегда, – вздыхаю я, откидываясь назад, и моя голая кожа скользит по коже Рассела. – Это приятно, не правда ли?

– Мм–хм, – говорит он. – Только я немного сонный. Возможно, слегка пьян.

Я не пьяна, но чувствую лёгкое опьянение – и это приятно. В ванной так спокойно, если не считать музыки, играющей где–то вдалеке.

– Венди, – говорит Рассел, – разве это не твой телефон?

Он прав.

Это, должно быть, Джо Бендек. Я попросила его позвонить по поводу завещания Дугласа. Мне приятно думать, что Джо никогда меня не любил, но теперь я владею всем состоянием и компанией Дугласа – и я, по сути, его босс. У него нет выбора, кроме как подлизываться. Я наслаждаюсь мыслью, что буду богатой стервой.

На этот раз я надеваю халат и выхожу в гостиную, где оставила телефон на журнальном столике. На экране – имя «Джозеф Бендек». Я поднимаю трубку, перед тем как звонок переходит на голосовую почту.

– Привет, Джо, – говорю я.

– Привет, Венди.

Мне нравится, как жалко он звучит. Приятно побеждать.

– Ты должен был позвонить мне сегодня днём, – напоминаю я. – Уже почти десять часов.

– Извини, – слышится горечь в голосе. – Моего лучшего друга только что убили. Я сейчас не совсем в себе.

– Ну, это твоя проблема, – сухо говорю я, переходя на кухню. Смотрю в окно – дождь льёт стеной. – Ты – душеприказчик по наследству Дугласа. Если не можешь работать – может, кто–то другой должен занять твое место?

– Нет, – отвечает Джо, – Дуг хотел, чтобы это был я. Это меньшее, что я могу сделать, чтобы исполнить его желание.

– Отлично.

Если он попробует как–то мне напакостничать, я прослежу, чтобы его убрали из компании. Мне, правда, стоит избавиться от него. Я не доверяю ему.

– И когда же активы перейдут ко мне? Мне нужны деньги – ипотека за пентхаус огромная, а кредитных карт у меня нет – Дуглас их заблокировал.

– Хочешь, чтобы деньги Дуга перешли тебе? – спрашивает Джо.

– Конечно. А как иначе? – Я барабаню пальцами по кухонной стойке.

– Видишь ли... – Джо замолкает на мгновение. – Венди, ты знаешь, что Дуг изменил завещание в прошлом месяце?

– Что? – я ошарашена этой новостью. – Нет. О чём ты?

– Он переписал завещание. Всё оставил на благотворительность.

Меня охватывает волна паники. Несколько месяцев назад, после свадьбы, он составил завещание, где всё было записано на меня. Я сама ходила с ним к адвокату. Дуглас – мастер откладывать дела, но это завещание казалось окончательным. Не мог же он изменить его, пока мы были в разлуке.

– Ты врёшь, – плюю я в трубку. – Ты выдумываешь, чтобы меня позлить!

– О, если бы дело было только в этом, – устало смеется Джо. – Но у меня есть нотариально заверенная копия завещания.

– Но... – я теряюсь. – Как он мог?

– Когда Дуг объяснял мне свое решение, он говорил, что ты лжёшь ему, манипулируешь им, и он не хотел, чтобы ты получила из его состояния ни цента.

Моё сердце вырывается из груди, зрение то меркнет, то восстанавливается. Как он мог?

– Это возмутительно! – кричу я. – Он не мог так просто вычеркнуть меня! Я его жена, ради Бога! Я буду бороться за свои права и выиграю!

– Хорошо, – отвечает Джо. – Но пока что тебе нужно освободить пентхаус и дом на острове – их выставляют на продажу.

– Иди к чёрту, – прошипела я, нажимая красную кнопку отбоя.

Руки мои дрожат. Я не могу поверить, что Дуглас просто так мог оставить меня ни с чем. Я буду бороться за свое. И я получу свою долю. Хотя, возможно, уже не ту часть, о которой мечтала.

Пока я смотрю на телефон, пытаясь понять, что делать дальше, телефон снова звонит. Я втягиваю воздух – звонок из полиции Нью–Йорка.