Чёрный кабинет: Записки тайного цензора МГБ - Авзегер Леопольд

— Не поминайте лихом!

Вот и поминаю я добром добрых людей, нашедших в тяжкое для меня время хотя бы слово утешения.

После завершения всех дел уволилась с работы моя жена. Наступил день отъезда. Я был рад прощанию с Читой. Нет худа без добра, как говорят в народе. Я потерял "хорошую работу?" Черт с ней вместе со всеми собачьими обязанностями, которые она на меня накладывала! Найду другую. Зато я приобрел свободу. Не будет больше надобности прятаться, таиться, лгать, изворачиваться. Больше у меня не будет двойной жизни. Я могу ехать куда глаза глядят, и никто не вправе мне указывать, что делать, а что не делать. В выигрыше оказался я, а милые органы — в явном проигрыше. Пусть еще поищут таких дураков, как я, готовых трудиться день и ночь, не пьянствующих, не бегающих за бабами. А в перспективе у меня нечто такое… Дай только Бог, чтоб все задуманное исполнилось!

Родной Дрогобыч встретил меня с прохладцей. Конечно же, антисемитизм разгуливал и здесь, и потребовалось два месяца, пока горком партии направил меня как коммуниста на работу — заместителем председателя артели "Шкиряник".

"Шкиряник" так "Шкиряник"! Почему нет? В начальстве хожу. Ведь вот какую оплошность допустили органы: с работы меня турнули, а из партии нет. Стало быть, я еще в привилегированных, устраиваюсь с помощью горкома — скрежеща зубами, он обязан меня, еврея, пристроить. Не волнуйтесь, товарищи большевики, недолго я вам еще буду мозолить глаза!

Теперь я был совершенно другим человеком. Уроки, преподанные партией и органами, пошли мне впрок: к работе я относился без малейшего энтузиазма, никакой инициативы не проявлял, копил силы и деньги для "последнего и решительного боя".

Многие задавали мне вопрос: как это меня, бывшего негласного сотрудника советских органов государственной безопасности, выпустили за рубеж страны социализма? Как это посчастливилось мне получить разрешение на выезд? Ведь таких, слишком много знающих, они не выпускают!

Все верно. Мне и самому порой кажется, что только Божий промысел помог мне. Впрочем, существует еще и такое понятие, как еврейская хитрость, которая, ей-Богу же, переборит знаменитую русскую смекалку. Но все это софизмы. На деле же бывают моменты, когда решаются самые, казалось бы, неразрешимые вопросы. Надо лишь уметь выбрать момент, знать ходы и выходы.

Так вот, советским людям должно быть хорошо известно, что в политике первого в мире социалистического государства, благодаря "мудрости" вождей, подобных недоброй памяти И. В. Сталину, случались виражи, которые ни один здравомыслящий человек не в состоянии был бы предугадать. Вот пример. Кто мог знать в 1939 году, что вождь мирового пролетариата заключит позорную сделку со своим злейшим врагом — вождем мирового фашизма, что два хищника растерзают лакомую добычу — Польшу, а потом насмерть передерутся?

Кратко проанализируем положение в СССР в 1956 году. Период хрущевской либерализации в стране. Одновременно — советская интервенция в Венгрию, где было жестоко подавлено вооруженное восстание маленького, но гордого и свободолюбивого народа. А тут еще волнения в вечно неспокойной Польше, вследствие которых к власти пришел Гомулка. Стремясь успокоить разбушевавшихся "братьев", Советский Союз торопливо и необдуманно (думаю, впоследствии советские вожди не раз кусали себе локти за этот опрометчивый шаг) подписал соглашение с Польшей. Один из пунктов этого соглашения говорил о репатриации в Польшу всех ее бывших граждан польской и еврейской национальности (слава тебе, Гомулка!), проживавших до 1939 года в Речи Посполитой, которым по разным причинам не разрешали до тех пор вернуться на родину или у которых возможности для этого не имелось. Советский Союз брал на себя торжественное обязательство облегчить и ускорить репатриацию всех желающих.

Ну конечно же, я — первый среди желающих принять прежнее польское подданство. Это ж первый шаг на пути к осуществлению моего заветного плана!

