Хотя свадьба должна была закончиться выпуском дрессированных голубей, в это мероприятие вмешалась сама природа. «Из ниоткуда появилась белая бабочка, полетела по проходу, а затем стала летать над ними, между ними, она кружил вокруг них, – вспоминал комик Рик Овертон. – Кто заплатил за такое? Все подоставали свои телефоны и полезли в интернет узнать, кто это делает. Если бы я привез голубей, то точно бы сказал: “Черт возьми, у меня тут голуби, а все уставились на бабочку?” Но так и было. Мы решили, что это хорошая примета».
Последовавший прием должен был продемонстрировать, что Робин достиг статуса суперзвезды, а на самом деле все выглядело так, будто он был простым человеком из народа. Здесь был художник-карикатурист, которого можно было встретить на ярмарке, здесь были знакомые комики из Трокмортона, а были и такие известные личности, что их боялись все остальные гости. «Все напоминало среднюю школу, – говорил Марк Питта. – Здесь была своя группировка. Я болтал со знакомыми, посмотрел по сторонам и с другой стороны увидел болтающих Билли Кристала, Бобкэта и Джорджа Лукаса. Робин вел себя как хозяин. Он со всеми здоровался, общался, следил, чтобы все было круто».
Труднее с вопросом идти или нет на свадьбу пришлось тем друзьям Робина, которые были преданны Марше. Даже для Питера и Венди Эшер это был спорный вопрос, в итоге Питер пошел, а Венди – нет. Питер объяснял это так: «Когда люди расходятся, затем у кого-то снова появляется пара, возникает новый брак, тут-то и становится сложно. Поэтому к этому вопросу надо подходить с определенным уровнем дипломатии и такта и стараться быть максимально лояльным. Это очень трудное решение. Я немного знал Сьюзан. Мне никогда не казалось, что я ее хорошо знаю. Она казалась очень приятной».
Робин и его новая жена готовились провести медовый месяц в Париже, Сьюзан занимало только долгое и радостное будущее вместе с мужем: «Помню, я чувствовала, что мы встретились не поздно, мы встретились вовремя».
19
Ушел. Почему?
В эти дни этот вопрос все чаще задавал сам себе Робин, проживший примерно тридцать пять лет в качестве профессионального артиста и больше шестидесяти лет в качестве живого человека. Что он получает от того, что делает, и почему испытывает такое желание это делать? Он уже получил все возможное, что только можно было получить в этой области, был на вершине славы, завоевал самые главные награды. «Прямо сейчас Робин может выходить на заслуженный отдых – говорил о нем его друг Дэвид Леттерман в своем «Вечернем шоу с Дэвидом Леттерманом». – Он уже в Зале славы».
Но Робин никак не мог поверить в то, с какой скоростью пронеслось время, за которое он преодолел путь от зеленого новичка до признанного чемпиона, которым был сейчас. «Мы только что были детьми, – говорил Робин, – и вот мы уже старые…»
«Бесполезные», – поддержал Леттерман.
«Страдающие недержанием, – дополнил Робин. – Ненужные и с недержанием. Звучит как название команды. Пожалуйста, поприветствуйте – “Ненужные и с недержанием”».
Каждый этап его карьеры был путешествием в неизвестность, импровизацией по сути своей, но сейчас не существовало никакой дорожной карты, чтобы показать, куда он движется. В какой-то степени все подходило к концу, это та реальность, с которой Робин часто сталкивался в своей работе, даже когда пытался обогнать время. Его мучал вопрос: как это все будет для него выглядеть, но пока он видел только разрушение. Робин знал очень мало сверстников, которые дошли до этого этапа с незапятнанным телом и репутацией, и это редко хорошо заканчивалось.
Работы было очень мало, она была не столь прибыльная, как раньше, да и та, что была, в основном концентрировалась на теме бесповоротности, преимущественно в форме смерти. В августе 201 2 года Робин появился в эпизоде телевизионной комедии «Луи», написанной комиком Луи Си Кеем, сыгравшим и главную роль. Эпизод начинается с того, что мужчины встречаются у могилы менеджера камеди-клуба, которого оба тайно презирали. «Когда он умер, я ничего не почувствовал, – говорил Луи Робину. – Мне было все равно. Но когда я представлял его в могиле, совершенно одного, мне начали сниться кошмары». Робин отвечает: «И мне тоже».
