Золотой край. Трилогия (СИ) - Русских Алекс

Ну, да, вроде советская Москва, но то, что на дорогах свободно – это миф, в час пик тут вполне себе пробки бывают, несмотря на то, что иностранных марок в потоке автомобилей почти не видно. Машин уже много, а улицы в большинстве своем еще не рассчитаны под резко увеличившийся в 80‑е трафик.

Пяткин уверенно рулил автомобилем, выбирая в основном широкие проспекты. Я так дорогу толком и не запомнил. Спросил, почему бы на метро не доехать, но получил ответ, что в данном случае это намного сложнее, потому как нужно делать пересадку и доехать можно только до станций «Киевская» или же «Университет», а оттуда еще изрядно пилить до места на автобусе. Часа два потеряем на такую дорогу, так что в данном случае альтернативы нет.

Я подумал, что да, московское метро пока намного меньше, чем в 2020‑х, не то, что многих станций нет, целые линии пока не существуют, их сейчас разве что проектируют, да и то не факт.

Самая большая киностудия страны расположилась по соседству с главным университетом страны. Впрочем, там здание настолько огромное, что его издалека видно.

Если бы не Вася, я бы на территории «Мосфильма» потерялся моментально. Здесь оказался целый город из огромных зданий. Как выяснилось, съемочные павильоны – это вовсе не маленькие временные постройки. Нет, это огромные здания с настоящим лабиринтом помещений, коридоров, съемочных площадок. В обширных залах чего только не было: фрагменты помещений, целые улицы. Правда, все это не полностью, а только с одного ракурса. Но это понятно – нужно же место для камеры и персонала, который в процессе съемок задействован.

Меня, кстати, пропускать вахтер на проходной категорически отказался. Пропуска нет и все. Пришлось Васе кому‑то звонить и брать меня «под свою ответственность». Но Пяткин взял, виновато поглядывая на меня. Понятно, говорил, что «все схвачено», а оно и не того. Но я деликатно сделал вид, что ничего не понял и вообще в полном восторге.

Потом долго плутали по коридорам обширного «павильона», а затем часа два пыхтели, таская реквизит и расставляя его по указаниям специально обученных людей. Создавали интерьеры усадьбы и, я так понял, то ли конюшни, то ли каретного сарая. По крайней мере, сена там было много, причем его мы и набрасывали, Васильевич на своем грузовичке целую копну привез.

В сарае карету установили полуразобранную – с отдельно стоящими рядом колесами. Неподалеку поставили еще одну такую же, но уже раскиданную по запчастям. Как я понял – наша задача в процессе съемок будет после нескольких дублей унести первую карету и на ее место поставить другую. Вроде это как бы первая, но уже в процессе «глубокого ремонта».

Сделали мы свою работы и уселись отдыхать. Нет, на самой площадке сидит только режиссер на раскладном стульчике и оператор за своим монструозным аппаратом. Остальные поголовно стоят. Но вот чуть подальше у нам лавочка есть, мы на ней и устроились.

В лом процесс создания кинокартины оказался довольно скучным делом. Постоянные повторения, дубли. Я вскоре перестал следить за происходящим, задумался.

Да, кино в Союзе – это важнейшее направление культуры. Не зря же Ленину приписывали фразу «Из всех искусств для нас важнейшим является кино». Встречал я и другую версию: «Пока народ безграмотен, из всех искусств для нас важнейшими являются кино и цирк».

Первый вариант частенько на плакатах писали, цитировали. Вот только ничего такого «дедушка русской революции» не говорил. По крайней мере, в собрании сочинений такой фразы нет от слова совсем. На самом деле приводилась она в книге Григория Болтянского «Ленин и кино», вышедшей в свет в 1925 году. Так вот в ней утверждалось, что Ильич еще в 1922 году заявил Анатолию Луначарскому, назначенному на пост наркома просвещения: «Вы должны твердо помнить, что из всех искусств для нас важнейшим является кино».

Высказывался ли Ленин в подобном духе или автор книги сам придумал цитату для красного словца, бог весть, но вот, что советское руководство большое внимание уделяло кино – это верно. В съемки вкладывали огромные средства. Но нужно заметить, что и государственный бюджет сборы от кино пополняли весьма исправно.

