А время шло. Отказ следовал за отказом. Отчаявшись, я надумал было пойти на хитрость: купить туристическую путевку куда-нибудь в Австрию или Италию и, выехав, попросить политическое убежище. Записался, стал ждать, наконец сообщили мне, чтоб я готовился к отъезду. И вдруг, буквально в последнюю минуту, позвонили из туристического бюро и сообщили, что в выезде мне отказано, а деньги я в любой момент могу получить обратно. О, родной почерк МГБ — КГБ!
Вот таким образом милые органы целых девять лет крепко держали меня в своих лапах. Помог мне… антисемитизм. Кончилось бесславное царствование Гомулки, началось бесславное правление Герека, а с ним большая волна антисемитизма в народной Польше. В ход пошли испытанные методы черносотенцев всех времен и народов: евреи — шпионы, евреи — пятая колонна сионизма и империализма." И я, наконец, получил долгожданное разрешение на выезд в Израиль!
Что случилось? Почему теперь — да, а девять лет — нет? Не знаю. Не исключено, что даже польским властям не была известна истинная причина необходимости "не пущать" меня. Советские коллеги просили, верно, но ведь всех "жидеков" сейчас вытуривают коленкой под зад, отчего же и этого не выпихнуть? Меньше чесночной вони в стране останется!
О неразумное, но вечное, как мир, племя антисемитов! Только в евреях вы видите корень всех зол. Что ж, взгляните на сегодняшнюю Польшу, чистенькую, стерильную, на 99,99 процента свободную от "жидеков". Обрела ли она свое счастье? Рада бы теперь "Солидарность" солидаризироваться с евреями, да где они? Впрочем, почти полное отсутствие евреев нисколько не смущает наполеончика Ярузельского и его прокоммунистическую гомкомпанию: все равно евреи виноваты! Оставшиеся и их пособники из Соединенных Штатов, Израиля и других стран Запада. Тоже ведь родной почерк неутомимого по части подлостей МГБ — КГБ".
х х х
Возможно, мои мемуары кое-кому покажутся не особенно интересными, не особенно сенсационными: еще одна исповедь, скажут, еще один "винтик" советской политической машины, вырвавшийся из нее и свидетельствующий против нее. Все верно. Я никогда не стремился быть и не был большим человеком, не имел отношения к так называемой большой политике. Но "винтиком" был. Из тех, на которых держится эта чудовищная машина. Я находился внутри нее и лучше, чем кто бы то ни было, знаю ей цену. Мои записки — тому свидетельство. То, что до сих пор оставалось предметом догадок, сегодня предано мною широкой гласности — структура, методы и формы деятельности советского "черного кабинета".
Я уверен, придет день, народы СССР свергнут своих угнетателей, сведут счеты с главными преступниками страны, убийцами миллионов, и обретут ту свободу, которой пользуюсь в Израиле я, бывший тайный цензор МГБ, ныне простой, скромный токарь-пенсионер Леопольд Авзегер. Поскольку до того великого дня я не доживу, — оставляю для будущих судей коммунистического тоталитаризма вот эти мои записки, которые и прошу приобщить к делу в качестве неоспоримых вещественных доказательств.
