Пограничники переглядывались. Черт его знает, что еще выкинет эта взбесившаяся американка, которая между делом просила поскорее припомнить, кто выиграл Вторую мировую войну — они или американцы. Терпеливо разъясняли, что действуют строго по инструкции, разработанной оккупационным командованием США. Американцев без визы или специального вкладыша в паспорте на территорию социалистической Чехословакии не пускать. Сегодня. Просили подождать до понедельника: сегодня раннее воскресное утро и консульство США в ФРГ закрыто, а вот в понедельник мистеру и миссис Бриггс, под этими именами «путешествовали» Коэны, выдадут визу, и пожалуйста, поезжайте в эту Чехословакию. Но ждать, а уж тем более появляться в американском консульстве с фальшивыми документами этой торговой делегации было никак нельзя.
Но не зря возмущалась Лона. Струхнувший под таким напором начальник поста позвонил на контрольно-пропускной пункт американцам. Довольно скоро появился сержант армии США. И одного взгляда миссис Бриггс хватило, чтобы понять: между ним и немцем давно пробежала черная кошка. И тотчас Лона выдала целый поток жалоб на произвол и грубость пограничников, без причины ссадивших людей, следовавших с официальной торговой миссией, с поезда. Да еще и поместивших их в свою казарму.
Сержант не мог не проникнуться сочувствием. Небрежно просмотрел паспорта, мельком взглянул на рекомендательные письма.
Тут же бросил немцам пару «теплых» словечек, а супругов пригласил на свой КПП. Занималось утро, и парень напоил попавшую в передрягу пару кофе. Усадил в джип и доставил в маленькую гостиницу, пообещав, что попытается все уладить, может даже и в воскресенье.
(Через 44 года Моррис Коэн изложил мне несколько иную версию всей этой истории.)
Сержант не обманул. Часов в десять доложил по телефону: недоразумение исчерпано. Он позвонил в город Пассау своему начальнику Фуксу, и тот разрешил пропустить делегацию в Чехословакию без всяких формальностей. На станции сам внес отметки в паспорта, пожелал счастливого пути. «Луис» и «Лесли» так и не узнали, что наговорил он неизвестному Фуксу. Результатом же было то, что супруги Бриггс сели в ближайший поезд, направлявшийся в Чехословакию, и через несколько часов вышли на вокзале города, называвшегося Злата Прага.
Из-за бдительных немецких пограничников они опоздали. Наверное, поэтому встречавшие их ушли, так и не дождавшись разведчиков, бежавших к ним через полмира. Вымотанные, усталые они поселились в большом отеле. Надеялись, что совсем скоро, вот сейчас, придут настоящие друзья. В надеждах пришлось пребывать долго.
«Мы прибыли в Прагу и терпеливо ждали встречи с нашими товарищами, — вспоминал Моррис. — В Праге осенью холодно и неуютно. Прошел день, второй — никто не появлялся. Еще почти неделю мы по-прежнему жили в тревоге и неведении, ожидая, когда нас, наконец, найдут, как и было обещано».
А между тем ответственные за встречу с Коэнами тоже пережили немало неприятных часов. Знали: из Цюриха они выехали поездом. Но почему тогда не появились в Праге? Тревога еще больше усилилась, когда верные люди сообщили: на пограничной станции немцы сняли с поезда и задержали супружескую пару американцев. Значит, «Луиса» и «Лесли» арестовали?
Только на следующий день выяснилось, что разведчики все же сели в поезд, следовавший в Чехословакию. Начались поиски, которые спустя некоторое время увенчались успехом.
«Однажды ночью в дверь нашего номера постучали. На пороге два молодых человека. Один высокого роста, другой — пониже. Высокий назвал пароль, мы ответили, — рассказывал об этой долгожданной встрече Моррис. — И все радостно и облегченно улыбнулись».
Им пришлось прожить в Праге почти месяц. Оба мечтали попасть в Москву на праздник 7 ноября. Но летели дни, а они оставались в Чехословакии. Почему? Потому что указаний из Центра не поступало. В Москву прибыли 16 ноября.
Поначалу спокойно, не торопясь, составляли отчеты, выделяя важную, с их точки зрения, разведывательную информацию.
