Сталин. Шаг в право - Жуков Юрий Николаевич

Казалось бы, даже этих двух материалов, опубликованных «Правдой» и вскоре напечатанных в провинциальной прессе, достаточно, чтобы привлечь внимание и к проблеме провала хлебозаготовок, и к вопросам финансирования промышленности. Только привлечь — для заурядной пропаганды решений последнего съезда, не более того. Тем не менее 24 февраля «Правда» опубликовала ещё один, аналогичный по содержанию и тенденции материал — статью никому неведомого А. Виноградова «К вопросу об индустриализации». На первой полосе, что свидетельствовало о её важности с точки зрения редакции, но с подзаголовком «В дискуссионном порядке», с ведущим абзацем, набранным жирным шрифтом для привлечения внимания читателей: «В сельском хозяйстве имеется перенакопление, в промышленности — нехватка средств. Надо вести политику перераспределения средств в пользу промышленности. Такое перераспределение ослабит диспропорцию».

Далее Виноградов раскрыл далеко не оригинальную мысль. «Основная причина, — писал он, — замедления темпа роста промышленности и ускоренного роста сельского хозяйства лежит в том, что вся наша экономическая политика за последние год-два обнаруживает тенденцию перераспределения национального дохода в пользу сельского хозяйства». Не ограничившись столь простой констатацией происходящего, привёл примеры, подтверждающие свой основной тезис: «Курс на понижение промышленных цен, борьба за повышение хлебных цен, уменьшение тяжести прямого обложения сельского хозяйства, перенесение налогового бремени на город, косвенное обложение, питание крестьянского хозяйства через систему хозяйственного кредита и т. д.».

Обрисовав так ситуацию в народном хозяйстве, Виноградов предложил то, что редакция и посчитала дискуссионным. «Нужно, — требовал автор статьи, — со всей определённостью поставить вопрос о том, чтобы часть накопления в сельском хозяйстве, не находящего сейчас выхода и дезорганизующего и нашу политику цен, и плановые усилия государства, пустить по руслу социалистического строительства для дальнейшего роста крупной промышленности».

Каким же образом следовало перекачать свободные деньги из деревни в город? По мнению Виноградова, исключительно изменением налоговой политики. «Можем ли мы и дальше идти по пути уменьшения тяжести прямого обложения сельского хозяйства? — задался он вопросом. — По моему мнению, ни в коем случае… При нынешнем положении крестьянского хозяйства можно безболезненно увеличить на ближайший год сумму сельхозналога на 100–150 миллионов рублей — разумеется, при условии удовлетворительного урожая, доведя его до 340 - 400 миллионов рублей».

Итак, всего за три недели февраля 1926 года «Правда» — центральный орган ЦК ВКП (б) — поместила на свои полосы три больших, обстоятельных и, что было самым значимым, актуальных материала, требовавших в той или иной форме отказаться от дальнейшей помощи богатой части деревни и направить её капитал принудительным порядком на финансирование промышленности. И ни одного — в поддержку противоположных предложений, выдвигавшихся Бухариным или его последователями.

Вот здесь-то и возникает неизбежный вопрос: почему главный редактор «Правды» Бухарин, как член ПБ обладавший всеми необходимыми полномочиями, допустил публикацию трёх материалов столь резко, даже вызывающе противоречащих его взглядам? Почему, наконец, ничего не противопоставил им хотя бы в дискуссионном порядке?

Ответ кроется в решении ПБ от 15 января, «освободившего Бухарина от всей работы, кроме по Коминтерну» [40], поручившему именно ему, а не Зиновьеву, подготовку 6-го расширенного пленума ИККИ (он проходил с 17 февраля по 15 марта). На нём предстояло одновременно осудить как правый уклон в компартии Франции, выразителями которого являлись уже исключённые из ФКП Борис Суварин (Лифшиц), Альфред Росмер, Пьер Монатт, так и левый уклон в компартии Германии, лидерами коего являлись Рут Фишер (Эльфрида Эйслер) и Аркадий Маслов (Исаак Чемеринский). Все они выступали против попыток Москвы образовать единый рабочий фронт. Сблизить и даже добиться слияния Профинтерна, подконтрольного ИККИ, с Амстердамским интернационалом профсоюзов, основой чего мог бы стать Англо-русский комитет единства, созданный в апреле 1925 года [41].

