Одержимость. - Рэд Майя

– Встаем в пятую позицию ног, делаем гранд плие под руку и заканчиваем на полупальцах, вынимаем ногу вперед через девелепе на эфасе и переходим в первый арабеск и через плие возвращаемся обратно в пятую позицию, затем открываем ногу на круазе через пасе вперед и делаем род до аттитюда назад, турлянд, доворачиваемся до круазе, вытягиваем ногу назад поднимаясь на полупальцы, сразу же опускаемся в шестое пордебра в четвертую позицию и два тура в аттитюд. Поехали, – сказала Белен.

Ух, как мне нравились сложные комбинации! Встав в пятую позицию, я сделала препарасьон руками, как вздох, и начала движение. К моему счастью, вместо последних двух туров в аттитюд у меня получилось три тура и красивое окончание на полу пальцах. Закончив движение, первая группа отошла в сторону, уступая второй. Я подошла к станку, взяла небольшое полотенце, которое обязательно всегда носила с собой, и приложила его к лицу, а затем к шее, чтобы убрать капли пота. Новенькая девочка Эсперанса занималась во второй группе. Я смотрела, как она исполняла движения.

– Все еще волнуешься? – спросил кто-то стоявший сзади меня.

Я обернулась и увидела Матео, отвернувшись и как бы невзначай произнесла:

– А ты волнуешься?

– С чего мне волноваться? – сказал он и поравнялся со мной

– Мм… просто вид у тебя, будто бы сам аттестацию проходишь, похож на рака, – ответила я с иронией

– Хм… неплохо. Смотри, как бы не поплатиться за свою дерзость, – ответил он.

Повернувшись к нему лицом и посмотрев ему в глаза, я произнесла:

– А то что? – Я расплылась в улыбке, а затем добавила: – Не ты первый, не ты последний, кто говорит мне об этом.

– Аккуратнее., – ответил Матео и отошел от меня.

Белен тем временем задавала комбинацию вращения:

– Начинаем с верхнего угла, девочки! Препарасьон в четвертую позицию и два тура, следом повторяем, кто может три тура, делайте три. Затем препарасьон андедан в четвертую, два тура с руками в третьей позиции, поворот и шене влево. И красиво убежали, чтобы следующие могли вступить. Три группы и не больше. У мужчин гранд пируэты на свое усмотрение, не больше двух групп. И!

Девочки встали в первую группу. А я подошла к своей сумке, открыв ее, достала пальцы и села на коврик надевать их. Мне надо было произвести впечатление на руководителя, чтобы у него не было возможности не взять меня в труппу. Надев пальцы, я встала и пошла к третьей группе, которая готовилась к началу комбинации.

Я сделала препарасьон в четвертую позицию андеор и медленно прокрутила два пируэта, затем встала в следующую четвертую и, взяв больше форса, вчистую скрутила три тура. В глубине души я прыгнула от счастья, что сегодня у меня получается все, так как я задумала, сделав выпад на следующий препарасьон в четвертую позицию андедан, я на секунду засомневалась, стоит ли брать мне сильный форс. Вдруг я свалюсь? Но, быстро отогнав от себя плохие мысли, я рискнула. И случилось чудо! Я сделала целых четыре пируэта! Никогда еще в своей жизни, даже в балетках, у меня не получилось скрутить четыре тура. Поймав себя на мысли, что надо чаще слушать свою интуицию, я повернулась и пошла в шене в левую сторону, а затем красиво отбежала в сторонку.

С левой ноги, конечно, у меня уже не было и трех туров, зато стабильные два пируэта.

– Так… у нас осталось пятнадцать минут до конца урока. Опять ничего не успеем! Аллегро! Встаем на прыжки, первая комбинация все вместе, – крикнула Белен.

Не успеваем? Ничего себе! Да мы за тридцать пять минут успели сделать не только весь урок, но и всю школьную программу за восемь лет. Хорошо, что урок всего час по времени, представляю, что было бы, если б у Белен было больше времени. Мы бы умерли все сразу.

– Четыре соте по первой и по второй позиции, четыре шажмана и три итальянских разножки. Встали! И! – сказал педагог.

Я вновь встала вперед. На этот раз рядом со мной стояла та изящная брюнетка со светло-карими глазами. Наверное, это прима-балерина, подумала я.

Как позже выяснилось, я была права. Эстер, как ее звали, была ведущей балериной театра и готовилась к выходу на пенсию, дотанцовывая этот год.

