Воспоминания участников штурма Берлина - Криворучко Александр

Трудно передать, с какой яростью бойцы бросились на врага. Батальон сразу вырвался далеко вперед, обогнав соседей.

Гвардии майор С. Гусарин. На Шпрее у парка Трептов

Наша гвардейская мотострелковая часть, пройдя Карлсхорст и северную окраину Шеневейде, вышла на берег Шпрее. На противоположном берегу в парке Трептов скопились резервы противника. Здесь, на последнем водном рубеже перед центром Берлина, немцы заняли подготовленную оборону. Но мы не думали долго задерживаться на берегу. Быстро была проведена рекогносцировка подходов к переправе, саперы стали налаживать подвезенные лодки, и к ночи все было готово для того, чтобы начать переправу.

А вокруг все бушует. Наша артиллерия своими мощными залпами крошит огневые точки и живую силу немцев. Противник отвечает периодическими огневыми налетами…

Командир части гвардии полковник Федорович тут же на берегу лично руководит переправой. Первым форсировал реку батальон под командой гвардии майора Безматерных. В шесть лодок — весь наш наличный парк — быстро погрузились 2-я мотострелковая рота и отделение связистов. Противник, измотанный нашей артиллерией, не зная, где именно мы будем переправляться, вел по берегу беспорядочный огонь. Первый отряд смельчаков быстро и бесшумно переправился через реку и, внезапно обрушившись на противника, уничтожил около взвода сопротивлявшихся немцев.

Последующие рейсы происходили под все возрастающим вражеским огнем — пулеметным, минометным и артиллерийским. Но все же весь батальон переправился, понеся небольшие потери. Вслед за ним на захваченный плацдарм стал переправляться батальон старшего лейтенанта Рудакова, который имел задачу расширить плацдарм вправо. Еще через 40 минут на западном берегу Шпрее уже было три батальона. Через реку была установлена прочная связь — телефонная и по радио. Немцы стали подтягивать резервы. За ночь противник предпринял три контратаки в надежде сбросить нас в реку, но бойцы с честью удерживали плацдарм.

Остаток ночи саперы готовили плоты для перевозки артиллерии. С наступлением рассвета противник получил отличную возможность наблюдать за скоплением наших войск у места переправы. Тогда капитан Строков начал задымление. Густая полоса дыма застлала всю реку. Под прикрытием этой завесы в течение 2 часов на плацдарм были переправлены артиллерийский дивизион и зенитно-пулеметная рота.

Это была нелегкая задача. Во всех домах на чердаках и в подвалах Трептова засели немецкие автоматчики и «фаустники». И как только лодки и плоты появлялись из-за дымовой завесы, они сразу попадали под огонь противника. Наши люди действовали исключительно героически. Командир батареи, ныне Герой Советского Союза Азаров находился все время с расчетами, которые выкатывали орудия одно за другим на прямую наводку и в упор расстреливали огневые точки немцев.

Днем немцы стали еще активнее. Они подтянули сюда танки, самоходную артиллерию и начали ожесточенные контратаки. Всю тяжесть этих контратак приняли на себя артиллерийский дивизион и переправившаяся за ночь пехота, поддерживаемые мощными залпами корпусной артиллерии. Наши расчеты понесли в этом бою большие потери — на орудие оставалось по два-три человека, но все же темп огня наши пушки не снижали, и три сильные контратаки были славно отбиты.

Не все шло гладко: на правом фланге во время второй немецкой контратаки был ранен командир батальона старший лейтенант Рудаков. Произошла заминка, и правый фланг несколько отошел. Положение, однако, было очень быстро восстановлено личным вмешательством командира части Федоровича. Были введены в бой из резерва роты автоматчиков и противотанковых ружей. Немецкая контратака захлебнулась.

Под вечер плацдарм был прочно закреплен.

Полковник Н. Кузьмин. Переправа в районе Варшауэрштрассе

К реке Шпрее мы вышли в районе Варшауэрштрассе после упорных боев на улицах Берлина, следы которых надолго останутся неизгладимыми. Мост через реку был взорван. Противник, укрепившись на противоположном берегу, привел в действие все свои огневые средства, чтобы задержать нас у этой последней водной преграды, прикрывающей центральную часть Берлина.

