Старший лейтенант В. Обновленский
Когда над батальоном взвилась ракета «в атаку», сержант-коммунист Осипов поднял красный флажок и крикнул:
— Сталинцы, на штурм Берлина, к победе, вперед, за мной!
Батальон ворвался в район Фридрихсфельде, и вскоре над крышами домов развевались красные флажки.
Мы в Берлине! Этого дня мы, фронтовики, ждали все 4 года войны. Никто не знал, кому выпадет честь и счастье быть непосредственным участником штурма Берлина, но каждый из нас мечтал об этом. И когда перед наступлением нам зачитали обращение военного совета армии, где совершенно ясно было сказано, что мы идем кратчайшим путем на Берлин и что наши батальоны должны первыми выйти на восточную окраину Берлина, — как мы радовались, как мы гордились! Каждое маленькое отклонение в сторону тревожило нас — а вдруг отведут на фланг? Но нет, мы шли прямой дорогой, и вот — выходим к Силезскому вокзалу, а где-то совсем, совсем рядом, через Шпрее — Унтер-ден-Линден, Рейхстаг…
Гвардии капитан А. Бронштейн
Наши минометы стояли на огневой позиции около шоссе, по которому двигались танки и автомашины. Немцы заметили их и открыли сильный огонь по шоссе.
Красноармеец Максимов, заряжающий второго расчета, во время обстрела подавал с машины ящики с минами. Осколком снаряда ранило его в лоб. Слезая с машины, он сказал своему товарищу:
— Чего испугался, Цуканов? Ничего страшного нет, перевяжи меня.
Цуканов только начал перевязывать друга, а санинструктор Ефремов был уже около раненого. Рана оказалась опасной, и командир приказал немедленно отправить Максимова в медпункт.
В это время дежурный телефонист Никитин передал команду: «Батарея, по местам». Максимов побежал к своему миномету. Санинструктор за ним:
— Куда, куда? — кричал он. — у тебя дело серьезное. Плохо будет.
Командиры расчетов уже доложили старшему по батарее лейтенанту Мысину о готовности. Лейтенант Мысин передал телефонисту: «Готово». Телефонист передал с НП: «Залпом, по Берлину, огонь!»
А санинструктор все уговаривает Максимова пойти с ним.
Максимов рассердился.
— Отвяжись ты от меня, — сказал он. — Видишь, даже шоферы хотят пустить мину. Ни один заряжающий не уступает своих прав. Ведь цель-то какая — Берлин!
Из дневников и писем 22 апреля 1945 г.
Гвардии рядовой А. Измалин
Мост через Тельтов-канал выдерживал 16 тонн, гаубица и трактор весят более 25 тонн. Дело рискованное, но медлить было нельзя.
Первым на переправу пошел тракторист Авдеев. Бревна и железные рельсы под тяжестью гнулись до самой воды. Вода хлестала выше настила на 20–25 сантиметров. Несмотря на это полк быстро переправился на северный берег канала и с ходу занял боевые порядки на том берегу. Через час после занятия боевых порядков орудия большой мощности были готовы к ведению огня по Рейхстагу. Трудно было проложить связь с огневой позиции на наблюдательный пункт — вражеские снайперы и автоматчики, засевшие на крышах и чердаках, беспрерывно обстреливали улицу. Все же старшие сержанты Демченко и Зайнулин и красноармеец Хидашели протянули провод.
10 часов 50 минут. Наводчик Соколов держится за шнур. Заряжающий Кутосевич, волнуясь, говорит:
— Неужели командир дивизиона опоздает передать команду и мы последними откроем огонь по Рейхстагу?
У телефонной трубки, почти не дыша, сидит старший по батарее. И вот она наконец, долгожданная команда: «По сердцу фашистского логова — Рейхстагу, дивизионом, шесть снарядов, огонь!» Один за другим полетели тяжелые снаряды в сердце германского империализма.
Расчеты у орудий работают с утроенной энергией. На ходу со снарядом в руках, красноармеец Панчук говорит красноармейцу Шелестуну:
— Вот тот день и та минута, за которые мы дрались 4 года.
