Робин Уильямс. Грустный комик, который заставил мир смеяться - Ицкофф Дэйв

«Это пино-гри?», – спросил Робин. «Ты близок», – сказал Кристал себе под нос. «Знаешь, круто выйти после лечения и сразу же приехать в Лас-Вегас, – продолжал Робин. – Виски, шлюхи и стриптизерши, о мой бог!»

«Но, должно быть, приятно знать, что Эйфелева башня действительно существует», – сказал ему Кристал.

«Действительно здорово, у меня нет галлюцинаций», – сказал Робин дрожащим голосом.

Даже через месяцы бездействия взаимопонимание между Робином и Кристалом не потеряло своей динамичности, артист не стеснялся рассказывать о своих личных трудностях во время своих выступлений. Но основная часть шоу задействовала преимущественно молодые поколения комиков – Джона Стюарта, Стивена Кольбера, Луи Си Кея которые не черпали свое вдохновение у Робина, Кристала и Голдберг, и чьи выступления были циничными, что больше всего отвечало требованиям времени. Это был последний Comic Relief, в котором принял участие Робин.

Чтобы восстановиться, Робин поставил карьеру на паузу, после чего брался за все фильмы, что ему предлагали, чтобы снова приступить к работе. В том числе это были легкие комедии вроде «Лицензии на брак», где он сыграл сверхусердного священника, помогающего молодой паре, которая собралась вступить в брак, и «Август Раш» – драма, где он снимался в роли похожего на Фейгина персонажа, который обучал молодых бездомных музыкантов в Вашингтон-Сквер. Это стало показателем того, насколько низко пал Робин в профессиональном плане, и насколько нежелательным стало его имя, что даже критики не стеснялись в открытую негативно высказываться об этих картинах. Один из критиков писал о «Лицензии на брак»: «Есть несколько вещей, которые могут заставить зрителей сбежать от комедии, одна из них – это переигрывание Робина Уильямса», а другой вообще написал, что Робин «в этом фильме просто раздражает».

Релиз фильма «Лицензия на брак» летом 2007 года совпал с тем, что Робин уже год как не пил (на сей счет он пошутил: «По этому поводу можно пропустить стаканчик»), он с радостью отвечал на вопросы о фильме и о своей реабилитации. Уильямс не отрицал, что его зависимость останется с ним до конца его жизни, и он никогда не сможет ее полностью преодолеть: «Это всегда где-то здесь, – объяснял Робин. – Ты всегда немного боишься. Но сдаваться нельзя».

По понятным причинам он не распространялся о том, что происходило между ним и Маршей, пока они еще пытались разобраться, смогут ли сохранить свои отношения. Когда один из телеведущих неосторожно спросил его, в чем секрет, что они с Маршей в браке уже восемнадцать лет, Робин ответил: «Замечательная жена. Комику всегда трудно признать – это жена, которая не боится, что я обрету свободу в плане свободы выступления. Жена, которая просто необычайная. Без нее я был бы обречен. Я думаю, она для меня подарок». Когда в том же интервью его попросили сказать, кто не считает его смешным, он рефлексивно ответил: «Жена».

То лето, которое должно было стать этапом обновления и возрождения, было наполнено грустью, когда 14 августа сводный брат Робина Тодд умер от сердечного приступа. Ему было шестьдесят девять лет, и в памяти Робина он так навсегда и остался авантюрным, сказочным и бессмертным. Как сказал один из его коллег по виноделию: «Человек гнал по жизни со скоростью девяносто миль в час, пока не упал с обрыва. Он наслаждался каждой минутой своей жизни, вероятно, он теперь на небесах и прямо сейчас ест свой бутерброд с дополнительным беконом и смеется над нами». Робин согласился с ним, сказав, что Тодд, очевидно злоупотреблявший в свое время алкоголем, был человеком, «который оставил после себя большой след, или, как сказал его друг, оставил после себя целую дорогу». В течение следующих дней и месяцев Робин получал большое количество писем с соболезнованиями от друзей Тодда, посещавших те же бары, что и он, и даже от Валери, которая написала, что Тодда «высасывал из жизни все соки»: «Я надеюсь, ты сейчас наслаждаешься жизнью больше, а свою зависимость загнал в угол».

