«Я мечтал, чтобы в фильме все крутилось вокруг радио, – говорил Левинсон. – Здесь у Робина все могло получиться великолепно, хотя в фильме он это никогда не делал, но у него были для этого все данные».
Мнение остальных относительно Робина для Левинсона в данном случае было не важно. «В данный конкретный момент – это прозвучит безумно – все были против, – говорил он. – Все выглядело так: у него есть фильмы, они не очень хорошие. Безумие опять звать Робина Уильямса. Я это слышал постоянно. ”Зачем вы снимаете фильм с Робином Уильямсом? Из этого ничего не выйдет“. Но я для себя уже все решил».
«Иногда приходилось говорить: ”Ладно-ладно, я тебя услышал“, – продолжал Левинсон. – но мое мнение оставалось прежним. Я был уверен, что Робин невероятно талантливый актер, просто надо показать его с правильной стороны. Именно этим я и собирался заняться».
В качестве демонстрации концепции фильма и возможности для Робина опробовать роль Кронауэр, они с Левинсоном сняли несколько пробных кадров в Лос-Анджелесе, чтобы их можно было использовать в качестве трейлера. На черном экране последовательно появляются слова:
Вьетнам 1965
Каждое утро военный диджей Адриан Кронауэр выходит в эфир
Его миссия:
Отправить войска на работу
С улыбками на лицах.
Сначала мы слышим хлопки в ладоши и эмоциональный припев из песни группы Four Seasons – Walk Like a Man, а затем яростный голос Робина: «Доооброе утро, Вьетнам! А это была песня Фрэнки Валли и группы Four Seasons – Walk Like a Man. Спасибо, Фрэнки. Отвечает сам себе высоким голосом: ”Спасибо, Адриан“. Мы идем к вам. Сейчас 6 утра. Йухууу! Не плохое время суток, особенно если ты цыпленок. Погода сегодня жаркая. Вечером жаркая. Завтра жаркая. И дальше уже догадались? Сюрприз! Завтра вечером тоже жарко».
В студии темнеет, камера перемещается из одного угла в другой и в итоге находит Робина в одиночестве в своей будке, на нем наушники и куртка ВВС США с нашивкой с именем «Кронуа», а на пульте американский флаг.
Потом было еще пару шуток от Робина: «Я тут обнаружил интересное совпадение. Хошимин. Полковник Сандерс. Может, этот тот же человек? Вау. Вам судить. Линия открыта. Звоните», – и начинает петь «Silent Night» голосом Этель Мерман, прежде чем сцена заканчивается песней Ареты Франклин «Respect».
В трейлере, отснятом Левинсоном для того, чтобы распространить его летом 1987 года в кинотеатрах еще до появления официальных постеров, был добавлен титульный кадр, в котором синими в военном стиле буквами на черном фоне было написано:
Робин Уильямс
ДОБРОЕ УТРО, ВЬЕТНАМ
А ниже маленькими белыми буквами основная фраза: ВЫЙДЕТ НА РОЖДЕСТВО.
Это были очень амбициозные планы относительно фильма, который еще не существовал, даже несмотря на бюджет в 14 миллионов долларов. Его надо было отснять за три с половиной месяца, но Левинсон полностью доверял Робину после того, как увидел некоторые сцены в его исполнении. «Прямо тогда я понял, что все будет отлично», – сказал он.
В результате летом Робин и его съемочная группа начали работу над фильмом «Доброе утро, Вьетнам» в Бангкоке, который будет изображать Сайгон. Температура воздуха достигала 110 градусов и выше, а велосипедное движение соседствовало с импровизированными военными процессиями. Робин восхищался непреходящим и нестареющим образом жизни Бангкока, богато украшенными буддийскими храмами, которые, казалось, были повсюду, и детьми, которые подбегали к нему на улицах и называли его ling – то есть обезьяной – когда хватались за его волосатые руки. Для съемок сцен в сельской местности группа отправлялась в тропические леса провинции Пхукет, пользуясь при этом нарисованными картами с пометками типа «последний участок дороги грязный» и «животные – козы, коровы, буйволы в кадре в 07.00».
Тем не менее некоторое стереотипное мышление о жизни Бангкока остановило Робина от того, чтобы взять с собой на съемки Зака. «Нам рассказывали столько ужасных историй, – говорил Робин, – что я боялся за него. Хотя сам Бангкок достаточно чистый город с учетом того, что в нем проживает около 300 000 проституток».
