В декабре 2001 года Робин выступил с серией концертов в Bimbo’s 365 Club, небольшом ночном клубе Сан-Франциско, где опробовал свой новый набор сценок, который по времени изначально занимал около двух часов, но который он в итоге сократил до девяноста минут. В первой половине 2002 года он поехал с этим концертом на гастроли по стране, где они с Дэвидом Штейнбергом дорабатывали материал, а Питер Эшер записывал его выступления для альбома. Программа концерта лишь слегка менялась от города к городу: «Робин минут десять говорил о том городе, где он сейчас находился, – рассказывал Эшер, – эту информацию он получал от водителя лимузина по дороге в отель, от портье, от людей на стойке регистрации. Он выяснял о каком-нибудь спортивном скандале или о мэре, которому предъявили обвинение, и непременно эта новость появлялась в его выступлении».
Первые отзывы об этом туре не были обнадеживающими. После его концерта в Филадельфии один из критиков написал: «Сказать, что выступление Робина Уильямса… было сумбурным, это ничего не сказать». Хотя в отзыве и говорилось о «выдержке и дикой энергии» Робина, но также упоминалось, что «его афроамериканские и латиноамериканские персонажи порой коробили, особенно перед исключительно белой аудиторией». В заключении было сказано: «Два часа с Уильямсом изматывают, но его неоспоримым преимуществом остается стиль – пока до тебя дошло, что последняя шутка была не смешная, он произнес еще две после этой».
«Убить Смучи» тоже очень резко раскритиковали после его релиза 29 марта 2002 года. «The Washington Post» назвала его покаянием Робина за каждый «серьезный, жизнеутверждающий фильм, который он сделал за последнее десятилетие» и «особенно токсичным леденцом, который нравится только немногим избранным и пристрастным». Этот фильм собрал всего лишь 8 миллионов долларов. Через три года сотрудничества с Artists Management Group, компанией, которую основали его агенты Овитц и Менчелл, он снова вернулся к САА.
Фильм «Бессонница» стал более успешным, его релиз произошел 24 мая, и хотя его в основном рассматривали как проявление мастерства Пачино, Робин тоже не был оставлен в стороне. «Робин Уильямс стал неимоверным противовесом, – говорилось в «Slate». – Секрет в том, что он не делал ничего нового: основные черты остаются стабильными при бьющей фонтаном энергии». Не менее важно, что фильм был прибыльным и принес 67 миллионов дохода – не так уж много по меркам Робина, но вполне достаточно.
Выйдя на сцену Бродвейского театра в Нью-Йорке 14 июля для участия в прямой трансляции канала НВО, Робин был в боевом настроении. Ему нужно было что-то доказать. Артист был одет в рубашку с коротким рукавом в юго-западном стиле, сцена была практически пустая, на ней стояли исключительно бутылки с водой, которую он периодически пил. Над ним зависло изображение одного из его глаз. Несмотря на эту обстановку, Робин сказал зрителям: «Это будет не обычный вечер. Сегодня будет Шекспир». За этим последовало гневное, спонтанное выступление, не характерное для него своим отсутствием сосредоточенности и благодетельности.
Робин саркастически высказался относительно президента Джорджа Буша («Когда он говорит о деловой этике, это все равно, что прокаженный делает вам массаж – на самом деле не работает»), переработал свою шутку о Рональде и Нэнси Рейган («У. даже не разговаривает, пока Чейни пьет воду»). Еще были достаточно предсказуемые шутки о Билле Гейтсе, Марте Стюарт, Майке Тайсоне и Нью-Йорке Янкиз, а еще он похвалил женщин, за то, что они так легко одеты в такую холодную погоду: «Сиськи вышли на прогулку».
Шутки Робина по поводу последствий 11 сентября получились антиарабскими и антиисламскими: «Разбомбить бы афганцев до состояния каменного века, но не получится, потому что у них уже было обновление». Предложив разделить Иерусалим между религиозными группами, Робин сказал: «Евреи получат Хануку и Песах. Христиане – Рождество и Пасху. А мусульмане – Рамадан и другой праздник – Kaboom». Даже анекдот о его встрече с самцом гориллы, который общается на языке жестов, показался циничным и жестоким. Когда Робин вспоминал их объятия, он говорил: «Когда восьмисотфунтовая горилла хватает тебя за грудки, ты поневоле к ней прислушаешься».
