Рерайтер 2
Глава 1
И здесь он успел наследить
— Так всё-таки, Степан Петрович, — Ректор МИЭТ пытался получить от зав кафедрой исчерпывающий ответ, — как так могло получиться, что Климов ушёл служить? И почему мы не можем вернуть его? Здесь явно закралась какая-то ошибка.
— Никакой ошибки, Леонид Николаевич, — вздохнул зав кафедрой, — тут вся проблема в дополнении к закону «О всеобщей воинской обязанности»- от 1967 года. Там появился пункт, что присвоение офицерского звания в высших учебных заведениях с военной кафедрой должно осуществляться только после выдачи документа об успешном окончании учёбы, это было сделано для того, чтобы офицерами становились только те, кто имеет законченное высшее образование. Вот и возник временной зазор, во время которого, выпускник может подать заявление в военкомат и призваться на военную службу. Ну а так как документы от нашей военной кафедры приходят в военкомат позднее, то на них уже не обращают внимания, и наш выпускник приравнивается к выпускнику высшего учебного заведения, в котором военной кафедры не имеется, а служба у них длится не два года, а один. В последнее время всё больше студентов прибегают к такой практике, если их по каким-то причинам не устраивает решение распределительной комиссии или им предстоит два года службы с офицерским званием.
— И что? — Вскинулся Леонид Николаевич. — Неужели нельзя обратиться в военкомат и отменить решение по призыву конкретного выпускника.
— Можно, — кивнул Борисов, — но, во-первых, как это будет выглядеть со стороны, сначала мы не проявляем интереса к своему выпускнику, а потом кидаемся в военкомат с просьбой не допускать его призыва в армию по заявлению. А во-вторых, Климову как-то удалось договориться, и его направили служить в пограничные войска, там он будет в подчинении Комитета Государственной Безопасности, а к ним что попало, то пропало. Если пойдём выше, то придётся объяснять, чем ценен нам данный конкретный человек, и тогда им может заинтересоваться сам Комитет. В таком случае мы рискуем его вообще не увидеть.
— А так мы его увидим? — Хмыкнул Преснухин.
— Через год службы он вернётся в Зеленоград.
— Тогда почему он решил, что в армии ему будет лучше, чем у нас?
— Вот здесь непонятно, — развел руки Степан Петрович, — или он разгадал наши намерения, либо у него есть ещё какие-то планы. То, что мы решили испугать его решением комиссии по распределению, своей роли не сыграло, заявление в военкомат было подано до того как мы сформировали списки.
— А почему вы решили, что он вернётся? — Поинтересовался ректор.
— Он вступил в строительный кооператив, — тяжело вздохнул Борисов, — случайно узнали, через жену одного из сотрудников, которая работает в исполкоме.
— Вот как? — Удивился Леонид Николаевич. — И как это ему удалось? Впрочем, не важно, важно то, что нам теперь нечем его заинтересовать, и вместо того, чтобы получить перспективного работника, который был бы благодарен нашему институту, нам теперь придётся думать, каким образом привлечь его на свою сторону.
— А я до сих пор не понимаю, чего мы перед, хоть и талантливым, но всё же студентом, должны бисер метать, — нахмурился зав кафедрой, — будто на нём свет клином сошёлся.
— Странно, что вы не понимаете, — тяжело вздохнул ректор, — вам иногда следует лучше следить за успехами ваших подопечных. Дисциплина и посещаемость лекций не в полной мере характеризует студента, надо смотреть на его успехи несколько шире.
— Это вы по поводу его работы в лаборатории? — Кривая усмешка перекосила лицо Борисова. — Так там не он один работал, там коллектив трудился, и наверняка не обошлось без его руководителей, только мне непонятно чем он их подкупил, что они готовы были признать за ним сомнительные успехи.
— Сомнительные? — Преснухин, с интересом взглянул на собеседника. — Вижу, вы мало знаете о его деятельности в лабораториях. Не интересовались?
