«Межличностное измерение толкования снов в Освенциме было связано с потребностью узников привлечь внимание других, — писал Овчарский. — Рассказывая интересный сон, заключенный становился, хотя бы на короткое время, значимым для своего сокамерника… Не так важен был смысл сна, как сам факт его обсуждения. Люди помогали друг другу, пересказывая сны, взаимно повышая самооценку». При отсутствии новостей извне узники искали в сновидениях ответы на вопросы о жизни и смерти — живы ли родственники, закончится ли когда-нибудь война. А поскольку считалось, что сновидения содержат пророчества, относящиеся не только к сновидцу, но и к другим заключенным и сообществу в целом, их разбор был допустимым групповым занятием. На протяжении дня люди искали признаки, что знамение из сна товарища оказалось верным. «Когда сон не сбывался для сновидца, он сбывался для его друга, — вспоминал один из узников. — Сны становились общественной собственностью: смотри, это видел во сне твой друг». Они составили свой сонник, отражавший неопределенность их жизни и озабоченность будущим. Выкуренная сигарета предвещала освобождение сновидца из тюрьмы. Если кто-то видел во сне, как готовят мясо, значит, он будет избит на допросе.
После освобождения многим узникам было неловко вспоминать о прежней вере в сновидения; сильнейший стресс лагерной жизни позволял им отказаться от своего скептицизма. «Трудно сказать, почему мы все были такими наивными», — писал один из выживших. «Сегодня они [толкования снов] выглядят детскими и даже глупыми, но тогда они были просто необходимы», — отмечал другой бывший узник.
В течение семи лет социальный работник Сьюзен Хендрикс руководила групповыми занятиями у заключенных женской тюрьмы строгого режима в Южной Каролине [430]. В один из дней 2005 г. тюремный психолог выбрал двух или трех женщин, гулявших в тюремном дворе, и спросил: «Хотите кое-что попробовать?» Для того чтобы вызвать женщин на откровенность, потребовалось время; в тюрьме «царят недоверие, страх и подозрительность». Но, ближе узнав друг друга, они немного расслабились. Когда одна из женщин стала сплетничать о сновидениях других членов группы, ее исключили; после этого у всех укрепилась уверенность, что остальным можно доверять.
Группа по работе со сновидениями удовлетворяла потребность женщин в обществе. «Когда ты находишь маленькую группу, которой можно доверять, с которой можно быть откровенной, — это совсем другое дело». Слухи распространялись быстро, и к тому времени, как Хендрикс оставила работу в тюрьме, в списке ожидания были уже десятки женщин. В маленькой группе они чувствовали себя достаточно безопасно, чтобы сблизиться так, как это было невозможно прежде. Доверие распространялось за границы формальных собраний. «Увидев кого-нибудь издалека, во дворе, они могли просто махнуть рукой или другим способом поприветствовать друг друга, и это давало им чувство общности», — говорит Хендрикс.
Многих женщин мучили ночные кошмары, с насилием или тюремными сценами. Одной из заключенных почти каждую ночь снился сон, в котором она достает лопату и бесцельно копает, сама не зная зачем. Когда она добирается до определенной глубины, из земли вырывается пламя и пожирает ее. Рассказав о сне в группе Хендрикс, женщина поняла, что все началось вскоре после смерти матери. Ее отпустили на похороны, но это был травмирующий, унизительный опыт. «Ее привезли на похороны в наручниках, в ножных кандалах и тюремной робе. По обе стороны от нее шли охранники, которые подвели ее к гробу, позволили взглянуть на мать, а затем отвезли назад в тюрьму», — рассказывала Хендрикс. После того как женщина осознала связь ночного кошмара с похоронами, он больше ее не беспокоил.