Даже в небольших поселках был, как минимум, один кинотеатр. А еще киноленты крутили в домах культуры, сельских клубах, на летних киноплощадках. Иногда даже по дворам возили. У нас во дворе была такая площадка с экраном и пару раз за лето даже приезжала кинопередвижка.

На премьеры порой яблоку в залах не было упасть, билет в кинотеатр не купишь. А снимали у нас много. Шлака, конечно, хватало, но были и отличные фильмы, которые и в 20‑х годах следующего века люди продолжали с удовольствием смотреть, включая даже избалованную зрелищами молодежь будущего.

Киноискусство в СССР считалось важнейшим направлением пропаганды. Особенно это хорошо видно по фильмам сталинской эпохи. Тогда даже в комедиях пропаганды хватало. Стоит посмотреть «Волга‑Волга», «Трактористы», «Кубанские казаки», «Цирк»‑ там ее видно, что называется, невооруженным взглядом. Но ведь фильмы все равно хорошие и смешные.

Опять же кино – оно не только формировало сознание, оно и бодрость в советском человеке поднимало, настроения придавало, звало на свершения. По‑крайней мере так предполагалось. Да и частенько и удавалось, что уж говорить. Вон, после ленты «В зоне особого внимания» сразу же множество пацанов захотели служить в ВДВ, а до того особой престижностью воздушный десант не отличался.

Студий в стране масса понастроена, из них «Мосфильм» – самая крупная. Здесь снимают и серьезные и развлекательные фильмы. Кстати, в Союзе имеется и совершенно особое ответвление кино, фактически не предназначенное для зрителей. Этакий арт‑хаус, только сейчас такие фильмы называют «фестивальными». Конечно, свой потребитель у него есть, но в основном предназначены такие работы только для демонстраций на различных кинофестивалях, вот, мол, чего можем, не хуже признанных мастеров, Феллини отдыхает. И порой да, отдыхал.

В будущем было смешно слушать, рассказы, как, например, Тарковского власть травила. Ага, так уж давила и гнобила, что давала возможность снимать картины, которые при любом раскладе хотя бы в ноль окупить расходы не могли. А потом эти ленты везли на буржуинские кинофестивали.

На деле‑то режиссеров, которым позволяли снимать свое, не обращая внимания на зрелищность, были единицы. Тот же самый Тарковский, оба Бондарчука, и еще нескольким признанным мэтрам это позволялось. И все. Хотя, надо сказать, порой даже у этих авторов ленты получали признание не только экспертов и эстетов, а широкой массы зрителей.

Взять того же Сергея Бондарчука, снявшего «Они сражались за Родину». Всегда считал, что это один из лучших советских фильмов о войне – яркий, правдивый, показывающий Великую Отечественную со стороны обычных пехотинцев. Не как череду сражений, хотя они есть в ленте, не как героизм и превозмогание, а как будничную работу. Грязную, страшную, неприятную, неблагодарную, но которую нужно делать. Вот у Тарковского настолько ярких выстрелов нет, хотя мне, например, очень его «Солярис» зашел. Смотрел американский ремейк потом – фигня полная, нет той глубины и философичности, что в оригинале.

Сами солдаты у Бондарчука показаны обычными мужиками, словно соседи по дому или парни из твоей бригады. Впрочем, подбор артистов в фильме сильный, там же практически все воевавшие. Они играли фактически себя самих на войне. Нет, мощный фильм, буквально гениальный.

Комедий у нас много снимают. В позднем СССР этот жанр практически подгребли под себя три режиссера: Гайдай, Рязанов и Данелия. Нет, были, конечно, и другие авторы, но что бы вот так – что ни картина, так всенародный хит, такого никто больше достичь не смог. Но вот тут идеологическая составляющая советского кино дало сбой, да что там сбой – оружие начало стрелять в своего же хозяина. Ну, Гайдай еще ничего, а вот фильмы Рязанова – откровенная антисоветчина. Один «Гараж» чего стоит, да и в остальных фильмах много чего не надо было на публику выносить. И ведь не лгал он ни на йоту – все честно показывал, и проходило же снятое через цензуру. А я в 20‑х потом смотрел и недоумевал происходящему на экране, где спокойно, буднично живописали взятки, карьеризм, прогулы, барство, причем, не как отрицательные явления, а как будничные, обычные и привычные поступки. Прямо вопрос возникал – а это точно советских людей показывают? Что‑то не особо похоже.