— Не очень, — честно признался зав кафедрой, — слышал, что причастен к изобретению нового типа ферритовой памяти, участвовал в разработке четырёх и восьми разрядного процессора, диплом вот написал по исследованию магниторезистивной памяти. Работа действительно проделана в данном случае большая, но это ведь не только его достижения, а всей лаборатории.
— Вот здесь вы точно ошибаетесь, — заметил Преснухин, — если предыдущие успехи ещё можно учитывать как достижение всего коллектива лаборатории, то дипломную работу от начала и до конца он делал сам, и ей уже в МФТИ интересуются.
— А эти всем интересуются, — отмахнулся Борисов, — идею заберут, а потом на базе этой идеи свои исследования ведут. И почти всегда оказывается, что там ещё много чего можно нарыть.
— Но это не повод принижать их достижения и утверждать, что это использование чужих идей. Но не об этом сейчас разговор, — ректор хмуро посмотрел на завлаба, — дело в том, что Климов нам очень нужен, с его появлением в лаборатории у Троцкого, произошёл прорыв в исследованиях, за год они прошли путь от разработки принципиально новых полупроводников, до создания микропроцессоров на их основе. Пусть пока его вклад в это для всех неочевиден, но если учесть, что во многих работах есть упоминание нашего студента как соавтора, то выводы напрашиваются сами собой. Соглашаясь на подобную комбинацию, я надеялся, что он примет правильное решение. Но судя по всему, он давно пожелал уйти от нас, а значит, ему по каким-то причинам не хотелось вливаться в наш коллектив. Тут или его кто-то напугал, или он нашёл более перспективное место, где ему обещали быстрый рост.
— Скорее второе, — помрачнел Степан Петрович, — мне студенты говорили, что на выставке Климов долго о чём-то разговаривал со Старосом.
— Вот оно в чём дело, — задумался Леонид Николаевич, — тогда это много объясняет. И всё же, мне не хочется терять столь перспективного работника, надо попытаться привлечь его на свою сторону. Я думаю, у нас ещё появится такая возможность.
Тут надо отметить, что несмотря на то, что ректор «защищал» Климова, перед зав кафедрой, он даже не мог предположить какова на самом деле была его роль в работе лаборатории. Завлаб Троцкий считал, что главное в его работе только развитие технологии, а на системотехнику не обращал внимания, считая, что в ней ничего сложного нет — простая инженерная работа, где надо применять логику, что Климову с его умением играть в шахматы не трудно. Его сотрудники тоже считали достижения «чистых зон» и введение строжайших правил соблюдения производственных процессов как само собой разумеющимися, ведь это всё очевидно. Да и остальное воспринимали это как банальный перенос знаний подчерпнутых их зарубежных изданий, ведь это не трудно, когда имеешь доступ ко всей научной литературе. Каждый находил объяснение необычным способностям парня, и невдомёк им было, что это вовсе не его работа, а действие одной вредной «железяки», заслуга студента была лишь в том, что он иногда требовал от неё реализации того, что когда-то знал и видел.
* * *
— И на чёрта ты его сюда привез? — Ругнулся начальник строевой части капитан Цветков
— Доброволец, будь он не ладен, — скривился лейтенант Корольков, — в Зеленограде с призывниками не очень хорошо, а военкомовским план надо выполнять, вот и пристали с «ножом к горлу» либо и этого берёшь, либо вообще ничего не получишь, ибо все сроки призыва уже прошли.
— То есть в нагрузку дали, — сделал вывод Цветков, — но вопрос, что с ним делать остался. В учебку его не засунешь, как-никак он уже сержант, так как имеет высшее образование. И сразу на заставу не отправишь, там он совсем не в теме будет.
— А может его натаскивать молодняк отправить?
— А толку? — Хмыкнул капитан. — Он же ведь службы не нюхал, опыта не имеет, чему он их там учить будет?
— Так, а нам-то, какая разница? — Пожал плечами Корольков. — Это уже пусть голова у них болит. Захотят –натаскают. В конце концов, у парня вышка, не должен быть совсем уж ни на что не годен.
