Так же бесстрашно сражались гвардии сержанты Власов и Щукин. И о них тоже немедленно стало известно воинам из листовки «Передай по цепи».
Листовки воодушевляли бойцов, звали вперед, разжигали наступательный порыв. Штурмовики резали колючую проволоку, «выкуривали» из траншей «фаустников»; саперы под огнем быстро гатили болото, засыпали рвы, и наши танки и самоходки неудержимо шли вперед.
Вот машины комсомольцев Васильева и Золотова вышли на высоту, господствующую над Зееловом. Враг подтянул артиллерию, открыл ураганный огонь по отважным гвардейцам-танкистам. Загорелась машина Золотова, потом Васильева. Песком, шинелями, брезентом отважные комсомольцы погасили пламя и продолжали громить врага.
Тем временем наша другая гвардейская механизированная часть быстрым и умелым маневром обошла высоты и город, ударила с тыла и, захватив Зеелов, открыла путь нашим танкам и самоходкам.
Одна линия обороны немцев на подступах к Берлину была преодолена. Но впереди оставалось еще немало препятствий, которые нам предстояло преодолеть. Враг делал все, чтобы приостановить, задержать наступление советских войск. Контратаками во фланг он неоднократно пытался отрезать наши передовые части. Враг взрывал мосты на каналах, устанавливал завалы и баррикады на улицах населенных пунктов. Не надеясь на минные поля, которые мы нащупывали и обходили, немцы стали замаскировывать мины по обочинам и на проволоке подтягивать их к дороге под гусеницы наших танков. Подорвать хотя бы одну головную машину — это значило для врага задержать движение, иметь возможность с близкого расстояния поражать наши машины фаустпатронами.
В этих трудных условиях наши коммунисты и комсомольцы показали себя подлинными солдатскими вожаками. Трудно выделить в этих боях отдельных героев. Все были героями.
Надо было восстановить мост через канал — и саперы-коммунисты первыми шли на это дело. Нужно было блокировать дот, преградивший путь танкам, — и штурмовая группа во главе с коммунистами блестяще осуществляла эту операцию. Необходимо было пробраться в тыл немцев, посеять там панику, разведать очередную оборонительную линию — и наши смельчаки, предводительствуемые коммунистами и комсомольцами, под покровом ночи проникали в логово врага.
Горячее большевистское слово и личный пример были той всепобеждающей силой, которая ломала все преграды, творила чудеса.
Комсомолец лейтенант Коннов, командир самоходной установки, вырвался со своей машиной вперед, уничтожив две пушки противника. Агитатор младший сержант Куприянов тотчас крикнул расчету соседней машины: «Передай дальше, равняться по машине комсомольца Коннова!» Слова эти облетели все расчеты. Самоходка Коннова была уже в деревне, на подступах к Берлину, когда вражеский снаряд подбил ее. Погиб и командир-герой Коннов. Его брат, комсорг батареи, сказал: «Я отомщу за брата». И тут же, взяв автомат, пошел впереди штурмовиков. Агитатор-автоматчик Павлов крикнул: «Передай по цепи: комсомолец Коннов убит, открывайте счет мести за его жизнь. Вперед!» Призыв агитатора передавался от одного автоматчика к другому, от самоходки к самоходке. Натиск был настолько сильный, что немцы убежали, бросив в деревне четыре исправных пушки. Сразу же после занятия деревни были выпущены листовки о героях только что закончившегося боя. Отличившиеся в боях воины получили поздравительные открытки от командования.
У деревни Тарсдорф путь нашим танкам преграждал канал, соединявший два озера. Мост через канал был цел, но немцы готовились взорвать его. Спасти мост взялись шесть саперов во главе с членом партии гвардии лейтенантом Беляевым. Во время артподготовки, следуя за огневым валом, они подобрались к мосту. Воспользовавшись тем, что охрана укрылась от нашего огня в траншее, отважные саперы разминировали мост, потом перебили гранатами до десятка немцев из охраны, а остальных захватили в плен.
Преодолевая одну за другой линии немецкой обороны, обходя и блокируя укрепленные пункты, отражая ожесточенные фланговые контратаки, части нашего соединения, воодушевленные примером коммунистов, неудержимо продвигались к Берлину.
