Робин Уильямс. Грустный комик, который заставил мир смеяться - Ицкофф Дэйв

Марша была согласна, что такая концовка фильма делает его похожим на сказку о Золушке со счастливым концом, «но очень сильно отрывает его от реальности, существующей во всем мире и в нашей стране, с точки зрения развода и того, что происходит на самом деле».

Робин и Марша долго спорили относительно концовки фильма, при которой главные герои в итоге остаются в хороших отношениях, но не сходятся снова. «Абсолютно все – менеджеры, агенты, съемочная группа – утверждали, что зрители захотят, чтобы Дэниель и Миранда были вместе, или же чтобы ситуация осталась недосказанной», – рассказывала Марша. А потом добавила: «Когда два человека не подходят друг другу, они не принадлежат друг другу и не могут быть вместе».

Робин затрагивал эту тему со своим психологом, когда распался его брак с Валери, поэтому он особенно переживал, что воссоединение родителей в фильме будет выглядеть неправдоподобно. «Многие психологи могут вам рассказать одну и ту же историю о детях разведенных родителей, – говорил Робин, – и все психологи против, чтобы дети запоминали это. Когда они спрашивают детей: ”Ты помнишь своих папу и маму вместе?“, дети, как правило, отвечают отрицательно».

Он спорил, что «Миссис Даутфайр» должен быть фильмом о семейных ценностях. «После развода многие отцы сдаются. Как правило, они говорят: ”Я люблю своего сына“, а затем исчезают. Если повезет, отец становится дядей. Но самое странное, что он нуждается в своих детях так же, как они нуждаются в нем».

Во время работы над фильмом в конце зимы, весной и в начале лета 1993 года Робин провел сорок один съемочный день в экипировке образа Евфгении Даутфайр, – милой, деловой вдовы с шотландским акцентом и узнаваемым блеском синих глаз. С этой целью сценарий Робина был поделен на две части: первая (1) – в роли Дэниеля Хилларда и вторая (1А) – в роли миссис Даутфайр.

Превращение лица Робина в лицо женского персонажа, а на самом деле создание маски, состоящей из восьми латексных частей, а затем ее покрытие многочисленными слоями розовой краски, схожей с цветом кожи, занимало у визажиста Грега Кэннома около четырех часов. Постепенно этот процесс стал составлять часа три – по мере того, как все уже привыкли и набили руку. Затем гримировали руки Робина, и он влезал в костюм тела миссис Даутфайр «из спандекса и бобов», как он его сам описывал, в котором он себя чувствовал «как перемещающееся кресло-мешок».

На пробных кадрах от 8 марта можно увидеть, как еще до начала сцены Робин играет в колготках и подвязках, которые царапали ему ногу, и в других странных одеяниях, которые его попросили надеть. На нем еще пока нет огромных очков, которые станут частью образа миссис Даутфайр, а лицо кажется раздутым и тяжелым. Робин пока говорит с более мягким и аутентичным акцентом (то есть менее мультяшным), нежели в итоге будет разговаривать его персонаж. «Привееет, – говорит он. – Приятно познакомиться. Я Евфгения Даутфайр и я очень… извините…», – в этот момент у него изо рта выпадает вставная челюсть.

В коротких сценах с детьми и с удостоенной премии «Оскар» Салли Филд, игравшей роль его жены Миранды, Робин часто импровизировал. Еще он рассказывал, как протестировал свой образ в секс-шопе Сан-Франциско. «Я решил купить фаллоимитатор с двумя головками, – рассказывал он. – Пришел и говорю: ”Да, вон тот справа, тот большой. А есть какой-нибудь без вен?“ В итоге продавец меня узнал и выгнал: ”Робин, убирайся отсюда, мудак!“»

Актер рассказывал: «Сначала я стал говорить голосом, похожим на Маргарет Тэтчер, но понял, что такой голос перепугает ребенка до смерти: ”Ложись спать, иначе мамочка выстрелит крылатой ракетой“. Опираясь на недавний опыт общения, он позаимствовал вокальные характеристики у Марит Аллен, своего художника по костюмам, и Билла Форсайта, шотландского режиссера, снявшего фильм «Быть человеком», что в итоге сложилось в неповторимый голос его персонажа.