В конце года Робин переехал из их дома в Сан-Франциско, который Марша создавала для них двоих. Зельда, которой прошлым летом исполнилось восемнадцать лет, уже к этому времени жила в Лос-Анджелесе и занималась актерской карьерой, шестнадцатилетний Коди жил с Маршей. 21 марта 2008 года после возвращения из семейной поездки в Париж Марша подала на развод с Робином, ссылаясь на неразрешимые разногласия.

«Они ликвидировали свою производственную компанию Blue Wolf, которая к этому моменту существовала исключительно на бумаге и в ней не велась никакая деятельность, – рассказывала Синди МакХейл, управлявшая этой фирмой. – Мы уже закрыли офис в Лос-Анджелесе, потом закрыли офис и в Сан-Франциско. У них осталось пятьдесят контейнеров с общими вещами, поэтому я просто-напросто пробралась через них». Несмотря на то, что и эта связь между ними была разорвана, МакХейл говорила: «Они все еще были в хороших отношениях, вместе обедали. Мне кажется, они оба скучали по прошлым временам. Они очень заботились друг о друге, у них до сих пор была друг к другу большая привязанность».

В какой-то части сознания Робина их брак еще не был безнадежно утерян. Летом, когда он отправился в Нью-Йорке на съемки в фильме «Так себе каникулы», где они с Джоном Траволтой играли двух бизнес-партнеров, пытающихся воспитывать двух близнецов, которые, как только что узнал персонаж Робина, являются его детьми, он так и продолжал звонить Марше в Сан-Франциско в надежде на примирение. «Он хотел вернуться домой, – рассказывала Алекс Маллик-Уильямс. – Хотел вернуться к Марше. Очевидно, и мы хотели, чтобы они помирились. Но слишком всего было много».

Но даже надежда, что их бракоразводный процесс завершится быстро и с наименьшими потерями, разбилась, когда в сентябре от осложнений от воспаления легких умер Джеральд Марголис – семейный адвокат Уильямса, работавший на Робина с самого начала его карьеры; несколько лет назад ему был поставлен диагноз дегенеративное неврологическое заболевание – прогрессирующая мышечная атрофия. «Он хотел помочь в этом процессе, потому что они оба ему доверяли, – говорила МакХейл, вдова Марголиса. – Но он умер, и все затянулось на год».

Итак, Робин вернулся в Тибурон, где все начиналось примерно сорок лет назад. Здесь его все знали и понимали, что ему нужно собственное пространство, чтобы он мог отправиться на пробежку или покататься на велосипеде, где бы к нему относились как к обычному человеку, даже если их первым импульсом было реагировать на него как-то иначе. Он купил дом в Paradise Cay – небольшом прибрежном районе, где у многих домов были собственные яхты и доки, его резиденция на тихом участке дороги, не отмеченном на картах Google, была сравнительно простым одноуровневым жильем, огороженным исключительно черным забором, за которым сидела пара комичных обезьяньих горгулий, одна из которых играла на свирели, а другая – на флейте.

Как и в прошлых домах Робина, его отличительной чертой было то, что они были скрыты из виду. Его подруга Лиза Бернбах так описывала это: «У него была огромная комната, похожая на бункер, без окон, где аккуратно хранились коллекции солдатиков, представителей разных войн. Это были исторические солдатики. Стеклянные. Металлические. Золотые. Свинцовые. Из Японии, из Германии. С Англо-бурской войны, с Испано-американской войны. Много всякой фигни из ”Звездных войн“. Не думаю, что он часто пускает сюда людей. Комната была безупречно чистой. Думаю, что если слегка сдвинуть солдатика, то он это обязательно заметит. Народ удивлялся, зачем он их собирает? Мне кажется, они были его друзьями».

В обстановке безмятежного спокойствия Робин посещал свои регулярные встречи и выступал в театре Трокмортон – очаровательном помещении на триста мест в близлежащей долине Милл. «Когда он приходил и хотел пообщаться, то просто выходил на сцену, мы никогда не просили его выступать», – рассказывал Марк Питта, комик, работавший с Робином в Сан-Франциско в 1970-х годах, и который теперь вел стендап-шоу по вторникам в этом театре. «Иногда Робин задерживался в гримерке, а мы бы хотели, чтобы он все-таки выступил. Люси Мерсер, управлявшая театром, всегда говорила: ”Хочешь колы?“ Ему просто был нужен кофеин. За десять минут до окончания мероприятия я у него спрашивал: ”Ты сегодня хочешь выйти на сцену?“ Вот как это обычно происходило».