Потехи ради они отправляются в стрип-клуб, куда частенько захаживал их умерший общий знакомый, где обнаруживают, что здесь все – стриптизерши, диджеи – оплакивают потерю щедрого человека, которого комики и не знали. По дороге из бара они с пониманием говорят:
«Сделай мне одолжение», – просит Робин.
«Я приду к тебе», – отвечает ему Луи.
«Кто бы первый не умер?» – спрашивает Робин.
Больше им ничего не надо было друг другу говорить.
Позже той же осенью Робин отправился в Нью-Йорке на съемки в фильме «Этим утром в Нью-Йорке», еще одной отвратительной комедии, где он играет главного героя – угрюмого адвоката, у которого диагностирована аневризма и которому осталось жить девяносто минут. В одной из сцен главный герой прыгает с Бруклинского моста в Ист-Ривер и выживает, из воды его достает доктор, который признается, что ошибся в диагнозе. Когда об этом сюжете Робин рассказал Леттерману, тот спросил, не нужна ли ему небольшая доза гамма-глобулина. Робин же ответил: «Мне не нужна доза, надеюсь, это лет двадцать не закончится, я же не Кэтрин Хепберн. И закончил дрожащим голосом: “В-се в по-ряд-ке”».
Так зачем же Робин соглашался сниматься в этих фильмах, которые были далеки от тех хитов, в которых он снимался раньше в Голливуде и которые даже вряд ли выйдут в прокат? Зачем он старался каждую свободную минутку в своем графике заполнить работой? Да, ему нужны были деньги, особенно теперь, когда у него было две бывших жены и одна новая, которой он тоже хотел обеспечить комфортное существование. «Нужно было оплачивать счета, – говорил Робин. – Моя жизнь стала урезанной, в хорошем сысле этого слова. Я продавал ранчо в Напе, потому что больше не мог себе его позволить». Он потерял не все деньги, но потерял достаточно. «Развод – недешевая процедура».
Но все же только финансовыми проблемами нельзя объяснить неугомонность Робина, он работал, потому что ему это нравилось, потому что он много от этого получал, он этого хотел. Весной 201 2 года на Comedy Awards в Нью-Йорке ему была вручена награда «Икона стендапа» – внеконкурсная премия, придуманная Comedy Central, за церемонию, которую кабельный канал провел только один раз и больше никогда не будет снова ее показывать. Робин неохотно ее принял, хотя и понимал, что сама идея наград для комиков – это все равно, что «конкурс на лучший пирог для билимиков».
Тем не менее, когда он 28 апреля получил этот приз во время церемонии в Hammerstein Ballroom, то был искренне тронут тем, что находился в одном помещении с такими сильными и молодыми комиками, как Луи Си Кей, Пэттон Освальт, Крис Рок, Тина Фей и Эми Полер, более старшими, вроде Дона Риклза, и своими приятелями, в том числе с Робертом Де Ниро. После вступительной речи Освальта, Робин взял в руки свой новый трофей и сказал: «Спасибо за этот прекрасный платиновый амбиен (название снотворного), за этого незаконнорожденного ребенка R2D2. Спасибо». Он взглянул на Сьюзан и добавил: «Сегодня, дорогая, ты будешь спать с иконой».
Робин поблагодарил стоявших у истоков комиков, в частности Джонатана Уинтерза, бывшего его личным вдохновителем, и тех, кто совсем недавно стал его другом, например Морта Сталя. Учитывая обстановку и обстоятельства, он не смог устоять перед тем, чтобы не заняться самоуничижением. «Ты начинаешь заниматься комедией, – рассказывал он. – Проводится ночь с открытым микрофоном. Ты записываешься. Твоя очередь поздно ночью. У тебя есть три минуты. Тридцать семь лет назад так все и было, а теперь у меня есть это (награда) и три минуты. Спасибо. Идите к черту».
Робин нашел что-то символичное в том, что свой профессиональный рост начинал именно на этой сцене. «Все как в реальной жизни, – говорил Робин. – Все начинается с подгузников и ими же заканчивается. Дело в том, что я один из самых везучих чуваков в шоу-бизнесе. Мне чертовски повезло. Единственная разница между мной и лепреконом в том, что я понюхал горшочек с золотом».