Однако он путешествовал с Маршей, которая теперь была его постоянным помощником и незаменимым партнером при планировании съемок. За несколько недель до их поездки в Тайланд Робин стал изучать подробности Вьетнамской войны, культуры и языка, которые были доступны военному персоналу того времени. Когда Робин размышлял над образом Кронуа, историк-консультант провел для него расследование, которое состояло из копий страниц учебников, списков телевизионных шоу, транслировавшихся в тот период («Бонанца», «Деревенщина из Беверли-Хиллз», «Гомер Куча, морпех»), и телевизионных фильмов («Мэри Поппинс», «Голдфингер»), на которые мог бы опереться Робин, а также таблицы с жаргонными, грубыми словами, которые употребляли американские военные, при этом здесь «месть Хошимину» означала «дерьмо» (после приема таблеток от малярии), «белые мыши» – вьетнамские полицейские, а первым правилом сайгонский барных девушек было: «Нет чая, нет разговоров; нет денег, нет сладкого».
Обучение Робина продолжалось каждый день после съемок, когда они с Маршей возвращались в отель, где обрабатывали материал. Надо было, чтобы сцены выглядели спонтанно, словно Кронуа делал это по ходу, но для этого Робину нужны были десятки и десятки заготовленных фраз, которые он уже опробовал, а также несчетное количество шуточек, которые могли бы понадобиться, если что-то пойдет не так. В Бангкоке не было клубов, где бы он мог потренироваться, поэтому его зрителем, а также тренером и соавтором стала Марша.
Вместе они заполняли тетради неразборчивым почерком Робина, а также более аккуратным курсивом Марши, это были записи их попыток облечь поток сознания Робина в нечто удобоваримое. Порой это были просто напоминалки Робина самому себе (никакой психоделики или души… Kinks, Beatles, CCR, DC5, топ 40) или же имена персонажей, которые он создавал, чтобы над ними мог подшучивать Кронуа («Ханой Ханна», «Марвин Арвин»). Порой они с Маршей записывали заголовки реальных новостей, которые мог озвучить Кронуа во время вещания, чтобы заполнить пустоты в эфире («Река Миссисипи провалась через защитную дамбу – когда ее спросили, она сказала…», «Папа Павел VI назвал имена 27 новых кардиналов, поднявших колледж на рекордное 103 место», «Однажды я надеюсь набрать свою собственную футбольную команду»). Названия песен, проигрываемых Кронуа, также были разбавлены шутками, обычно о непривлекательности дочерей президента Линдона Джонсона.
Конечно, даже имея в своем распоряжении весь материал, его еще надо было сыграть.
Речь Кронуа, занявшая в фильме всего двенадцать минут, снималась в Бангкоке на протяжении нескольких дней. Планировалось, что Робин снимется в одном дубле, они с Левинсоном его отсмотрят, после чего Робин снимется еще в одном дубле, учитывая внесенные поправки. «Я мог сказать: ”То, что ты сделал, реально неплохо, но можно сделать это немного короче?“ – вспоминает Левинсон. «А может это попробуешь? А давай так, или так, а еще вот так. А потом он добавлял что-то новое – классную вещь! – и сцена получалась совсем иной».
Робин мог шутить без каких-либо указаний. Всего за один дубль, длящийся четыре с половиной минуты, он у микрофона либо декламировал, либо импровизировал на тему того, как папа римский служит мессу на идише (это сцену он исполнял, пародируя голос Джорджа Джессела), как Ватикан предлагает свои собственные средства по уходу за собой (здесь он в качестве ключевых слов использует «мыло на веревке» (soap on a rope) и «папа на веревке» (pope on a rope). О том, что на самом деле Либераче – это пропавшая русская принцесса Анастасия, а Линдон Джонсон заявляет, что его дочери – вымирающий вид, музыка Этель Мерман используется, чтобы создать помехи для русских радаров, а Гомер Куча возвращается во Вьетнам после отпуска в Тайланде. О первом пуэрториканском игроке в НХЛ, и о том, что Ку Клукс Клан подает в суд на Каспера, самое дружелюбное привидение. О том, что Великобритания признает Сингапур («Эй, минуточку, а разве мы не встречались в прошлом году на мицве в баре ”Файнберг“?»), а Уолтер Кронкайт работал заместителем метеоролога («Сегодня на улице жарко и дерьмово»).