Вся эта подготовка была необходима Робину для создания его альтер эго, которое могло обмануть даже Маршу, которая чувствовала, насколько он вкладывается в этот образ. «Единственное, что я могу сказать, это то, что он пропитан образом этой шестидесятипятилетней женщины, – говорила Марша. – Теперь он не тот человек, которого я знала. Он стал женщиной. Я на самом деле чувствую, что разговариваю не с ним, даже когда он говорит своим голосом». Однако образ не прошел проверку у младшего ребенка Робина: журналистка Лилиан Росс как-то написала о своем посещении съемочной площадки «Миссис Даутфайр»: «Младенцев не обмануть, полуторогодовалый сын Робина Коди Уильямс, увидев отца в гриме, закричал ему ”Папа!“».

Естественно, Робин в полной мере воспользовался возможностью поимпровизировать в фильме как в роли миссис Даутфайр, так и в роли Дэниеля Хилларда. Он сделал более десятка дублей, чтобы снять сцену, где Дэниель, пытаясь получить работу в образе миссис Даутфайр, приходит к Миранде, предварительно попытав свое счастье у других кандидатов. «Я была в группе под названием Bloodlust, а после работала татуировщиком на Маркет-стрит и в фармацевтической компании. Если у детей будут проблемы со сном, то у меня для них кое-что есть. Какое-то время я работала бальзамировщиком, а после этого занималась борьбой». Также он испробовал несколько шуток в сцене, где он, забыв про анатомические особенности строения женского тела, нечаянно поджигает накладную грудь миссис Даутфайр, наклонясь над плитой: «У меня горят сиськи. Нужно поменять имя на миссис Кечфаер (от англ. Catchfi re – ловец огня)». Но оставили такую реплику: «Мой первый день в качестве женщины, а я уже вся искрюсь».

В некоторых местах Робин переработал сценарий, сделав язык более естественным и свойственным для него, а темы – в большей мере отражающими его чувства. К концу фильма Миранда с Дэниелем предстают перед судом, это происходит после того, как обман Дэниеля раскрыт, теперь Миранда настаивает на том, чтобы лишить его права даже раз в неделю видеться с детьми. В сценарии ответ Робина звучит так: «Я бы хотел извиниться за свое поведение. Правда. Но они ведь и мои дети».

Робин сделал пометку, что эти строчки надо удалить, а вместо них вышло: «Пойми, я никогда не был ничем одержим. Но вдруг появляется ребенок. И сразу же словно кто-то вырывает твое сердце и кладет его в люльку».

Затем от руки он добавил еще несколько отрывочных комментариев: «Я ссылаюсь на невменяемость с объяснениями, что дети – это та привязанность, которая возникает в момент их рождения, и что я с ума по ним схожу с этого момента».

Речь его продолжается: «Я менял им подгузники, разыскивал их мобильники, охлаждал их торты на день рождения. Я был мамой в песне «Mommy and Me’s». Я гулял с ними на кишащих сплетнями детских площадках. Я водил их к зубному. Держал их, когда им накладывал швы».

А из следующей реплики Робин убрал слово «чертов»: «Я был чертовой зубной феей», и написал несколько альтернативных фраз, где говорилось, что «он оставался с ними на всю ночь, когда у них была температура» и «я бы их и грудью кормил, но тогда они бы подавились комочками спутанных волос».

По сценарию в этой части сцены Дэниель должен говорить чувственным голосом: «Я тебя умоляю. Пожалуйста. Не отнимай их у меня». Робин еще добавил: «Я им нужен так же, как они мне».

Робин стал своим экранным детям кем-то вроде суррогатного отца. Он громко смеялся, когда Мара Уилсон, не по годам развитая пятилетняя девочка, сыгравшая роль его младшей дочери, хвасталась ему, что знает, что такое секс, а для Лизы Якуб, сыгравшей его старшую дочь, он написал в школу очень страстное письмо после того, как ее исключили из школы за то, что она очень много времени проводит на съемках. «Ученица ее уровня и таланта не должна быть ограничена стенами школы, она должна познавать мир и за ее пределами – даже через работу», – писал Робин. Директор школы повесил письмо в своем кабинете, но не позволил Лизе вернуться.

В любых крошечных и незначительных моментах «Миссис Даутфайр» Робин и Марша задействовали своих друзей и родственников, надо только знать, где искать. Помощником продюсера работала племянница Марши Дженнифер Гарсес, а в кадре в качестве шеф-повара снялся Дэн Спенсер, муж помощницы Робина Ребекки; Рик Овертон, стендап-комик и товарищ Робина с 1980 года, сыграл роль метрдотеля, а сводный брат Робина Тодд получил роль бармена у бассейна и в заключительных тирах значился под псевдонимом «Доктор Жаба».