Закончив комбинацию больших прыжков с па-де-ша и перекидным в первый арабеск, я покосилась на часы, висевшие в середине зала. До конца урока оставалось три минуты. Думаю, сейчас она задаст фуэте или жете антурнан по кругу. Так и произошло.

– Девочки, осталось три минуты, быстренько встаем на фуэте, кто может. Мужики! По кругу жете. Встаем, встаем. Не стесняемся. Вам это нужно на сцене, – сказала Белен.

Сначала я дождалась, когда девочки встанут. На удивление встали всего лишь две, кореянка Пак Юна и Шейла. Прима-балерина не встала. Центр зала был свободен. Девочки встали по разным сторонам от центра. Собравшись с духом, я пошла в центр зала. По ходу обдумывая, с какой ноги начну фуэте. С одной стороны нужно было произвести впечатление, а значит, начинать влево, так как в левую сторону могут вращаться лишь единицы, но я боялась, что не скручу целых тридцать два тура. Дома в Валенсии у меня получалось всего шестнадцать. Тогда как в правую сторону временами могла делать даже двойными.

Дойдя до центра, я подумала, была не была, и, встав в препарасьон четвертой позиции правой ноги, приготовилась. Только музыка заиграла, я сорвалась с места, сделав двойной пируэт, и потом пошла одинарными, считая в уме, сколько делаю. Концертмейстер играл музыку из балета «Корсар» Адольфа Адана. Отсчитав три пируэта, я попробовала взять форса на двойной, затем снова пошла одинарными, после еще трех снова повторила двойной. Возникло ощущение какого-то неудобства под ногой. Наверное, попала на скотч линолеума. Немного испугавшись, продолжила остальные туры одинарными. И вот насчитываю последние оставшиеся два пируэта, как понимаю, что музыка не заканчивается, женская тема вращения сменяется на мужскую. Перед глазами впереди пролетает мужчина, делая жете антурнан по кругу, а за ним еще один. Их движения отвлекают меня, но что-то внутри меня заставляет продолжать вращение. Сделав 33 фуэте и закончив одним туром, я остановилась в пятую позицию ног и вскочила в релеве, держа руки над головой в третьей позиции. Тишина… С моего лица капает пот. Я схожу с позы и начинаю озираться по сторонам. Все стоят, молча смотрят на меня. Поворачиваюсь в сторону примы-балерины и вижу, как она смотрит на меня, кивая головой.

– Урок закончен! Всем спасибо, – сказала Белен и пошла в сторону руководителя.

Окончание урока ознаменовали хлопками и все разошлись. Я подошла к Карле, которая тем временем сидела на нашем коврике и собирала вещи.

– Ну, ты даешь, красотка! Я еще не видела такого в нашей труппе. У нас стабильно тридцать два делают лишь двое, Изабель и Кармен. Последняя может тридцать два двойными делать, она вторая прима, после Эстер, – ответила Эва.

– Да, я сама в шоке от себя! – сказала я.

– Ты показала отличный уровень своей подготовки. К тому же еще выдержала весь урок Белен и ни разу ни с чего не свалилась.

– Думаешь, меня возьмут на солистку? – спросила я.

– Не знаю… у нас в театре не все так просто, как в других. Не всегда, скажем так, получается пробиваться своим трудом, понимаешь? – тихо сказала Эва.

Значит, чтобы стать тут солистом, надо с кем-то договориться? Предложив свою цену? А может, переспать? Фу, какой ужас. Мне это ни к чему.

Обычно после просмотров руководители и педагоги уходят в свой кабинет, чтобы посовещаться. Поэтому, сев рядом с Карлой, я тихонько начала собирать вещи в сумку и ждать вынесенного приговора руководителя.

– Киара! Эсперанса! Подойдите ко мне, – неожиданно крикнула Белен.

Я резко соскочила с коврика, посмотрев на педагога. Она стояла на середине зала вместе с руководителем. Подняв подбородок и сосредоточив лицо, я быстро подошла к ней. Мы с Эсперансой стояли бок о бок.

– Добрый день! Меня зовут Альваро Мигелес. Я руководитель балетной труппы театра. Обычно мы с Белен или другими педагогами удаляемся в свою комнату для обсуждения просматривающихся артистов, но в этот раз это ни к чему. Я уже принял свое решение. Эсперанса Монтегро, к сожалению, вы не приняты в труппу. Вам не хватает правильности движений, у вас очень низкий прыжок и слабая техника.