Другие члены группы использовали встречи для подготовки к важным, стрессовым событиям. Одна женщина пришла на встречу, которая пришлась на день перед слушаниями об условно-досрочном освобождении, очень расстроенная и рассказала о приснившемся ей кошмаре: слушания прошли неудачно, и ее просьбу отклонили. «Остальные поддержали ее, рассказали о своих чувствах перед слушаниями об условно-досрочном освобождении и о том, чего следует ожидать. Одна из них предложила: «Я помогу тебе сделать прическу». Другая сказала: «Мы все будем рядом, чтобы поддержать тебя». На следующую встречу, через неделю, заключенная пришла с хорошими новостями: ее освобождают. Еще через неделю ее уже не было. «Анализ сновидения сгладил ужасное волнение, вызванное ночным кошмаром, обеспечив поддержку со стороны других членов группы, которые хотели ей помочь. И она смогла успокоиться, когда предстала перед комиссией».
Даже не в таких экстремальных обстоятельствах группы по работе со сновидениями могут сформировать желанное чувство общности и помочь людям лучше понять себя. Сообщество Soul Dreamers из Нью-Йорка собирается уже больше десяти лет, создавая оазис в большом городе, который иногда разобщает людей. Они встречаются в квартирах, снимают студию в Челси, привлекают удивленные взгляды посетителей ресторанов в центре города. Их группа в интернете может похвастаться двумя сотнями подписчиков, хотя на протяжении всех этих лет ряды то пополнялись, то редели. Некоторые члены группы познакомились в приютах нью-эйдж, другие наткнулись на группу в интернете. Несколько человек были владельцами клуба. Для них групповая работа со сновидениями — это смесь психотерапии, хобби и общения. Это убежище для людей, которые всерьез относятся к своим снам в мире, который их не понимает.
В один из первых теплых весенних вечеров я встретилась с Soul Dreamers в тускло освещенном французском бистро рядом с Юнион-сквер. В глубине ресторана что-то праздновали двадцатилетние студенты; за другим столиком хорошо одетая пара держалась за руки, а подросток возился со своим телефоном. Хозяйка спросила, проводить ли меня к накрытому столу на пятнадцать человек, но я покачала головой и направилась к более скромной группе, расположившейся не слишком удобно — учитывая интенсивность уже начавшегося разговора — в центре похожего на пещеру зала.
Мишель, общительная женщина и, по всей видимости, лидер группы, пригласила меня к столу; она приходила на эти собрания уже восемь лет. Другая женщина, двадцатишестилетняя студентка, изучавшая психоанализ, сказала, что дружелюбная атмосфера группы по работе со сновидениями приносила ей облегчение — она и ее сокурсники все время обсуждали сновидения, но их анализ, как ей казалось, носил чрезмерно соревновательный характер. Кристин, художник и поклонница рэйки, не садилась за руль машины с 2005 г., после ночного кошмара, в котором она разбила отцовский старенький «сааб»; она ехала к родителям в Беркшир, когда вдруг обнаружила, что у нее исчезло тело. «Мое сознание смотрело сверху, как я веду машину, — невозмутимо рассказывала она, словно речь шла о том, что она ела на завтрак. — На повороте машина разбилась и сгорела». Проснувшись, она обдумала свой сон и с тех пор не садилась за руль. На протяжении многих лет Кристин по утрам записывала свои сны в дневник, и у нее дома были груды журналов. «Всю жизнь я была одержима снами. Садилась за стол завтракать, сгорая от желания рассказать всем, что я видела во сне. Все кивали: “Да, да”. Я была похожа на ребенка на автобусной остановке, когда рассказывала людям свои сны». Ей было уже за шестьдесят, и она поняла, что большинство окружающих не хотят слушать ее рассказы о сновидениях. И была рада найти сообщество похожих людей — тех, которые предпочитали именно эту тему.
Мы заказали вино и коктейль «Космо», и Мишель объяснила правила. Сама она сразу же заинтересовалась, когда наткнулась на страничку Soul Dreamers в интернете, но долго собиралась с духом, прежде чем пойти в бар, где встречалась группа. «Мишель, ты обязана преодолеть свою стеснительность, — приказала она себе. — Просто иди». Она стала регулярно приходить на встречи группы, где познакомилась с женщинами, которые стали ее самыми близкими подругами.
