Аттила Атлантики (СИ) - Гор Александр

«Гостьи» же, оказавшись в преимущественно мужском окружении, быстро освоились с вниманием к себе и принялись строить глазки парням. Причём, делали это ничуть не менее эффектно, чем многие другие пассажирки «Адмирала Нахимова», за время плавания «присмотревших» себе кавалеров. Насколько знала Звягинцева, некоторые из «советских» даже не ограничились «охами-вздохами» на палубе, а как-то ухитрялись переночевать в каютах приглянувшихся им парней. Одобрить такое Сима не могла, но и не осуждала подруг: им всем однажды предстоит выбрать пару из числа парней, с которыми почти месяц назад отплыли из Мурманска и Ленинграда двадцатого века. Тем более, женщин в экспедиции минимум вдвое меньше, чем мужчин, и кто-то стремится «не опоздать и выбрать самых лучших».

Вот только кто эти «самые лучшие»? По своему опыту и опыту многих знакомых, не менее горькому, чем её собственный, это, чаще всего, вовсе на самый-самый красавчик. Чаще всего, именно такие и становятся причиной девичьих слёз. А счастье в семью приходит, когда мужчина умный, добрый, заботливый, пусть и не кинокрасавец. Так что Серафима для себя уже решила: пусть с Аленами Делонами мучаются другие, а она дождётся того, кто отвечает именно её запросам идеального мужчины. Обязательно дождётся!

10

Одиннадцать вождей. Всё, как и положено: невозмутимые безбородые лица, перья в причёске, волчьи и медвежьи клыки в ожерельях. Но без привычных по книгам и кинофильмам топориков-томагавков. Вместо них — деревянные дубины, иногда — с вставленными в них острыми камнями или сколотыми трубчатыми костями.

— Индейцы не знают металлургии, — пояснила переводчица. — Металлические топорики, к которым мы привыкли, им начали продавать только англичане. Но эти дубинки называют тем же словом.

Выскочившие из «зиганшинки» «гостьи» с радостным щебетанием кинулись к соплеменникам. Весёлые, отмытые, с обновками и подарками, порой, подвешенными к их шнуркам-ожерельям. Начало переговоров так и задумывалось, чтобы девушки сначала рассказали о том, как к ним относились чужаки, а уж потом, после этого, обсуждение «политических» вопросов.

Скорее всего, присутствие среди переговорщиков женщины не очень понравилось вождям, но девицы что-то им объяснили (похоже, то, что именно Серафима является единственным знатоком здешнего языка), и те успокоились, жестами, приглашая мужчин-чужестранцев сесть в общий круг прямо на песок. Звягинцевой же десантники принесли небольшую табуретку, которую установили за спиной генерала. Именно так решили избежать вероятного конфликта из-за того, что в кругу могут сидеть только равные.

И вот по кругу пошла раскуренная трубка мира, изготовленная из голубоватого камня, насаженного на длинную деревянную трубку-чубук, украшенный перьями, прикреплёнными к кожаному шнурку (правила её выкуривания Звягинцева тоже заранее разъяснила руководству экспедиции). Так что все присутствующие командиры знали, что выпускать дым следует именно в том порядке направлений, как этого требуют индейские обычаи. И «самый представительный» (если судить по числу перьев в причёске и клыков в ожерелье), хоть и не самый старый, вождь передал трубку Михайлову, явившемуся тоже при полном параде. Но разговор начался лишь после того, как трубка обошла весь круг. Пусть для этого пришлось «заряжать» её ещё раз.

Уже на следующий день самоходная баржа совершила несколько рейсов к восточной оконечности острова, где начались работы по сооружению башни маяка и прокладке дороги к небольшому озерку с пресной водой, расположенному в километре от неё. Обеспечивать эту стройку материалами оставили один из сухогрузов, а остальная флотилия снялась с якорной стоянки близ острова Гарднерс (теперь он носит название Мурманский, в честь порта, из которого вышла экспедиция) и двинулась вдоль побережья на юго-запад. Ей предстояло пройти почти 350 морских миль или более 600 километров, чтобы добраться до места базирования (в «минувшем-будущем», разумеется) американского авианосного флота, Норфолка. Именно там, на берегах Чесапикского залива, хорошо защищённых от ветров с океана, и будет строиться главный город переселенцев в прошлое, встанет их флот.