Время было дневное, но день этот ничего общего не имел с нашим привычным представлением о дневном времени. Такие дни видели только те, кто штурмовал Берлин, когда нельзя было разобрать, есть ли солнце или небо заволокло облаками, а если не посмотреть на часы, то в полдень можно было подумать, что наступили вечерние сумерки. Все кругом окутывала плотная стена дыма от горящих зданий, слившаяся с пылью от рушащихся строений. Сквозь эту мрачную, мглистую стену не мог проникнуть ни один луч солнца. Ядовитая пыль, смешанная с гарью, ела глаза, и стоило больших усилий держать их открытыми.

Надо было прежде всего выбрать место и способ переправы. Вдоль берега пополз, прикрывшись плащ-палаткой, наш инженер подполковник Спицын с двумя офицерами. Результаты их обследования оказались неутешительными. Берега Шпрее, одетые в камень на всем протяжении, крутыми отвесами свисают над рекой. Переправляться без вспомогательных сооружений очень трудно.

Решили использовать взорванный мост. Очевидно, немцы взрывали мост в последний момент, впопыхах, и разрушенными оказались лишь верхние своды, которые, рухнув, засыпали уцелевшую проезжую часть моста обломками. Саперы Елецкого и Блинова, напрягая все силы, сдвигали одну глыбу за другой. Противник, обнаружив движение на мосту, поднял яростный огонь из пулеметов и минометов. На мосту начали взрываться фаустпатроны. Ряды саперов редели, уже не одного унесли с моста. Выбиваясь из последних сил, саперы все же продолжали свой героический труд. Но чем ближе к берегу, занятому противником, тем плотнее, ожесточеннее огонь. Стало ясно, что продолжать расчистку моста бесполезно, так как все равно нельзя будет пустить пехоту под такой обстрел.

Мы переключаем всех саперов на десантную переправу. На берегу позади разрушенного строения были к тому времени подвезены прорезиненные и складные лодки. Предстояло спустить лодки по отвесному булыжному берегу в воду. Спешно приготовляются трапы, к лодкам прикрепляются веревки. Вот одна лодка уже готова. Шесть саперов несут ее и затем, по двое взявшись за концы веревок, начинают спускать. Лодка, шурша резиновым днищем о камень, медленно приближается к воде. Но вдруг раздается оглушительный взрыв — саперов отшвыривает в стороны, лодка среди фонтана серебристых брызг с шипением, точно от злобы, выпускает воздух и погружается на дно. Такая участь постигает не одну лодку. Но никакие фаустпатроны не могут уже остановить переправы. Одна за другой направляются к противоположному берегу лодки с бойцами полковника Курнацишвили. От разрывающихся мин и фаустпатронов вокруг бойцов поднимаются высокие столбы воды, и нам кажется, что лодки плывут в кипящем котле. Чувства наши напряжены до предела. Сердце так стучит, что, кажется, еще немного — и пробьет грудную клетку. Голова точно сдавлена обручем. Но вот лодки одна за другой достигают берега. Мы видим, как бойцы быстро карабкаются по откосу и с ходу ведут автоматную и пулеметную стрельбу, которая с каждой прибывающей лодкой становится все сильнее и громче. Сердце начинает биться ровнее, спокойнее. Переправа удалась.

Полковник В. Курнацишвили. Борьба за плацдарм

Под грохот орудий, трескотню пулеметов, почерневшие от пороха и дыма пожарищ, продвигались мы все ближе к самому центру фашистского логова. В дыму и огне блеснула лента воды. Это Шпрее. Два передовых батальона останавливаются в нерешительности. Мост, перекинутый через реку, в полной исправности. Что это — не ловушка ли? Но вот четверо выходят из рядов и быстро перебегают мост. Это были старший сержант Кудашев, сержант Калота, ефрейтор Белаковский и красноармеец Абрамян. За ними тотчас же двинулись оба батальона и вскоре закрепились на том берегу, заняли гараж и дом. Теперь надо поскорее переправить туда технику, а затем и весь полк. Приказываю саперам обследовать мост. Под ураганным огнем противника саперам не удается осмотреть его детально, внешние признаки минирования не были обнаружены. Сигнал — и к мосту подходят тяжелые танки. С волнением следим мы, как взбирается первый танк. Но только вступил танк на мост — раздался страшный грохот, и мост обрушился.