Кавказский рубеж 11 (СИ) - Дорин Михаил

Единственный плюс, что в процессе таких вылетов можно было «натаскать» прибывших лётчиков.

Так прошли ещё две недели. Ввод в строй прибывших был уже в самом разгаре. Вот и сегодня мы закончили очередной развоз груза по высокогорным блокпостам и вернулись в Бомбора.

Зарулив на стоянку, я и мой сегодняшний «обучаемый» старший лейтенант Щукин вышли из Ми-8. Поблагодарив техников, мы направились по истёртым бетонным плитам аэродрома в сторону казармы. Вокруг кипела привычная аэродромная жизнь.

На дальней стоянке разгружался огромный Ил-76. Из его грузовой кабины один за другим выгружали ящики с боеприпасами. Чуть поодаль рулил на исполнительный старт Ан-26, поднимая вихри пыли.

На стоянках техники сновали вокруг вертолётов, как муравьи. Кто-то тащил пистолет заправщика, кто-то подвешивал блоки НАР, а кто-то копошился в двигателе, забравшись на самый верх одного из Ми-26.

Недалеко от нас пара «шмелей» Ми-24 уже отрывалась от полосы, уходя в сторону гор.

— Тебе ещё раз показать? — спросил я у Щукина, имитируя ладонью положение вертолёта.

— Если можно, Сан Саныч. Вы в кабине объяснили, когда «подхват» случился, но я был с таким коэффициентом опиз…

— Не продолжай. Смотри, «подхват» на горке — штука коварная.

Щукин слушал внимательно, ловя каждое слово и следя за моими движениями.

— Плавно опускаешь рычаг шаг-газ на 2–3°. Также и с ручкой управления. Если резко от себя пихнёшь, то лопастями по хвостовой балке рубанёшь. Ещё раз: шаг сбросил немного, крен создал, чтобы поток сорвать, и ручку аккуратно от себя. И старайся чувствовать вертолёт. Он тебе сам подскажет, когда дрожать начнёт перед срывом.

— Понял, Сан Саныч. Я смотрю, что тут приходиться крутиться. Совсем не курорт, — кивнул Щукин.

— Привыкнешь. В Афгане, как я понял, ты не был? — спросил я, когда мы продолжили движение в сторону казармы.

— Не-а. И Сирию не зацепил, и Африку тоже.

— Хм, ну а горная подготовка? По-моему, это всё сейчас должно быть в планах боевой подготовки на год?

Щукин покачал головой и расстроено выдохнул.

— Уже давно не в плане. Наш полк, когда с Германии вывели, отправили в Алакуртти. Не до боевой подготовки пока что.

Мы остановились у одного из бортов, на котором техники уже заканчивали предполётную подготовку.

Да, грустно слышать, что начинается в армии разброд и шатание. Особенно после того как вывели войска из Европы буквально в чистое поле.

— Кстати, Сан Саныч, наш комэска, Свиридов и Аркаев, сегодня баньку организуют. Я ещё в кабине хотел передать, да так сильно увлёкся полётом, что только сейчас вспомнил. Просили передать приглашение, а то все в разлётах. Сказали, без главного инструктора пар не тот будет.

Я усмехнулся.

— Ну, раз пар не тот, то приду.

— Добро, будем ждать, — ответил Щукин, и мы с ним разошлись.

Старлей остался с техниками, чтобы проверить что-то на вертолёте. Я же хотел пойти в казарму. Но не успел сделать и пары шагов, как меня окликнули.

— Товарищ командир! Александр Александрович!

Ко мне, перепрыгивая через заправочные шланги, бежал старший лейтенант Павел Иванов, старший инженерно-технической группы от моего учебного полка. Как и я, приехавший только передать технику и научить летать личный состав 215-й эскадрильи в горах, Иванов с группой техников тоже остался в Абхазии и застал всю активную фазу боевых действий.

— Паша, ты чего шумишь? — спросил я.

— Тороплюсь… к вам, — ответил Иванов, затормозив рядом и пытаясь отдышаться.

— Ты знал о том, что бегущий офицер в военное время вызывает панику? — спросил я с улыбкой.

— Эм… нет. А в мирное?

— И в мирное вызывает панику. Так ты чего бежишь? Случилось чего?

— Случилось, Сан Саныч. Документы готовы! — радостно воскликнул Паша.

