Бюджет фильма составил мизерные 1,6 миллиона долларов плюс грант независимой организации National Endowment for the Humanities, поэтому съемки фильма нельзя было откладывать, даже когда город накрыл ураган. Но он дал Робину возможность вложить свою душу и сердце в образ Вильгельма, поработать с Филдером Куком и сняться в одном фильме с Джерри Стиллером и Джозефом Уайзменом. Уайзман сыграл преуспевающего властного отца Вильгельма, который упрекает его за то, что последний бросил колледж и отправился в Голливуд за голубой мечтой, а не занялся карьерой, которая приносила бы стабильный финансовый доход.
«Ты хочешь гордиться собой? – ворчал на него отец во время одного из таких споров. – Иметь достаточно денег на счету… Позволь я скажу тебе, Вилки. Знаешь, кто ты в этом мире без денег? Никто. Абсолютное ничтожество».
Когда отец спрашивает, чего от него хотят, Робин в роли Вильгельма не выдерживает: «Чего я от тебя хочу? – говорит он, чуть не плача. – Помощи. Сострадания. Когда ты видишь, как я из-за всего этого мучаюсь… Пожалуйста, пап».
Осознавая, что его отец умрет раньше него, Вильгельм говорит без эмоций: «Не честно же, да, сэр? Лучший из нас, более полезный и тот, кем больше восхищаются, покинет этот мир первым».
Для Робина, чувствовавшего родство с Томми Вильгельмом и его экзистенциальным кризисом, фильм «Захватить день» стал эмоциональной разрядкой, тем местом, где он мог отработать неразрешенный конфликт со своим собственным отцом. «Думаю, что существует неописуемое чувство, когда ты всем этим наслаждаешься и не можешь отпустить, – рассказывал он. – Ты начинаешь ценить жизнь, когда заканчиваешь работу над катартической сценой, после которой смотришь на свою жизнь и свои отношения по другим углом. Я бы с удовольствием сейчас пошел домой и сказал отцу: ”Пап, я люблю тебя, пойдем поиграем в футбол“.
Фильм должны были показать по PBS, хотя на протяжении всего 1986 года предпринимались попытки показать его на кинофестивалях и передать права на дистрибьюцию для показа в кинотеатрах США. Но этого не произошло, отчасти из-за скромного бюджета и очевидно дешевых декораций, а отчасти из-за опасения, что Робин больше не может сделать из фильма хит. Когда «Захватить день» показали по PBS в апреле 1987 года, The New York Times назвала его «фиаско из-за неправильно подобранных актеров. С самой первой сцены Робин выпадал из роли, жалостно хныкал тогда, когда не корчил рожи. Нет никакой индивидуальности или оригинальности. Он с самого начала невменяемый. Нет драмы. И результат – предрешенный исход».
К этому времени Робин сделал собственные выводы, что теперь он не в числе тех актеров, которые сами себе могут выбирать проект, и смирился со своим будущим. «Вы просто скользите по цепочке комедии, где перечислены люди, кому дадут сценарий, – говорил он. – Она существует. На самом верху Эдди Мерфи, Билл (Мюррей) и Стив (Миллер). Полагаю, на следующем уровне Том Хенкс, я, Джон Кенди – таких много». А когда Робин погружался в размышления еще глубже, то говорил: «Нужно снова пробиваться или придумывать персонажей – иначе придется больно падать».
Когда-то Уильямс был нарасхват. «Было недурно, – говорил он. – Но быть не настолько востребованным тоже не трагедия. Теперь я предпочитаю тишину».
На самом деле, Робин просто выжидал. Чуть позже должен был осуществиться проект, который готовился на протяжении многих лет. Начиная с 1979 года, Адриан Кронауэр, ветеран ВВС США, пытался продать телевизионный ситком о своем опыте работы в качестве диск-жокея на Радио Вооруженных Сил в утренней программе «Dawn Buster», которую он вел во Вьетнаме в середине 1960-х годов. Напредставляв себе нечто среднее между «МЭШ» и «Радио Цинциннати», Кронауэр стремился изобразить свою версию Сайгона и Вьетнамской войны до того, как они ушли в никуда.
