И Ала-ад-дин Абу-ш-Шамат сел в лавке, и Ахмед-адДанаф сказал ему: "О дитя мое, лавка и комната и то, что в ней есть, стали твоим достоянием. Сиди же в ней, покупай и продавай - и не сомневайся, ибо Аллах великий благословил торговлю".
И Ахмед-ад-Данаф оставался у Ала-ад-дина три дня, а на четвертый день он простился с ним и сказал: "Живи Здесь, пока я съезжу и вернусь к тебе с вестью от халифа о пощаде и высмотрю, кто проделал с тобой такую штуку".
И потом Ахмед-ад-Данаф отправился в путь и, достигнув Айяса, взял своего мула из хана и поехал в Багдад. И он встретился там с Хасаном Шуманом и его приспешниками и сказал: "О Хасан, халиф спрашивал обо мне?" И Хасан отвечал: "Нет, и мысль о тебе не приходила ему на ум". И Ахмед-ад-Данаф остался служить халифу и стал разведывать новости. И он увидел, что халиф обратился в один из дней к везирю Джафару и сказал ему: "Посмотри, о везирь, какое дело сделал со мной Ала-аддин". И везирь ответил ему: "О повелитель правоверных, ты воздал ему за Это повешением, и возмездие ему то, что его постигло". - "О везирь, я хочу выйти и посмотреть на него, повешенного", - сказал халиф; и везирь молвил: "Делай, что хочешь, о повелитель правоверных". И тогда халиф и с ним везирь Джафар пошли в сторону виселицы.
И халиф поднял глаза и увидел, что повешен не Алаад-дин Абу-ш-Шамат, верный, надежный.
"О везирь, это не Ала-ад-дин", - сказал он; и везирь спросил: "Как ты узнал, что это не он?" А халиф ответил: "Ала-ад-дин был короткий, а этот длинный". - "Повешенный удлиняется", - отвечал везирь; и халиф сказал: "Ала-ад-дин был белый, а у этого лицо черное". - "Разве не знаешь ты, о повелитель правоверных, что смерти присуща чернота?" - молвил везирь; и халиф приказал спустить повешенного с виселицы, и когда его спустили, оказалось, что у него на обеих пятках написаны имена двух старцев [287]. "О везирь, - сказал халиф, - Ала-ад-дин был суннит, а этот рафидит". И везирь воскликнул: "Слава Аллаху, знающему сокровенное! Мы не знаем, Ала-ад-дин ли это, или кто другой". И халиф приказал зарыть повешенного, и его зарыли, и Ала-ад-дин стал забытым и забвенным. И вот то, что было с ним.
Что же касается Хабазлама Баззазы, сына вали, то его любовь и страсть продлились, и он умер, и его закопали и схоронили в земле. А что до невольницы Ясмин - то ее беременность пришла к концу, и ее схватили потуги, и она родила дитя мужского пола, подобное месяцу.
"Как ты его назовешь?" - спросили ее невольницы. И она отвечала: "Будь с его отцом все благополучно, он бы дал ему имя, а я назову его Асланом!" [288]
И потом она вскармливала его молоком два года подряд и отлучила его от груди, и мальчик стал ползать и ходить. И случилось так, что в один из дней его мать занялась работой на кухне, и мальчик пошел и увидел лестницу в комнату и поднялся по ней.
А эмир Халид сидел там, и он взял мальчика, и посадил его на колени, и прославил своего владыку за то, что он сотворил и создал в его образе, и он всмотрелся мальчику в лицо и увидел, что он больше всех тварей похож на Ала-ад-дина Абу-ш-Шамата.
А потом мать мальчика, Ясмин, стала искать его, и она поднялась в комнату и увидела, что эмир Халид сидит там, а ребенок играет у него на коленях (а Аллах закинул любовь к мальчику в сердце эмира). И мальчик увидел свою мать и бросился к ней, но эмир Халид удержал его на коленях и сказал Ясмин: "Подойди, девушка!" И когда она подошла, спросил ее: "Этот мальчик чей сын?" И она ответила: "Это мой сын, плод моего сердца". - "А кто его отец?" - спросил вали. "Его отец - Ала-ад-дин Абу-ш-Шамат, а теперь он стал твоим сыном", - ответила Ясмин. "Ала-ад-дин был обманщик", - сказал вали; и Ясмин воскликнула: "Да сохранит его Аллах от обмана! Невозможно и не бывать тому, чтобы верный был обманщиком". - "Когда этот ребенок станет взрослым и вырастет и спросит тебя: "Кто мой отец?" - скажи ему: "Ты сын эмира Халида, вали, начальника стражи", - молвил эмир; и Ясмин ответила: "Слушаю и повинуюсь!"
А потом эмир Халид, вали, справил обрезание мальчика, и стал его воспитывать, и хорошо воспитал его. И он привел ему учителя чистописца, и тот научил его чистописанию и чтению, и мальчик прочитал Коран в первый и второй раз и прочитал его полностью; и он называл эмира Халида: "батюшка".
И вали начал устраивать ристалища и собирал всадников и выезжал, чтобы учить мальчика способам боя, и показывал ему, в какие места бить копьем и мечом, пока Аслан не изучил до конца искусства ездить верхом и не обучился доблести, и не достиг возраста четырнадцати лет, и не дошел до степени эмира.
И случилось, что Аслан встретился в какой-то день с Ахмедом Камакимом-вором, и они стали друзьями, и мальчик проводил его в кабак; и вдруг Ахмед Камакимвор вынул светильник с драгоценностями, который он взял из вещей халифа, и, поставив его перед собой, стал пить чашу при свете его, и напился. "О начальник, дай мне Этот светильник", - сказал ему Аслан. "Я не могу тебе его дать", - ответил Ахмед. И Аслан спросил: "Почему?" И Ахмед молвил: "Из-за него пропадали души". - "Чья душа из-за него пропала?" - спросил Аслан; и Ахмед сказал: "Был тут один, он приехал к нам сюда и сделался главой шестидесяти, и звали его Ала-ад-дин Абу-ш-Шамат, и он умер из-за этого светильника". - "А какова его история и по какой причине он умер?" - спросил Аслан; и Ахмед сказал: "У тебя был брат, по имени Хабазлам Баззаза, и он достиг шестнадцати лет и стал годен для женитьбы и потребовал от отца, чтобы тот купил ему невольницу..."
И Ахмед рассказал Аслану всю историю с начала до конца и осведомил его о болезни Хабазлама Баззазы и о том, что, по несправедливости, случилось с Ала-ад-дином. И Аслан сказал про себя: "Может быть, эта девушка Ясмин - моя мать; а отец мой не кто иной, как Ала-аддин Абу-ш-Шамат?"
И мальчик Аслан ушел от Ахмеда печальный и встретил начальника Ахмеда-ад-Данафа; и, увидав его, Ахмедад-Данаф воскликнул: "Слава тому, на кого нет похожего". - "О старший, чему ты удивляешься?" - спросил его Хасан Шуман; и Ахмед-ад-Данаф ответил: "Наружности этого мальчика Аслана. Он больше всех тварей похож на Ала-ад-дина Абу-ш-Шамата".
