Киноманьяк. Дилогия (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

– Еще мы снимем «Турне».

– На какие деньги, Джош?

– Не знаю. Но ты же говорил, что технически снимаешь неплохо, – заметил я. – Даже то дерьмо с порнухой. А у нас тут нормальный сюжет. И актеры не просто играют – они буквально живут.

– Так‑то оно так… – проговорил Мартин. – Но мне все равно надо подумать, понимаешь?

– Тогда подумай, – я решил больше не давить на него.

Остаток дороги до «Картера» мы молчали. Когда добрались, попрощались, и он укатил домой. Когда я поднялся на лифте, то увидел, что Лерой стоит и курит. А это значит, что ничего в этом мире не изменилось.

Глава 23

«Отпор»

Нам пришлось ждать целых шесть дней, пока лаборатория не завершит проявку всех негативов, хотя нам обещали выдать все бобины с позитивами за 48 часов. Пленку мы сдали в Мидтауне на Манхэттене, и как назло на следующий же день в многоэтажке с лабораторией отключили свет.

В целом по городу постоянно случались аварии на электросетях, пару раз и нам в «Картере» отключали свет. В последнее время стояла ужасная жара, все поголовно включали кондиционеры, и сети, проложенные в начале века, попросту не выдерживали таких нагрузок.

В общем, почти три прошли впустую. Когда наступил воскресный вечер, в бар Дариуша приехал Мартин, взволнованный чуть ли не до мандража.

– Завтра, – говорил он, хлестая пиво как не в себя, – завтра мы узнаем, испортил ли Самсон наши труды… Черт возьми, Джош, как же это стремно… Я больше не могу ждать!..

После смены я подвез его до дома – он снова еле стоял на ногах, – а утром мы поехали в лабораторию. Она находилась в ничем не примечательном шестиэтажном доме на пересечении Пятьдесят седьмой и Западной улиц. Зашли внутрь, поднялись на лифте до четвертого этажа и вышли в фойе. Насколько мне известно, кинолаборатория занимала два этажа. Наверняка там круглые сутки проявляли пленку десятки людей, особенно сейчас, из‑за шатдауна, который сорвал им все дедлайны.

Мы заняли очередь к стойке, за которой стояли несколько администраторов. Они обслуживали непрекращающийся людской поток, бесконечно подавая партии пленок для режиссеров‑любителей и энтузиастов фотографии. Пока очередь двигалась, я смотрел в окно: отсюда открывался вид на Центральный парк, впрочем, с такой высоты я мог разглядеть совсем немного.

Подошла наша очередь, Мартин назвал свое имя. Администратор – девушка, залитая потом, подняла со стеллажа большую картонную коробку и поставила ее перед нами.

– С вас 243 доллара, джентльмены, – сказала она, взмахивая тетрадью перед лицом, как веером.

На сей раз платил я, выложив на стол всю сумму из своего кармана. В итоге на этот фильм мы потратились одинаково: я купил позитивы, а он – негативы для сорока кассет. По деньгам вышло одинаково.

Мы сразу же вернулись на его квартиру, зарядили пленку в проектор и начали смотреть, что же у нас получилось. Мартин сидел с блокнотом, куда он заблаговременно записал все существующие сцены. По ходу просмотра режиссер вычеркивал их.

Как выяснилось, наснимали мы целых два часа. Если вычесть все запоротые дубли и повторы, то получалось как раз где‑то около часа экранного времени. Не полный метр, но уже и не совсем короткометражка.

– Ну как? – спросил я. – Вся пленка сохранилась?

– Да!.. – Мартин утер пот со лба рукавом. – У нас есть буквально каждая отснятая секунда. Самсон и правда ничего не успел испортить. Знаешь, я все эти дни только и думал о том, что если он сделал бы это… То ему все‑таки стоило прострелить башку.

– Но он ничего не испортил, верно?

– Да. Но если бы пленка оказалась испорченной, то клянусь, я задушил бы его собственными руками прямо на больничной койке… Да… Кстати, как тебе фильм?