В отсутствие Бухарина ответственный секретарь «Правды» М.И.Ульянова (сестра Ленина), не желая брать на себя важные решения, все материалы, вызывавшие у неё хотя бы тень сомнения, направляла в ЦК для консультации: Молотову с непременной копией для Сталина [42]. И только получив от одного из них одобрение, ставила статью или текст доклада в номер. Поэтому можно смело утверждать: своеобразную смену курса «Правда» осуществила по прямому указанию Сталина и Молотова, столь своеобразно обозначивших свою новую позицию в неявной пока дискуссии.

Иную линию отстаивал журнал «Большевик» — теоретический орган всё того же ЦК, остававшийся, несмотря ни на что, под полным контролем Бухарина благодаря тому, что все сотрудники редакции были его верными сподвижниками. В четырёх номерах «Большевика», вышедших после XIV съезда, в январе-феврале, было опубликовано восемь больших статей, посвящённых различным аспектам народного хозяйства СССР. Однако все они, кроме двух, трактовали вопросы исключительно сельского хозяйства, да ещё под углом положительного отношения к кулакам.

Все авторы этих статей не отрицали существования кризиса, обострившегося минувшей осенью. Но говорили о нём, недоговаривая основного. Ну а то, что не скрывали, подавали предельно смягчая.

«В 1925 году, — отмечала передовица первого номера, — мы имели наш просчёт в отношении плана хлебозаготовок, частичное нарушение экспортно-импортного плана и ряд явлений в хозяйственной жизни, связанные с этим». Ну а после столь прилизанных описаний кризиса приходила к не просто оптимистическому, а воистину шапкозакида-тельскому выводу: «Практические трудности, какими бы они ни были, партия преодолеет» [43]. Как, каким образом — не важно. Для автора передовицы такие «мелочи» не имели значения.

Вообще все статьи, публиковавшиеся в «Большевике» в те месяцы, основывались на заведомо искажённом представлении о действительности, подкреплявшемся жонглированием цитат из работ Ленина разных лет, которые ничем не могли помочь в кардинально изменившихся условиях. А потому как единственную и самую надёжную панацею авторы журнала предлагали более чем странный для срочного выхода из кризиса набор решений — реформирование советского управленческого аппарата, осуществление культурной революции (выражавшейся в ликвидации неграмотности примерно у 80 % населения страны) и повсеместное развитие кооперации [44].

Что же касалось самого насущного — ликвидации диспропорции в развитии сельского хозяйства и промышленности, то по этой наиважнейшей для тех дней проблеме «Большевик» опубликовал всего одну статью «Вопросы экономического курса» некоего Л. Шанина. Судя по сугубо академическим форме, стилю и объёму — 22 страницы убористого текста, автор пытался объять необъятное. Он, скорее всего, либо ещё учился, либо недавно окончил Институт красной профессуры, во второй половине 1920-х годов это был основной поставщик авторов для «Большевика».

Статью Шанина поместили под рубрикой «Дискуссионный отдел», хотя для того не было никаких оснований. Практически ни одно из выдвинутых в ней положений не отличалось оригинальностью, все они не раз уже высказывались на страницах советской печати и потому привлечь к себе внимание никак не могли. Так к чему же сводился якобы дискуссионный материал?

Шанин дал такую оценку ситуации: «Недостаточное сельскохозяйственное предложение привело к ослаблению экспорта; снижение экспорта неизбежно повлекло за собой ослабление импорта; недостаточность последнего ударило по развёртыванию промышленности».