Кавказский рубеж 11 (СИ) - Дорин Михаил

— Я не собираюсь соблюдать эти договорённости. Я должен захватить мельзавод и нефтебазу… — продолжал он «играть на публику».

— Ха, а ведь капитаном был в нашей армии. Уволился из армии и приехал в Грузию. Теперь вон какой «фрукт», — прокомментировал начальник штаба эскадрильи это выступление.

Я поблагодарил его за печати и вышел из кабинета. И вновь я чуть не сбил с ног Кирилла Шестакова.

— Блин, ты бы колокольчик носил, чтоб я слышал тебя, — пожал я руку Кириллу.

— От тебя в воздухе не уворачиваются, а на земле тем более. Ты не к командующему? — спросил у меня Шестаков.

— А надо? Я недавно прилетел с задачи. Немного бы мысли в порядок привести, а потом уже готов и пойти. Если, конечно, не срочно, — ответил я.

— Есть немного. Там у него целый исполняющий обязанности министра обороны Абхазии сидит. И просит тебя.

Оказывается в Абхазии уже создают целые министерства. Похоже, что она так и останется отдельной республикой и пока в состав СССР не собирается.

Я кивнул и мы медленно пошли к кабинету Ванилина. Кирилл рассказал мне об общей обстановке в стране. Она несколько успокоилась.

— Сейчас налицо стагнация боевых действий. По всем грузинским войскам отдан приказ не открывать огонь, не отвечать на провокации. Наши войска начинают занимать объекты по всей территории Абхазии. Не сегодня-завтра стороны начнут обсуждать мирный договор. С нашим участием, конечно.

— А что говорят в Москве? Войска оставят здесь или может какой-нибудь контингент?

— Думаю, что на Бомбора сделают какую-нибудь крупную базу. Эскадрилью и звено истребителей оставят точно. Может усилят ещё и флотом, если Грузия уйдёт из Очамчиры.

Через пару минут я постучался в кабинет Ванилина и получил разрешение войти.

— Побыстрее, товарищи, — подгонял нас Ванилин, который сидел на своём месте и перебирал документы.

Вид у него был невыспавшийся. У окна сидел ещё один человек. Крепкий, в полевой форме.

На нём был простой камуфляж «Бутан» без знаков различия. Никакого парадного лоска, только функциональность. На ногах начищенные берцы. Лицо у него было обветренное, с глубокими морщинами и густыми усами.

Он внимательно, изучающе смотрел на меня. Похоже, что это и есть исполняющий обязанности министра обороны Абхазии.

Я подошёл к столу чётким строевым шагом.

— Товарищ командующий, подполковник Клюковкин по вашему приказанию прибыл.

Ванилин поднял на меня покрасневшие глаза. Вставать не стал, руку тоже не протянул. Видимо ему было не до церемоний сейчас. Он просто кивнул, принимая доклад.

— Спасибо за работу, Александр. Сделали в очередной раз всё грамотно, без лишней крови. Это сейчас главное, — ответил Ванилин и откинулся в кресле, указывая на человека у окна.

Гость встал и подошёл ко мне. Выглядел он внушительно.

— А теперь познакомься. Исполняющий обязанности министра обороны Абхазии, полковник Владимир Георгиевич Аршба, — представил Ванилин гостя.

Мы пожали с Аршба руки, и он приветливо мне улыбнулся.

— Подполковник Клюковкин… — медленно произнёс он, словно пробуя фамилию на вкус. Голос у него был низкий, с хрипотцой. — Александр?

Я кивнул. Аршба улыбнулся ещё шире.

— А я ведь тебя помню, подполковник. И фамилию твою помню. А ещё Батырова и Уланова.

Он повернулся к Ванилину.

— Я ведь тоже «за речкой» был в 1980–1982 годы. Панджшерская операция. Помнишь такую, Александр?

— Конечно, помню.

— Нас тогда крепко зажали, — продолжил Аршба. — Головы поднять не давали. Раненых тьма, я сам кровью истекал. Думали всё, конец. А потом ваши вертушки появились. Сели прямо в пекло, под перекрёстным огнём. Экипаж Батырова и Клюковкина с Баграма, а бортовой техник Уланов. Вы нас тогда и вытащили.

Да, таких вылетов в Афганистане было очень много. Всех и не сосчитать.