После предварительной информации в ОВИРе я официально подал все документы на выезд в "братскую Польшу" и довольно быстро получил заветное разрешение.

Должен сказать: когда я подавал свои документы, у меня не было ни малейшей гарантии, что и меня, бывшего тайного цензора, выпустят на основании соглашения о репатриации. Помните анекдотик: "Граждане, желающие выехать в Израиль, внимание! Поезд на Магадан отправляется через десять минут со второго пути!" Разве не могли родные органы и мне организовать поездочку не на Запад, а на Восток?

Для того, чтобы понять, почему этого не произошло, необходимо сказать еще несколько слов об обстановке, сложившейся в то время в СССР. Шел 1957 год. "Оттепель" была в разгаре.

И хотя она не была такая, как ожидали, но все же без нее не было бы восстания в Венгрии, волнений в Польше. Да и в СССР КГБ потерял на время свою прежнюю силу, его сотрудники трепетали перед сыпавшимися на них обвинениями в беззакониях и других преступлениях. В его рядах появилась неуверенность, даже растерянность, а это наложило печать на последующие события… Во избежание лишних осложнений, никто из них не решался брать на себя ответственность за нарушение такого важного документа, как соглашение с братской страной. Вот почему они сейчас старались быть только исполнителями приказов и это соглашение добросовестно выполнялось. Конечно же, подписывая соглашение, советские руководители не предполагали, что среди желающих "репатриироваться" могут оказаться такие птички, как я. Вне всякого сомнения, КГБ знал о моей прошлой деятельности и не был заинтересован в моем выезде из СССР, ведь я знал все о "черных кабинетах", и нельзя было допустить, чтобы вместе со мной уплыли за рубеж и сведения об этом секретнейшем учреждении. Вся дальнейшая деятельность КГБ свидетельствует о том, что он понял свою ошибку и пытался ее исправить. Мне все же удалось обхитрить их. Есть же и подлинное еврейское счастье, а не только то, горькое, о котором столько сказано и написано…

Своим выездом за пределы СССР я не преследовал цель повышения своего жизненного уровня. В Союзе я жил в достатке как в годы моей службы в цензуре, так и в годы моего пребывания на ответственном посту в блаженной памяти артели "Шкиряник". Хо-хо-хо! В переводе с украинского это слово буквально означает "шкурник", хотя следует под ним подразумевать другое, более почетное понятие, а именно — "кожевенник". Нет, шкурником я никогда не был. Более того, подавая документы на выезд, я хорошо понимал, что нигде не буду жить в таком достатке, как в Советском Союзе. Но не хлебом же единым жив человек, черт возьми! Невозможно, нестерпимо жутко жить постоянно под микроскопом неких "высших сил", которым мало того, что они следят за твоими действиями, им еще и образ твоих мыслей важен. А чтобы изучить его, у них есть все возможности, уж это-то я прекрасно знал на своем собственном редчайшем опыте.

К тому же, я знал, что из Польши евреи могут свободно выехать в Израиль. А ну как повезет и мне! После всего пережитого очутиться в подлинно демократической стране, где без боязни можно делать и говорить все, что хочешь, не опасаясь никаких последствий. Да не в какой-нибудь, а в собственной, еврейской стране предков. Я не знаю ее языка, что ж, придется учиться. Может, Бог даст, дети будут, так пусть растут вдали от ужасов советского тоталитаризма, от всевидящего ока КГБ.

Забегая вперед, скажу, что мои надежды полностью оправдались. Более двух десятков лет прожил я в этой стране, и никто ни разу не спросил меня о том, где я раньше работал, чем занимался, каковы мои политические взгляды. Никогда и нигде я не заполнял унизительных анкет, не писал униженных заявлений, не ждал разрешения на прописку… Вот когда я понял, в: каком кошмаре провел семнадцать лет жизни в СССР!

После получения разрешения на выезд, в соответствии с установленным порядком я явился в горком партии, где сдал свой партийный билет. Тогда-то секретарь горкома и прочитал мне свою глуповатую лекцию о необходимости говорить правду, только правду о Советском Союзе. Надеюсь, никто не упрекнет меня в том, что я отнесся без должного внимания к его наказу.