Рерайтер 2 (СИ) - Каталкин Василий

— Из армейских частей передают, — сообщил помощник Кочиняна, — дороги полностью разрушены, пока добраться до Спитака не получается.

— Даже дороги не уцелели, — задумался первый секретарь, — тогда это действительно катастрофа республиканского масштаба. Значит, в Спитаке и Кировакане люди жить больше не смогут, надо думать где разместить людей, и главное как их вывезти и снабдить всем необходимым, если дороги полностью разрушены?

— А может пока их оставить в этих городках? — Предложил кто-то «шустрый» из администрации.

— Нет, это не выход, — покачал головой Кочинян, — в городки завезено продовольствия из расчёта пяти дней и то считали это избыточным, а теперь оказывается, что этого недостаточно. Население нужно как-то эвакуировать и предоставить им временное жильё, иначе люди будут страдать. Наших ресурсов для этого недостаточно, надо обращаться за помощью в Москву организовать авиа перевозки.

Только ко второй половине дня авиаторы смогли предоставить результаты авиаразведки и, смотря на снимки, пришло осознание масштабов катастрофы, Спитак и Кировакан были разрушены до основания, дешевле было строить эти города в другом месте, чем разбираться с завалами. Та же участь постигла и все селение находящиеся в том же районе, но благодаря заблаговременно принятым мерам, жертв оказалось на удивление мало, всего несколько сотен человек, и то, еще надо смотреть по каким причинам. Ситуация с Ленинаканом оказалась гораздо лучше, хотя там тоже не обошлось без разрушений, особенно в районах возведения новых построек, но те разрушения были преодолимы, не то что в эпицентре, однако и там требовалась немалая помощь. Короче, как и предполагал первый секретарь ЦК компартии Армении, без помощи всего СССР быстро ликвидировать последствия катастрофы не получится.

Я же в момент землетрясения продолжал нести службу на заставе, хотя нагрузка на нас кратно возросла — часть личного состава на следующий день после землетрясения отослали в отряд, помогать в ликвидации последствий катастрофы. Вот только мне непонятно чего им там делать? Разбирать завалы руками глупость, нужно дождаться прибытия строительной техники. Строить сейчас тоже не получится, в строй материалах и раньше был дефицит, а теперь вообще хана. Остаётся восстановление дорог с помощью лопат, не самое производительное занятие, но хоть такая помощь, тем более, что нужно было возводить мосты времянки из дерева, а там можно и без техники обойтись.

— Климов, сейчас отдыхать, а потом снова в наряд, — объявил мне «вечный дежурный по заставе», — и потом особо не злобствуй, помни, что на заставе дежурная смена одна.

— Тут как получится, товарищ старший лейтенант, — тяжело вздохнул я, опять придётся из себя ходока изображать на два участка — путешествие из Петербурга в Москву, — по прогнозу погоды завтра заморозок объявили, а это сами понимаете, золотое время для всех нарушителей, косяками попрут, им наши проблемы только в радость.

— Ладно, нечего тут из себя несчастного строить, — отмахнулся он от меня, — сам должен понимать, твоим товарищам сейчас в Ленинакане тоже не сладко приходится.

А кто сказал, что служба должна быть чётко по уставу, есть один пункт в уставе, где чёрным по белому написано, «стойко переносить трудности военной службы» и этим всё сказано, ведь мало ли что может произойти. А насчёт отдыхать, это у нас здесь такой армейский юмор, до смены остаётся четыре часа, и в это время входит обед, подготовка к дежурству, где требуется подшить воротничок и побриться, за внешним видом следили строго. Ну и на время что останется после приведения себя в порядок можно покемарить. Но времени остаётся всего ничего, от силы пара часов. Кстати, я не зря акцентировал внимание на «побриться», всё дело в том, что для безопасной бритвы сейчас здесь используются сменные лезвия «Нева». Очень неприятно ими бриться, мало того, что найти хороший станок большая проблема, так ещё и лезвия хорошие надо поискать. Да и привыкнуть надо к этой «шкуродёрни». Я в этой реальности сразу отказался от таких бритв и перешёл на бритвы опасные, с правкой по кожаному ремню. Зато потом никаких проблем, бреет мягко и чисто, правда для этого нужна была тёплая вода, чтобы бритьё было комфортным, а её в условии заставы можно было взять только на кухне, так что еще десять минут от сна долой.