— Я тогда без сознания был, спасибо сказать не мог. А фамилии в госпитале узнал. И запомнил на всю жизнь.

Он ещё раз крепко сжал мою ладонь.

— Спасибо тебе, Саша. За то, что тогда с того света вытащил. И за то, что сейчас здесь помогаешь.

— Вы же знаете, Владимир Георгиевич. Своих не бросаем, — ответил я.

— Это уж точно. Отличный девиз!

Ванилин молча наблюдал за этой сценой, и мне показалось, что суровый взгляд генерала немного потеплел.

Аршба присел на место и придвинул к себе кожаную папку и небольшую коробочку.

— Ладно, Александр. Вот основное для чего я тебя вызвал, — сказал командующий.

Он взял со стола бланк телеграммы и пустил его по гладкой поверхности стола в мою сторону.

— Читай.

Я взял листок. Текст был лаконичным:

— «В распоряжение командующего ОГВ откомандировать 8 экипажей с допуском на Ми-8 и 4 экипажа с допуском на Ми-24П и В. для выполнения задач по поддержанию мира и правопорядка на территории Абхазской АССР…» — прочитал я.

Это было приятно слышать, что численность войск увеличивается. А ещё в телеграмме сказано, что экипажи будут со своей техникой. Это вдвойне интереснее.

— Усиление? — спросил я.

— Да, — коротко бросил Ванилин. — Только люди там не все опытные. Гор не знают, местной специфики не понимают. Ты здесь, Клюковкин, уже каждую щель изучил. Твоя задача встретить их, разместить и натаскать. Будешь для них «дядькой-наставником». В курс дела введёшь, районы покажешь. Чтобы дров не наломали в первые же дни.

— Задача ясна, товарищ командующий.

— Так, ну а теперь снова ваш выход, Владимир Георгиевич, — передал слово Ванилин.

Аршба помолчал, давая улечься воспоминаниям, а затем лицо его снова стало официально-строгим. Он взял со стола небольшую, обтянутую бархатом коробочку, которую я раньше заметил рядом с ним.

— Александр, война — это не только грязь и кровь. Это ещё и люди, которые отдают всё, что у них есть. Вплоть до самой жизни.

Он бережно взял коробочку в руки.

— Решением Верховного Совета нашей республики учреждена высшая степень отличия — звание «Герой Абхазии». Вот эта золотая восьмиконечная звезда.

Аршба открыл коробочку. На бархате лежала восьмиконечная золотая звезда, тускло блеснувшая в свете кабинетной лампы. Сама медаль крепилась к четырёхугольной колодке, покрытой шёлковой муаровой лентой. Лента была в виде четырёх зелёных и трёх белых горизонтальных полосок.

— В Верховном Совете недолго думали, кто должен получить её первым. И решение было единогласным. В знак признания исключительных заслуг, мужества и героизма, проявленных при защите Абхазии звездой Героя Абхазии под номером 1 награждается подполковник Завиди. Посмертно.

Да, это было достойно памяти Георгия. Своей службой здесь он это доказал.

— Спасибо, Владимир Георгиевич. Гоги… был настоящим офицером. И настоящим мужиком. Это достойнейшая награда. Лучшей памяти для него и быть не может. Спасибо, что не забыли.

Я думал, разговор окончен. Но Аршба не опустил руку. Он смотрел мне прямо в глаза.

— Я не закончил, Александр, — сказал он. — В указе председателя Верховного Совета есть ещё один пункт.

Ванилин, всё это время молчавший, встал из-за стола, поправляя китель.

— Тут и мне нужно подняться, — сказал командующий, обошёл стол и встал рядом с Аршба.

— За мужество и героизм, проявленные при выполнении миротворческих задач, спасение жизней мирного населения и раненых, в знак признания исключительных заслуг перед республикой, звания «Герой Абхазии» удостоен подполковник Клюковкин Александр Александрович.

Глава 5

Вручение столь высокой награды никак не отразилось на объёме задач. Наоборот, теперь количество перевозок стало запредельным. То командующему нужно срочно в Сухум, то ещё кому-то надо проверить блокпост в Кодорском ущелье. И если снабжение войск было оправданным и необходимым, то большинство вылетов представителей штаба объединённой группировки войск были совсем необязательными.

Зачем лететь в район Кавказского хребта с целью провести проверку боевой подготовки у личного состава? Как будто они прям там пишут тетради и конспекты.