Воспоминания участников штурма Берлина - Криворучко Александр

Майор Д. Скворцов. На огневых позициях

Мы поддерживали батальон майора Шевченко, которому приказано было занять квартал на подступах к ратуше.

Я был заряжающим миномета старшего сержанта Усманова, который наступал в составе штурмовой группы. Мы установили миномет у перекрестка улиц, быстро оборудовали огневую позицию и приготовились к открытию огня. Лежа у миномета, мы видели впереди нашей пехоты перебегавших немцев.

— Ну, что же, товарищ старший сержант, — сказал я командиру расчета, когда все было готово, — теперь бы закурить!..

Но закурить мне уже не удалось.

Усманов скомандовал открыть беглый огонь.

Мина за миной полетели из ствола. Цели были хорошо видны, и мы точно накрывали гитлеровцев. Под прикрытием нашего огня пехота начала продвижение вперед.

Мы продолжаем вести огонь, чтобы не дать ожить вражеским пулеметным точкам. Подносчик Макаренко едва успевает подносить из укрытия и подавать мины. Комбат бежит вперед. Вокруг свистят пули. Противник не жалеет огня. Откуда-то слева резанул пулемет. Падает убитый наповал Борис Макаренко. Он только что поднес очередной ящик. Мы залегли. Но едва я подымаю голову и посылаю очередную мину, как новая длинная очередь прижимает нас к мостовой. Убит раненый пехотинец, только что подползший к нам…

Мы лежим около миномета, стараясь определить, откуда бьет враг. Штурмовые группы продвигаются вперед. Командиры групп сигналами требуют нашего огня. Мы понимаем их, но сделать ничего не можем. Огонь настолько силен, что нельзя поднять голову. Много мыслей мелькает в это время в уме. Но ясно одно: молчать больше нельзя, нельзя; надо продолжать огонь, хотя бы это стоило жизни… Вдруг неожиданно слышу рядом с собой автоматную очередь. Оказалось, что Усманов обнаружил наконец вражеских пулеметчиков и бьет по ним из автомата. Не ожидая команды, я подымаюсь и одну за другой выпускаю мины. Пехота зашевелилась, снова продолжает движение. Неожиданно автомат командира расчета смолкает, и сейчас же снова звучит длинная очередь вражеского пулемета. Лежа у миномета, я испуганно смотрю на Усманова. Неужели убит?.. Но тут же облегченно вздыхаю: оказывается, он меняет диск. Через минуту снова гремит его автомат. Я подымаюсь и снова выпускаю мину…

Так, под прикрытием автомата командира расчета, я веду огонь по гитлеровцам. Они отстреливаются, но наши пехотинцы уже выбивают их из одного дома за другим, приближаясь к ратуше. Скоро вслед за ними меняем огневую позицию и мы.

Сержант М. Косенко. Штурм

Батальон капитана Бобылева получил задачу пробиться к ратуше и совместно с батальоном Героя Советского Союза майора Алексеева овладеть этим опорным пунктом врага.

Несмотря на поддержку танков, самоходной артиллерии и других средств усиления, наступающих встретил такой шквал огня, что продвижение по улицам стало невозможным. Решено было пробиваться к ратуше внутри кварталов, делая проходы в стенах зданий. Вперед двинулись саперы. Под сильным огнем противника они закладывали тол и одну за другой взрывали стены зданий. Еще не успевал разойтись дым от взрывов, как в сделанные проходы устремлялись штурмовые группы и после ожесточенной рукопашной схватки очищали от неприятеля здания и прилегающие дворы…

В начале второй половины дня подразделения закончили очистку соседних с ратушей кварталов и с двух сторон подошли к громадному старинному зданию. Едва только показались наши передовые подразделения, как из глубоких ниш многочисленных окон ратуши, из подвалов, с крыш и чердаков на наше подразделение обрушился ожесточенный огонь немцев.