Я не сразу понял какие могут быть готовы документы. Недавно я подал на награждение моих парней лично Ванилину. Он, конечно, ворчал. Вспоминал какие-то постулаты и научные статьи, но свою положительную резолюцию на наградных написал.

Только вот про это Паша не мог знать. Значит…

— Документы на убытие? — спросил я.

Иванов расплылся в улыбке и быстро закивал головой.

— Так точно, товарищ командир. Я сейчас в штабе был, у строевиков. Закрывают нам командировочные, акты на передачу техники подписали. Сказали, борт под нас на «большую землю» будет через три дня. Можем собираться домой!

Новость была неожиданной. Мне было известно, что как только прибывшие ребята немного привыкнут к местным условиям, нас отпустят. Но слово «домой» всё равно стало приятным сюрпризом.

— Через три дня, говоришь? — переспросил я задумчиво.

— Так точно! Три дня на сборы и сдачу имущества. Парни уже в курсе, радуются, чемоданы пакуют мысленно. Какие будут указания?

— Как обычно. Готовимся к убытию. Не злоупотреблять местным гостеприимством и напитками.

— Есть. А если напитки не местные? Свои, так сказать.

— Тем более. В общем, 48 часов вам на разграбление города, но только в дневное время и не по одному.

— Так точно, товарищ командир.

Паша задорно улыбнулся и с довольным лицом ушёл к стоянкам. Понёс благую весть остальным.

Вечером я пошёл в помещении термокомплекса, или как в народе зовётся — баня. Данное место в здании командно-диспетчерского пункта было сакральным. Здесь, в небольшой комнате отдыха, обшитой потемневшей от времени вагонкой, всё на время отступало. А сам процесс посиделок растворялся в запахе распаренных берёзовых веников, табачном дыме и аромате вкусностей.

Исполняющий обязанности комэска 215-й отдельной эскадрильи Беслан Аркаев выступал в роли радушного хозяина. Стол ломился от еды, какой только можно было разжиться в это время.

В центре стола стояла варёная картошка. Рядом на тарелках громоздились соленья — ядрёные огурцы, квашеная капуста и помидоры, от одного вида которых сводило скулы. Тут же и нарезанный толстыми ломтями хлеб, куски домашнего сулугуни, банки кильки в томате, овощи.

Среди всего этого возвышались стеклянные бутылки с лимонадами «Тархуном» и «Гулаби». Ну и, конечно, без вина не обошлось.

За столом присутствовал подполковник Сиридов, занимающий должность командира эскадрильи. С ним два командира звеньев Ми-8 — капитаны Норин и Ивлев.

После первого захода в парилку, слово взял Аркаев.

— Много выпивать не следует, поскольку работу никто не отменял, — подтвердил Беслан общую приверженность к порядку.

— Правильно, Беслан Иванович. Только для аппетита и расширения сосудов, — улыбнулся Сиридов.

— Ну, мужики. За то, что собрались. Дай Бог, чтоб и дальше так, — объявил Аркаев, и все быстренько чокнулись.

После пошли обсуждать, как это обычно бывает, работу. Присоединившийся к нам чуть позже Кирилл Шестаков, вина много не пил, но налегал на «Тархун».

— Жаль, что Гаранин уехал. Мы бы и его позвали, — сказал Беслан Кириллу, когда разговор зашёл за Сергея Викторовича.

— Мда. Сожрали мужика. Кстати, Саныч, помнишь когда Седой кого-то по телефону капитаном назвал? Это Ванилин был, — рассказал Шестаков.

Теперь понятно, почему Гаранин так рано уехал. Им с Ванилиным точно было здесь не ужиться. Я сразу вспомнил тот самый разговор по телефону после нашего удара по грузинским войскам, заблокировавших границу. Сергей Викторович тогда отбивался от атак по телефону весьма красноречиво.

— Вот так ученика вырастил, Седой, — ответил я.

— Ты его позывной помнишь? — улыбнулся Беслан, вспомнив что в Сьерра-Леоне именно так звали Гаранина в эфире.

— Да его так и в штабе зовут, — посмеялся Кирилл.

Далее вспомнили и особенности вылетов в последние три дня. Особенно капитан Ивлев. Ему понравился мой подход к обучению.

— Сан Саныч, вы вообще педагог строгий, но справедливый. Методика у вас своя. Видимо, «афганская», — улыбался командир одного из звеньев, закусывая огурцом.

— Ну да. Сначала покажет, потом расскажет, а потом, если не понял, может и шлемом добавить. Для закрепления материала, — посмеялся Беслан.