4.3. В предместьях и на окраинах Берлина
К исходу 19 апреля войска 1-го Белорусского фронта полностью преодолели укрепления противника в тактической глубине его обороны на Одере, 20 апреля совершили резкий скачок на направлении главного удара и 21 апреля завязали бои на окраинах Берлина. В северо-восточные пригороды ворвались войска генерал-полковника Кузнецова и танки генерал-полковника Богданова, с востока к Берлину подошли войска генерал-полковника Берзарина, в юго-восточных дачных пригородах среди многочисленных озер, образуемых течением Шпрее и ее притоком Даме, бои завязали войска генерал-полковника Чуйкова и танковые соединения генерал-полковника Катукова. К 23 апреля войска 1-го Белорусского фронта в результате упорных уличных боев овладели рядом кварталов в северо-восточной части города и заняли район Силезского вокзала в восточной части Берлина. К исходу 18 апреля войска 1-го Украинского фронта полностью преодолели укрепления противника между реками Нейсе и Шпрее и 19 апреля произвели резкий скачок в направлении главного удара. 22 апреля танковые соединения генерал-полковника танковых войск Рыбалко завязали бои на южных окраинах Берлина. 23 апреля войска 1-го Украинского фронта подошли к Тельтов-каналу с юга и юго-запада.
Из дневников и писем 21 апреля 1945 г.
Красноармеец Н. Кондырев
Мечта осуществилась — мы в Берлине. На одном дворе, засыпанном битым кирпичом, я видел бойца, торопившегося отправить на родину письмо с радостной вестью. Прижав пальцами к стене разрушенного дома клочок бумаги, он вывел на нем крупными буквами: «Привет из Берлина» — и, от волнения не зная, что еще написать, свернул листок в треугольник и надписал адрес.
Красноармеец Ф. Чарупа
Один боец рассказывал нам свою историю. Он из города Ефремова. В 1941 г. пошел в Красную Армию вместе со своим отцом, старым солдатом. Вместе ходили в атаку и в разведку. Отец учил его воевать. Однажды сына ранило в ногу. Отец вытащил его из боя на спине. Когда форсировали Днепр, они плыли рядом в резиновых лодках. Отец был убит на реке осколком мины и утонул, а сын доплыл до берега и дошел до Варшавы. В бою у Варшавы его опять ранило, и он догнал свою часть уже под Берлином несколько дней назад.
Рассказал свою историю, а потом говорит:
— Вот нет отца в живых, а мне кричать хочется: «Батька, батька, я в Берлине!»
Лейтенант А. Фрязинов
Несколько часов продолжался бой на окраине Берлина за фабрику радиоаппаратуры.
Когда гитлеровцы были выбиты отсюда, из подвалов фабрики начали выходить люди. Они хватали нас за руки, по щекам их текли слезы. Это были наши, советские люди; еще несколько минут назад они с замиранием сердца следили за исходом боя.
Они целовали и обнимали нас.
Какой-то старик дрожащей рукой провел по моей гимнастерке.
— И у меня сын такой же, — шептал старик.
Они выбегали один за другим, оборванные, худые, истощенные, но со слезами радости на глазах.
Противник еще стрелял по двору, а недавние пленники собирались кучкой около каждого нашего бойца, жадно расспрашивая о родине.
Они просили разрешить им хоть чем-нибудь помочь Красной армии. И многие из них бесстрашно выносили из-под огня наших раненых гвардейцев, делали им перевязки. Другие показывали нам места, где скрывались немцы, помогали нам найти все то, что можно было сразу же использовать в бою. С их помощью мы нашли упрятанный немцами автотранспорт.
Запомнилась мне одна высокая седая женщина-украинка. Выйдя из лагеря на дорогу, за колючую проволоку, она перекрестилась и быстро пошла, обгоняя других.
Как сильно бьется сердце в такие минуты! Как стремишься вперед! Скоро все наши люди будут вырваны из грязных фашистских рук, снова станут свободными. Да здравствует товарищ Сталин!