Эх, снова на маршрут. Выступаем уже под утро, самое напряжённое время, поэтому наряд усиленный, состоит из трёх человек. Первым иду я с фонарём и внимательно осматриваю обочины тропы, пусть росы сейчас нет, но сухая трава ночью покрывается изморозью, так что следы хорошо видать. Опс… Тут прошло сразу несколько человек, и прошли они не далее как часа полтора назад, так как изморозь на траве уже успела немного восстановиться.

— Что? — Подскакивает ко мне Иван Кодилов, фамилию которого то ли в шутку, то ли всерьёз часто произносят как Кадилов.

— Группа нарушителей, — произношу я, рассматривая следы, — и это не контрабандисты, шаг широкий, груз у них небольшой.

— Вот чёрт, влипли, — шипит Иван, — сигнал на базу?

— Ага, — киваю я и, дождавшись когда Кодилов закончит «общение» с базой, устремляюсь дальше по тропе.

Сначала нужно проверить, не ложные ли это следы, отвлекающие от чего-то более важного, потом надо будет в следующем распадке повернуть вглубь нашей территории и через несколько километров попытаться пересечь маршрут нарушителей, идти сразу по следам глупость, можно напороться на засаду. Недавно появилась в наших краях такая банда, где-то с месяц назад им пограничный наряд на хвост сел, так они засаду устроили, один погиб и один ранен, а бандиты развернулись и обратно через границу, тревожная группа перехватить их не успела. Вот после этого и появилась новая тактика преследования, двигаться вдогон параллельно лишь изредка пересекая маршрут, чтобы удостовериться в правильности выбранного направления.

За час преследования пересекли их тропу пару раз. А вот и удача, недалеко от точки пересечения прямо на их пути заметил плешинку, свободную от травы и камней, уж не знаю, зачем её местные животные освободили от растительности, но я сразу устремился к ней, где ещё смогу посчитать следы. А вот и сюрприз, толпа нарушителей оказалась не маленькой, на голой земле удалось рассмотреть отпечатки обуви аж семи человек. Однако. Тут же связались с тревожной группой, сообщили им изменение обстоятельств и запросили дальнейшие инструкции, отряд нарушителей по численности оказался не меньше группы преследователей, и тут бы вызвать подмогу, но командир после некоторого раздумья решил продолжить преследование. Лично мне не понятно, зачем рисковать, так бы вызвали отряд пограничников на машинах, да перекрыли дальнейший путь, а тут… что мы сможем сделать с ними? Может быть командир надеется, что они безоружные?

Ладно, приказы не обсуждают, их выполняют. Преследуем дальше, тем более, что физическая подготовка нарушителей не на высоте, по следам понятно, что они начинают уставать, шаг стал немного но короче, наверняка у них и «дыхалка» сбилась. Преследуем ещё час, еще полчаса и начнётся рассвет. От границы умотали уже километров на двадцать… Стоп! Это уже предупреждение от «железяки», впереди кто-то есть. Гашу фонарь и жду, когда полностью восстановится дыхание. Прислушиваюсь, но нет, ничего не слышно.

Ну вот, хоть и начали мы преследование на полтора часа позднее, но часа за три сумели отряд нарушителей нагнать, видимо притомились болезные, решили отдохнуть.

— Иван, — подзываю я нашего «радиста», — передай сообщение «Вижу нарушителей» и наши координаты.

— Подсвети, — достает он карту.

Подсветить? Это можно, ставлю маскирующую насадку на фонарь, и свечу на карту.

— Мы вот здесь, — тыкаю пальцем в место на карте.

— И как ты с местностью определился? — Удивляется Иван.

— Запросто, — отмахиваюсь от его вопроса, не говорить же ему, что это не моя заслуга, — на фоне звёзд можно сопки рассмотреть.

Во загнул, аж самому смешно стало, в утренней дымке и звёзды-то можно с трудом рассмотреть.