Секрет горничной (ЛП) - МакФадден Фрида

Я не одета так, чтобы привлекать внимание. На мне мешковатые синие джинсы, серые – когда–то белые – кроссовки Nike и громоздкое пальто тёмного цвета, чтобы сливаться с ночной улицей. Но, несмотря на это, я все равно женщина. Даже несмотря на шапку, натянутую на светлые волосы, и мешковатую одежду, любой, кто увидит меня с другого конца улицы, поймёт: я женщина. И опасность для меня сохраняется.

Я ускоряю шаг. В кармане у меня перцовый баллончик. Я сжимаю его пальцами. И всё же чувство беспокойства не проходит, пока я не захлопываю за собой дверь подъезда.

Вот в чём дело: у себя дома я этого ощущения не испытываю. И в пентхаусе Гарриков – тоже. Только на улице. Только там, где кто–то действительно может за мной наблюдать. Это заставляет меня верить, что чувство – настоящее.

Или я схожу с ума. Такое тоже может быть.

Брок написал, спрашивал, не зайду ли я к нему сегодня вечером. Я отказалась. Слишком устала.

Стараюсь выбросить из головы его сообщение и вытаскиваю из почтового ящика горсть писем – снова счета. Как их может быть так много? Иногда кажется, что я живу буквально в ноль. Я запихиваю конверты в сумку как раз в тот момент, когда слышу, как поворачивается замок во входной двери.

Ворвавшийся с улицы холодный воздух приводит за собой мужчину со шрамом над левой бровью. Я вспоминаю его имя. Он сказал, что его зовут Ксавье.

– Привет, Милли, – говорит он слишком радостно. – Как дела?

– Нормально, – отвечаю сухо.

Разворачиваюсь и иду к лестнице. Надеюсь, он задержится у ящиков. Не тут–то было. Он догоняет меня и идет рядом.

– Есть планы на вечер?

– Нет, – отвечаю, ускоряясь и поднимаясь на второй этаж. Там я от него отделаюсь.

– Ну, тогда заходи ко мне. Фильм посмотрим.

– Я занята.

– Нет, ты не занята. Ты только что сказала, что у тебя нет планов.

Я стискиваю зубы.

– Я устала. Хочу просто принять душ и лечь спать.

Ксавье улыбается так, что в тусклом свете лестничной лампы сверкает его золотой зуб.

– Может, составлю тебе компанию?

Я отворачиваюсь.

– Нет, спасибо.

Мы добираемся до второго этажа, и я надеюсь, что он пойдёт к себе. Но он продолжает подниматься за мной. У меня сжимается в животе. Я лезу в карман и обхватываю баллончик рукой.

– Почему нет? – давит он на меня. – Не может же тебе нравиться этот чистенький богач, который за тобой бегает. Тебе нужен настоящий мужчина.

Я его игнорирую. Через минуту я буду у себя. В безопасности. Осталось чуть–чуть.

– Милли?

Пять ступенек. Четыре. Три. Две…

И вдруг чья–то рука сжимает мою руку. Пальцы врезаются в кожу.

Я не успею добежать до своей квартиры.

Глава 13.

– Эй. – Мясистая рука Ксавье вцепляется в мою руку. – Эй!

Я пытаюсь вырваться, но его хватка как тиски. Он сильнее, чем кажется. Я открываю рот, чтобы закричать, но он затыкает меня ладонью – резкий жест, его кожа пахнет потом и грязью. Мой затылок с глухим стуком ударяется о стену, зубы клацают.

– Так теперь тебе есть, что сказать мне? – ухмыляется он. – А раньше ты думала, что слишком хороша для меня. Так ведь?

Я пытаюсь его оттолкнуть, но он прижимается ко мне всем телом. Я чувствую твёрдость у него в штанах. Он облизывает пересохшие губы.

– Давай зайдём внутрь, повеселимся. Чего ты?

Но он допустил ошибку – схватил не ту руку. Я выдергиваю баллончик из кармана, зажмуриваюсь и нажимаю – струя газа бьёт прямо ему в лицо.

Он орёт. Я отпускаю кнопку спрея и толкаю его что есть силы.

Я всегда жаловалась на крутизну лестницы в этом доме, но в этот раз она мне на руку. Ксавье летит вниз. В какой–то момент я слышу отвратительный хруст – потом глухой удар, когда его тело падает на площадку.

Тишина.

Я замираю наверху, смотрю вниз. Он лежит, растянувшись на ступенях. Он мёртв? Я убила его?