Тем не менее, альбом «Robin Williams Live 2002», записанный во время этих гастролей, выиграл Грэмми. Когда Робин приложил свой трофей к уху, он воскликнул: «Боже мой, послушай! Слышно, как заканчивается моя карьера». В альбоме был бонус-трек под названием «The Grim Rapper», где Робин, изображая смерть, произносит такие стихи:
Ты потерял все свои жидкости, свой жизненный сок.
Пришло время, чтобы подготовиться к большой луже.
Что-то схожее критики заметили и в фильме «Фото за час», который наконец вышел в конце лета, но это Робина вполне устраивало. «Очень странно, когда Уильямс играет серьезные роли, он больше доверяет зрителям, чем когда снимается в комичных ролях, – писал Элвис Митчелл в «The New York Times». – Он не потеет над тем, чтобы снискать расположение зрителя за счет других его работ». В «Фото за час», говорил Митчелл, Робин «настолько хорош, что даже больно на него смотреть».
К этому времени Робин уже не гонялся за положительными рецензиями или конструктивной критикой. В октябре без лишнего пафоса он появился на авиабазе Баграм в Афганистане, прилетев сюда на внушающем ужас транспортном турбированном самолете С-1 30, после чего пересек длинные просторы коварной пыльной пустыни, чтобы оказаться в защитном укрытии этой базы. Оказавшись там с планом местности от Объединенных организаций обслуживания, он бродил по территории в бейсбольной кепке, солнечных очках фирмы Oakley и бриджах; подбадривал солдатов, фотографировался с ними, раздавал автографы, и, как они и мечтали услышать от него, во все горло орал «Дооооброе утро, Баграм!».
Будучи сыном ветерана войны и актером, чьи самые лучшие роли были в образе непокорного летчика, Робин чувствовал, что должен всеми силами и всеми возможными способами поддержать военных. «Я очень хотел попасть в Афганистан и на базы, чтобы рассказать им, что дома о них не забыли, а когда вернусь обратно, попросить людей не забывать их», – объяснял он.
Это был первый визит Робина в район боевых действий, и хотя эта поездка не изменила его мнения относительно моральной абсурдности войны, когда он видел людей, добровольно вызвавшихся в ней участвовать, то поражался их молодости. «Повсюду молодежь, – говорил он, – поэтому постоянно одна и та же мысль: ”Война – безумие“. Все смешалось: молодость, люди, их невероятная энергия, интеллект и преданность».
Робин путешествовал налегке, в сопровождении только своей ассистентки Ребекки Эрвин Спенсер, и когда ему хотелось выступить, то требовались только возвышенность, микрофон, один-два усилителя и полная комната благодарных солдат, которых не проблема была найти. Это были неподготовленные и сырые – очень сырые – номера, по десять-пятнадцать минут, с кучей шуток о мастурбации, виагре, о том, как напиться двумя кружками пива, и о его неослабевающем отвращении к президенту Бушу. «Дома все по-прежнему, – говорил он войскам. – Джордж учится говорить. А мы стараемся ему помочь».
Многие из тех моментов, которые казались такими отталкивающими и вульгарными во время его выступления на Бродвее, перед закаленными в боях войсками были самое оно – ведь они были далеки от деликатности и обтекаемых слов-эвфемизмов. «Я знаю, это не конец света, – говорил он толпе, – но отсюда вы можете его увидеть».
Это была одна из первых поездок Робина на Ближний Восток с Объединенными организациями обслуживания в течение следующих нескольких лет. В 2003 году он опять посетил Афганистан, а в декабре совершил свою первую поездку в Ирак, как раз, в то время там арестовали Саддама Хусейна. В 2004 году Робин вернулся на обе линии фронта, в 2007 году добавил к своему маршруту Кувейт, а в 2010 сделал большой тур по Ираку, Пакистану, Афганистану и Бахрейну. Но его первая поездка в Баграм и удивительная свобода навсегда остались для артиста особенными воспоминаниями. «Не было никаких ограничений, – рассказывал он. – Шоу были настоящими шоу. Здесь был только я… Здесь были самые лучшие зрители в моей жизни».