Оба, хотя никогда не бывали в Союзе, любили Москву той искренней заочной любовью, которую испытывали к СССР верные друзья. Как истинные коммунисты попросили показать им места, связанные с Лениным. И, пожалуйста, вот Мавзолей, Музей Ленина в Москве и в Горках, Университет имени Ломоносова. Не меньше понравился Дом пионеров и средняя школа. Они считали это уроками узнавания. А в Центральном театре Советской армии их ждало неожиданное свидание с собратом по профессии. Сюжет спектакля «На той стороне» был им понятен: советский разведчик забрасывается в немецкий тыл со специальным заданием.
А вот с их заданиями пришлось подождать. Надо было понять, что известно о «Волонтерах» в США. Исходя из этого, предстояло решить, как лучше использовать «Луиса» и «Лесли». И в каких странах и частях света их работа может быть, во-первых, наиболее безопасна, и во-вторых, продуктивна.
В середине ноября 1953 года Моррис и Лона Коэны встретились с Кононом Молодым, взявшим оперативный псевдоним «Бен» и ставшим известным как Гордон Лонсдейл. Встречались ежедневно, что помогало лучше понять друг друга. Общение, естественно, только на английском.
Для Молодого эти встречи были исключительно полезны еще и потому, что Моррис и Лона помогли ему отшлифовать язык, освоенный в школьные годы в США.
Конон Молодый признавался: «Лично мне работа с “Луисом” и “Лесли” позволила глубже освоить ряд моментов. И конечно, активизировать разговорную речь». Бывало, что супруги поправляли Конона. Деликатно исправляли ошибки в произношении. Советовали, как правильно употреблять некоторые слова и выражения.
Молодый, так принято, дал письменную характеристику своим друзьям. Ведь их деловые качества, как и личные, он изучил досконально:
«Прежде всего “Луис” и “Лесли” исключительно серьезно и добросовестно подходят к изучению материала и выполнению заданий. По своей натуре “Луис” очень педантичен. Он стремится вникнуть в мельчайшие, зачастую ненужные подробности. Новый материал осваивает медленно, однако запоминает твердо. Для него характерно тщательное обдумывание своих высказываний и поступков.
“Луис” политически развит. Он всегда с большим интересом следит за международными событиями. Твердо верит в конечную победу нашего дела. Хорошо понимает абсолютную необходимость их работы.
“Лесли” по своему характеру и темпераменту полная противоположность “Луису”. У нее быстрая реакция, она легко усваивает новый материал, но не любит вникать в мелочи. “Лесли” приветлива по натуре и легко сближается с людьми».
Характеристики достойные, глубокие, совсем не хвалебные. Но из них ясно: основы самостоятельной разведывательной работы его соратники освоили. Будущий резидент в своих помощников верит. Они должны помочь ему в радиосвязи с Москвой. Из «Лесли» получилась хорошая радистка. «Луису» предназначалась роль «правой руки».
К осени 1954 года подготовка Коэнов к работе за рубежом окончательно завершилась. Их утвердили в качестве помощников Конона Трофимовича Молодого.
3 ноября 1954 года «Луис» и «Лесли» распрощались с Москвой. Через несколько стран Европы они должны добраться до Великобритании. Скоро в Лондоне появится симпатичная супружеская пара новозеландцев. Их зовут Питер и Хелен Крогер.
ЗА АТОМНОЙ БОМБОЙ В ЛАС-ВЕГАС
Чертежи, результаты лабораторных испытаний по изготовлению американской атомной бомбы… Документы передал «Лесли» неизвестный молодой ученый «Персей» из секретной лаборатории Лос-Аламоса. Для этого «Лесли» совершила рискованнейшую поездку в городок неподалеку. После месяца ожидания встретилась с нашим агентом и наконец получила так в Москве ожидаемое. Но перед отъездом на поезде в Нью-Йорк подверглась обыску на вокзале. Была даже не на грани, а чуть ли не за гранью провала. Фантастическим образом обманула секретных агентов и передала бесценные материалы советской разведке.
Вернусь к одному из удачнейших оперативных эпизодов в карьере «Лесли», к ее поездке в город Альбукерк, что неподалеку от Лос-Аламоса и его секретной атомной лаборатории. История вошла в учебники для будущих разведчиков многих стран. С годами обросла такими подробностями, что узнай их сама Лона, то подумала бы, что на встречу с «Персеем» ездила не она.