Перед ратушей появляются наши танки. Они ведут огонь, одновременно ставя дымовую завесу… с восточной стороны прямой наводкой бьют наши тяжелые самоходки. Несколькими выстрелами они разбивают тяжелые железные ворота и делают громадные пробоины в стенах — проходы для пехоты. С северной стороны громят здание два тяжелых танка. Они поливают окна огнем пулеметов. Начинают действовать и огневые средства нашей пехоты. Здание заволакивается густым черным дымом. По сигналу пехота со всех сторон устремляется в атаку…

Первым в здание ратуши врывается взвод лейтенанта Маденова. Вместе с отважным лейтенантом бегут бойцы Кондрашев, Крутченко, Кошпуровский и другие. Они закидывают вестибюль и коридоры ручными гранатами и завязывают рукопашный бой в глубине здания…

Коридор за коридором, комната за комнатой очищаются от неприятеля. Отовсюду гремят автоматные и пулеметные очереди, тяжко громыхают взрывы. Гитлеровцы отчаянно сопротивляются. Особенно жестоким становится их сопротивление во втором и третьем этажах. Каждую комнату и зал приходится брать с боя. Вот на лейтенанта Маденова набрасывается здоровый немец. Лейтенант изловчился и, выхватив из ножен фашиста кинжал, убивает им врага…

В одной из комнат четвертого этажа засели немцы. В ответ на предложение сдаться они яростно отстреливаются. Тогда командир штурмовой группы приказывает саперам заложить тол. Мощный взрыв — и одна из стен рухнула, похоронив под собой врагов.

После двухчасовой ожесточенной рукопашной схватки внутри этого громадного здания на башне ратуши взвивается водруженное нами красное знамя.

Младший лейтенант К. Громов. Бой на чердаке

Незадолго перед штурмом ратуши командир батальона вызвал к себе комсорга и поставил ему задачу отобрать комсомольцев, которые хотят первыми ворваться в здание.

Нас собралось 17 человек. Всем были указаны места, через которые мы должны были проникнуть в здание.

Я быстро побежал к назначенному окну, бросил в него противотанковую гранату и сейчас же после взрыва вскочил в окно. В комнате был железный ящик. Я лег за него. Потом вижу: два немца заглядывают в дверь и что-то кричат. Короткой очередью из автомата я срезал обоих. В этот момент в окне появляются два моих товарища, и мы втроем устремляемся в коридор. Тут уже, оказывается, и другие наши бойцы есть.

Мы прорываемся к лестнице, расчищаем дорогу гранатами и автоматами, подымаемся все выше и выше. Немцы, отстреливаясь, уходят на чердак. Мы понимаем, что они через чердак хотят улизнуть куда-то во внутренние дворы, и не отстали от них ни на минуту. Едва я подбежал к двери на чердак, как навстречу мне кидается с винтовкой немец. Но он не успел выстрелить — я убил его из пистолета. Все-таки борьба у этой двери продолжалась минут двадцать. Я боялся, что немцы улизнут с чердака, но, ворвавшись в него, мы увидели, что этот чердак перегорожен толстой стеной и немцам нет отсюда никакого выхода: одни сбились в противоположном конце, а другие мечутся из угла в угол. Мы залегли за ящиками с песком и открыли по ним огонь. Они не хотели сдаваться, и мы их всех уничтожили.

Гвардии капитан В. Ильин. Гаубицы продвигаются вперед

Утро 30 апреля, как и все предыдущие, хмурое и холодное. Моросит мелкий дождь. Вместе с каплями дождя на землю падает пепел. Едкий дым от горящих зданий ест глаза.

Ночью наша артиллерия была переподчинена командиру стрелкового полка гвардии подполковнику Жеребцову.

Наши гаубицы находились в самом центре Берлина, в районе станции Берзе, и каждому орудию была поставлена задача разбить дом. Другим путем выбить «фаустников» и автоматчиков из зданий не была возможности. Артиллеристы сделали свое дело, и железнодорожная станция была с ходу взята. Основные силы немцев откатились, но на перекрестках улиц они оставили «фаустников» и автоматчиков, преграждавших продвижение танкам и артиллерии.

Наша пехота где подвалами, где чердаками, а где просто перебежками по дворам продвинулась на два квартала и, встретив сильное сопротивление противника, остановилась. Нужна была поддержка танков и артиллерии. Танки двинулись было на помощь, но первые же три машины, дойдя до перекрестка улицы, запылали, подожженные немцами.

Пехота законно требовала поддержки артиллерии, но мы, скованные заградительным огнем противника, не могли двинуться с места. Между тем обстановка не позволила действовать с закрытых позиций — это не дало бы нужного эффекта. Действенной могла быть только прямая наводка. Гвардии подполковник Жеребцов потребовал любыми средствами продвинуть наши гаубицы.