Если кто-то морщился, считая остров Советский низким, то про местность, где в другом мире возник город Вирджиния-Бич и говорить стыдно: плоская, как ладошка. А потому «первооткрыватели» и заспорили, как назвать это курортное побережья. Назвать бы Сочи, да главный советский курорт находится в горной местности. Кроме того, здесь, на «бывшем» мысу Генри планируется строительства всего лишь форта-маяка, а вовсе не курорта. Потому тут же присвоили мысу «привычное» имя Тарханкут. И маяк, соответственно, станет Тарханкутским. Чесапикский же залив стал Кольским. Пусть климат и не подходит, а в этот впадает просто огромное количество полноводных рек, зато он тоже очень длинный и извилистый.

Да, очень тепло. Первые числа апреля, а воздух уже прогрелся до двадцати градусов. Да и температура воды — как в районе Москвы в середине мая. Растительность — вполне южная, пальмы растут. Правда, вовсе не кокосовые и не финиковые. Как утверждают справочники, здесь уже самые настоящие влажные субтропики, а сам вход в «этот» Кольский залив лежит в стороне от трасс перемещения и обычных штормов, и тропических ураганов. Вовсе ведь не зря американцы выбрали эти места для огромной военно-морской базы.

Но постройку маяка отложили на потом. Вместо этого поднялись по заливу на север на двести семьдесят километров до устья небольшой реки Патапско. Именно здесь и запланировано строить город и порт Ленинград. А разве плохое название? Даже не в политическом смысле: в СССР ведь Город Ленина тоже и крупный порт, и важнейший промышленный центр.

И снова приглашение к переговорам местных жителей, ради чего с острова Советский (по договорённости с вождями) взяли воина-пекота. Чтобы он установил с местными обитателями контакт и «представил» им «гостей». Племя коной, обитающее в это время в данной местности (впоследствии их должны были оттеснить на северо-запад ирокезы-саскуэханноки), тоже использует одну из разновидностей алгонкинских языков, так что пекоту будет проще договориться о переговорах. Особенно — после рассказа о богатых дарах, принесённых чужаками вождям его племени.

Дары дарами, а покупка полуострова, названного по аналогии Стрелкой (Васильевского не острова, а полуострова) возле устья речушки, «окрещённой» Невкой, совсем другое дело. И обошлась она в «умопомрачительные» затраты — пять «магазинных» кухонных ножей из нержавейки, три малых плотницких топора и два кило… выкованных кем-то ещё до отправки из Мурманска наконечников стрел. Выкованных из обрубков гвоздей-«двухсоток». Плюс к этому — все изрезанные заливчиками полуострова и островки к востоку от Стрелки и километров на десять от его мыса в прочие стороны света.

Ясное дело, никто не требовал от индейцев немедленно убраться с купленных земель. Пусть живут до тех пор, пока какое-нибудь их поселение, жилища в котором собранное не из шкур, как это показывают в кино, а из коры, не начнёт мешать. Но Стрелку и устье Невки надо будет освободить в первую очередь. Именно там строительство развернётся в первую очередь. На том месте, где в Балтиморе стоял Форт-Генри. Там и будет заложено укреплённое поселение с примыкающими к нему причалами порта.

В общем, через день после «раскуривания трубки мира» с вождями коноев (день дали на то, чтобы они известили жителей полуострова о совершённой сделке) на берег высадились… лесорубы. И в девственных лесах восточного побережья Америки зажужжали бензопилы «Дружба». Распугивая живность и наводя ужас на индейцев, никогда не слышавших подобных звуков и не видевших, что можно столь стремительно повалить дерево.

Нет, железные топоры, полученные за территорию, они оценили ещё во время торговли. И поразились, как легко и быстро с их помощью можно рубить лес. Но бензопилы… Не шли ни в какое сравнение даже с остро заточенными топорами. Особенно — если учесть, что они оказались в руках профессионалов, за почти месяц плавания одуревших от безделья. Ну, и желающих продемонстрировать своё мастерство тем, кто наблюдал за их работой с бортов судов. Не менее их соскучившимся по твёрдой земле под ногами.