Я бросаюсь вниз, скользя по ступенькам. Баллончик всё ещё в моей руке. Наклоняюсь ближе. Его грудь поднимается. Опускается. Он издаёт низкий стон.

Жив. Даже не потерял сознание.

Жаль. Если кто и заслужил сломанную шею, то это он.

Нет. Стоп. О чем я думаю? Лучше, чтобы он выжил. Наверное.

Импульсивно я заношу ногу над ним и бью его в рёбра. Он стонет громче. Точно жив. Бью ещё раз – для верности. И ещё – на дорожку. Каждый раз, когда мой кроссовок врезается в его бок, внутри меня что–то зловеще ликует.

Я смотрю на следующий пролёт лестницы. На первый этаж. Интересно, что будет, если он рухнет со второго? Или с третьего? Он не такой уж тяжёлый. Спорим, я смогла бы перевернуть его и...

Нет. Боже. Что я делаю?

Я не могу так поступить. Я уже отсидела десять лет. Я не вернусь в тюрьму.

Я достаю телефон и набираю 911. Он получит по заслугам. Но не через смерть.

Через справедливость, закон и порядок.

Глава 14.

Через час после случившегося скорая и полиция остановились у нашего многоквартирного дома. Полицейская машина у обочины – это не что–то такое уж редкое в нашем районе. Но в этот раз мигают синие и красные огни.

Я надеялась, что они сразу отвезут Ксавье в тюрьму. Но у него сломана рука, сотрясение мозга, возможно, трещины в рёбрах. Когда приехали копы, он уже начал приходить в себя. Даже пытался встать. Хорошо, что копы прибыли вовремя – иначе мне бы пришлось искать что–нибудь потяжелее, чтобы уложить его обратно.

Я злилась не только на него. Никто из моих соседей не вышел, чтобы узнать, что случилось. Никто. И это не тихая улочка в пригороде – это наш чёртов коридор. Брок может сколько угодно рассказывать о «синдроме Китти Дженовезе», но теперь я знаю – он реален. Мужчина пытался изнасиловать меня прямо у моей двери, и никто из соседей не вышел в коридор. Что не так с людьми?

Сначала полицейская задала мне пару вопросов, а потом велела вернуться в квартиру и подождать. Вот я и жду. Позвонила Броку, сказала, что один из соседей напал на меня. Детали, как я выбралась, – опустила. Он уже едет. Но я никуда не уйду, пока не сделаю официальное заявление. Ксавье должен сесть в тюрьму. Как только его приведут в порядок. Надеюсь, ему понадобится операция. Долгая. Болезненная.

Из окна я вижу, как уезжает скорая. Я не отходила от подоконника с того момента, как мне сказали вернуться наверх. Полиция опрашивала соседей, потом долго говорила с Ксавье в машине скорой. Потом его увезли. Пара офицеров всё ещё стоит на улице. О чём можно так долго говорить? Он напал на меня в пяти шагах от моей двери. Разве это не очевидно?

Один из полицейских поднимает руку и указывает на моё окно.

Через секунду кто–то заходит в подъезд, и я отхожу от стекла. Ладони мокрые. Вытираю их о джинсы. На запястье всё ещё красный след от его хватки. Затылок пульсирует от удара о стену. Но зловредный сосед в куда худшем состоянии.

Так ему и надо.

Стук в дверь. Я тут же распахиваю её. Передо мной – мужчина лет тридцати со щетиной и скучающим взглядом, будто у него это уже пятый вызов за день, где парень хватает женщину у дверей её квартиры.

– Добрый вечер. Вы Вильгельмина Кэллоуэй?

Я вздрагиваю. Только мама называла меня Вильгельмина.

– Да, – отвечаю я.

– Офицер Скаво. Могу войти?

В тюрьме мне говорили: если полицейский просится в дом, ты имеешь полное право сказать «нет». Не впускай их. Никогда. Но они здесь не по мою душу. Я иду на компромисс: впускаю, но мы не садимся. Он стоит. Я стою.

Это не та женщина, с которой я говорила сразу после нападения. Та обняла меня. Успокоила. Этот – точно не из таких. И я не хочу, чтобы он был здесь.

– Мне нужно поговорить с вами о том, что произошло между вами и мистером Марином.

– Хорошо, – отвечаю. Обхватываю себя руками. В квартире тепло, но мне вдруг стало холодно. – Что вы хотите знать?

Скаво скользит по мне взглядом с ног до головы.