«Когда я туда приехал, Сайгон был сонной маленькой французской колонией, а когда уезжал оттуда, это был кошмар, – рассказывал Кронауэр. – Сюда шел массовый приток войск, орудий и денег. Ко времени моего отъезда экономика была разрушена. Движение нерегулируемое. Господствовал черный рынок. Было очень интересно наблюдать это в такой короткий срок – всего один год».
Более поздняя вариация Кронауэра, написанная в качестве телевизионного фильма, была выбрана менеджером Робина Ларри Брэзнером, который разобрал этот фильм на части и заново собрал так, чтобы он соответствовал запросам его клиента. Мич Марковиц, сценарист, который занялся переработкой произведения Кронауэра для Робина, говорил, что у него были очень скудные инструкции на сей счет.
«Не так-то много было рассказано об идее фильма, – говорил Марковиц, написавший «МЭШ» и другие ситкомы. – Помню, что я сказал Ларри: ”У меня нет ни малейшего представления о том, что вам нужно. Но мне необходимо знать твое мнение на сей счет, тогда я пойду и напишу сценарий“. Он ответил: ”Окей, диск-жокей, Вьетнам и девушка. Немного романтики. И брат – ее брат, похожий на представителя Viet Cong“. Я сказал: ”Все понятно“».
В сценарии фильма «Доброе утро, Вьетнам» Марковица, персонаж Кронауэра, приезжает в Сайгон. В первый раз он появляется перед зрителем после перелета из Греции «обалдевший, с безумной, будто после анестезии улыбкой, на нем зеркальные очки, сандалии, кофта с надписью «Hiya» (Приветики!), связанный не обязательно его бабушкой шарф, ямайские штаны из мешковины, шляпа ВВС США и греческая крестьянская рубаха, испачканная соками из разных стран». Первой фразой, после того, как главный герой прилетел, посмотрел на солнце и всех остальных, с которых пот катил градом, стала: «Думаю, это мне здесь не понадобится». И снял шарф.
Буйный, но милый персонаж Кронауэра кардинально меняет скучную военную радиостанцию, куда его определили, влюбляется в уроженку Сайгона и узнает, что ее брат член Viet Cong, который заставляет героя отказаться от своей должности и уйти в почетную отставку. В сценарии было несколько сцен, где главный герой изображен в диджейской будке, там он крутит пластинки и выдает смешные комментарии. Естественно, эти сцены были возможностью для Робина продемонстрировать свой талант в импровизации, хотя и не отражали полноценно характер самого Кронауэра.
О Кронауэре Робин говорил: «Он прямой парень, похожий на судью Борка. В реальной жизни Кронауэр никогда не делал ничего из ряда вон выходящего. Он был свидетелем бомбардировки Сайгона, хотел об этом доложить, но ему запретили, и он подчинился. Адриан не хотел идти против системы, потому что за это дерьмо могли и посадить. Поэтому мы добавили в фильм некоторый драматический компонент».
«Но он играл рок-н-ролл, он перевоплощался, чтобы делать стандартные армейские объявления, а его слова ”Дооооброе утро, Вьетнам“ стали его визитной карточкой, – рассказывал Робин. – И он всегда знал, услышали ли его солдаты на поле боя, потому что в ответ они кричали: "Иди к черту, Кронауэр!"»
«Доброе утро, Вьетнам» снимался на Paramount, и руководство хотело, чтобы это была комедия, без драмы и политической составляющей. Поэтому сценарий переходил от студии к студии и в итоге оказался в Disney, где им занялся Джеффри Катценберг, бывший исполнительный директор Paramount, который рассмотрел в этом проекте потенциал для создаваемого в то время подразделения Touchstone, ориентированного на взрослого зрителя.
Режиссер Барри Левинсон заканчивал работу над фильмом «Алюминиевые человечки» для Touchstone, когда ему предложили еще поработать над «Доброе утро, Вьетнам». Левинсон сам когда-то выступал в стиле стендап и импровизации и еще до появления Робина был членом Comedy Store Players. Они с Робином также воспользовались услугами Майкла Овитца, влиятельного соучредителя Creative Artists Agency, который пристраивал фильмы и занимался зарплатой актеров. В это время команда Rollins Joffe продолжала заниматься повседневной карьерой Робина и добывать для него материал. Хотя раньше их пути не пересекались, Левинсон с легкостью представлял, как Уильямс доминирует на экране с помощью своего голоса и воображения.