Гвардии лейтенант В. Шабров
Я подумал: что служит источником этого небывалого подъема духа наших воинов, нарастающего с каждым днем сражения? По-моему, главный источник в самом этом слове — «Берлин», олицетворяющем очаг войны, воплощение самых черных сил на земле. Все выстраданное за годы войны, вся ненависть, сжигавшая душу, обрушились огненной лавой, ливнем пуль, снарядов и мин на логово зверя. Святую ненависть несут на штыках наши воины, ее суровые отблески озаряют лица, торжественные и строгие, и образ великого Сталина осеняет нашу армию наступления. Сколько раз в Берлине я был свидетелем того, как человек сбрасывал невидимую тяжесть, прижимавшую его к земле, расправлял грудь и устремлялся вперед, следуя звучащему в сердце зову Родины и велению вождя.
Гвардии капитан А. Бронштейн
Сегодня я еще раз увидел, на что способны сыновья нашей Родины.
Мы получили приказ пробиться через сделанный немцами завал у перекрестка. Первыми двинулись танки взвода гвардии лейтенанта Раткевича. За ним на расстоянии 50 метров — мой взвод. Раткевич вел огонь по автоматчикам и «фаустникам» противника. Вдруг я заметил, что в дом, напротив которого двигался взвод Раткевича, перебегают немцы, хотят пропустить нас и ударить с тыла.
Я приказал радисту сообщить обстановку командиру роты гвардии капитану Архангельскому, а сам открыл взводом огонь из всех видов оружия. Из окна подвала застрочил пулемет по нашей пехоте. На танки посыпались фаустпатроны. Одна машина загорелась.
Двое из экипажа этой машины были убиты. Командир и один боец вылезли из танка окровавленные и обожженные. В машине остался водитель гвардии старший сержант Анатолий Иванов. Выглянув из люка, он воскликнул: «За Родину! За Сталина!!!» — и помчался на пылающем танке прямо на завал. На наших глазах произошел страшный взрыв. Танк взорвался, вероятно, на мине у самого завала.
Взрыв раскидал часть завала, сделанного из камня и металла, но сидевшие за ним немцы продолжали сопротивляться. Пехота не могла продвинуться вперед. Мы били по завалу из пяти танков. Но наши снаряды не в состоянии были разбить прочное укрытие немцев. Тогда мы с Раткевичем решили взорвать оставшуюся часть завала. На это дело вызвался один молодой голубоглазый солдат из мотострелков. Фамилии его я не знаю. Под градом пуль он пробрался к завалу и, уже раненный, заложил взрывчатку и поджег бикфордов шнур. Вернуться назад он не смог. Герой остался на каменных глыбах, которые при взрыве взлетели в воздух.
Майор Ф. Ладынин
В 9:00 комсомольцы батальона Героя Советского Союза майора Алексеева прорвались к водонапорной башне, что у Силезского вокзала, и водрузили на ее вышке знамя с надписью «Слава Красной Армии!». Немцы, увидев на башне красное знамя, открыли по нему пулеметный и орудийный огонь. Два раза сбивали они знамя, но каждый раз знамя через 5 минут снова появлялось на башне.
Майор В. Назаров. В обход Берлина (из дневника)
21 апреля. 24:00
Вместо движения к центру Берлина мы неожиданно поворачиваем в сторону и предпринимаем бросок на запад.
В 14:00 из Бернау вышли наши танки с десантом пехоты на броне. Боевые машины отправились в рейд по тылам врага, имея целью дезорганизовать его оборону и проложить дорогу дивизии на запад в обход Берлина.
Одновременно готовятся к выступлению пехота, артиллерия, парки, штабы. Подходят части, идущие во втором эшелоне.
К исходу дня передовые части дивизии заняли Шенов и овладели северной окраиной города Шильдов, перерезав таким образом автостраду и железную дорогу Берлин — Гросс-Шенебек, важнейшие северные коммуникации германской столицы.
22 апреля. 12:00
Капитан Ф. Белоус, участник танкового рейда, рассказывает:
«В 14:00 танки с пехотой на броне устремились на юг по дороге в Цеперник. Миновав этот пункт, мы ворвались в Бух и после короткого удара по ошеломленным фашистам круто повернули на запад.