– Вроде неплохо получилось, – ответил я. – Вот только немного сумбурно. Я не понимаю, как из этого собрать цельную историю.

– Да, прокололись мы с некоторыми эпизодами. Нужны досъемки, причем срочно, чтобы отправить материалы на проявку. А по игре как тебе? Понравилось?

– Можно было бы и лучше, – я поудобнее разложился в диване и посмотрел на потолок, погрузившись в мысли. – Есть несколько прямо‑таки сильных сцен. На ринге и в самом конце. Но мы посмотрели концовку самой первой, поэтому я не особо понял, работает эта история или нет.

– Должна работать, Джош, просто обязана. Иначе все было зря.

– Да. А еще я смотрел без звука. Без голоса игру никак не оценишь.

– Хорошо, что хотя бы звук проявлять не надо. Но потратиться на него все равно придется.

– Это как?

– Звук с фильмом сцепить надо, это тоже денег стоит.

– И сколько?

– Еще долларов 500–600… – едва слышно проговорил Мартин.

– Твою же мать… – так же тихо ответил я.

– Сможешь вложить половину? Иначе я останусь без штанов.

– Ты же говорил, ты и так на мели.

– Да, но у меня оставалась заначка на черный день, я вообще ее не трогал. И вот этот день настал…

С деньгами расставаться мне совсем не хотелось, учитывая, что мое и без того небольшое состояние, накопленное за месяц, заметно уменьшилось этим утром. Я копил на переезд. Похоже, поездка в Город Ангелов откладывается на неопределенный срок.

– Ладно, хрен с ним, – я махнул рукой. – Я и так знал, что ради этого фильма придется рискнуть всем, что у нас есть.

Мы пересмотрели материалы еще дважды, но теперь под пристальным вниманием. Обсуждали и выбирали из дублей самые лучшие варианты. Мартин постоянно делал пометки и ставил проектор на паузу, повторные просмотры фильма заняли у нас почти весь день. В какой‑то момент к нам присоединился Кристофер.

На следующее утро мы с Крисом вернулись к Мартину. Я несколько минут стучал в дверь, пока он наконец не открыл. На его плечах лежали мониторные наушники, а в подмышке он зажимал магнитофон.

– А вот и вы, – сказал он уставшим голосом. – Извини, я слушаю наш звук.

– Нормально получилось? – спросил Кристофер.

– Да пойдет. Вот только сшивать это с видеорядом я замучаюсь, потому что мы писали без хлопушки. Придется тратить дополнительное время, чтобы все это синхронизировать. Но я справлюсь. Все равно у нас не было человека, который бы шлепал хлопушкой, у всех вечно руки заняты были.

На один из своих многочисленных металлических стеллажей Мартин повесил доску с карточками, вырезанными из раскадровок. Каждая карточка означала определенную сцену. С виду доска напоминала рабочее пространство детективов из полицейских фильмов: карточки были объединены друг с другом нитками на магнитах, все сцены были буквально связаны друг с другом.

– Я тут уже подумал, в какой последовательности что будет идти, – объяснил Мартин. – Вот, смотрите…

Еще несколько часов мы обсуждали сюжет – и дыры в повествовании, о которых не подумали заранее. Мы не придумали нормального вступления: фильм начинался со внезапной драки с антагонистом, в первые же минуты. У нас не было нормальных сцен с женой героя до ее убийства. И мы совершенно забыли о владельце подпольного клуба, который должен натравить копов на моего героя.

Мы осознали свои ошибки только после того, как Мартин «соединил» все эпизоды нитками. Теперь фильм мысленно нарисовался в моей голове.

– Перебивки, – говорил Мартин. – Нам нужны перебивки.

На следующий день начались досъемки. Первым делом мы решили доделать сцены с Нэнси.

Дверь, ведущая в ее квартиру, открылась, и на пороге оказался Коннор. Я этой встрече не удивился, а вот ирландец явно меня не ждал.

– Джош! А ты чего тут забыл? – спросил он недоверчиво – Мартин, и ты здесь? А‑а, я понял. Вам снова нужна Нэнси для этого вашего фильма?

– Верно, – я улыбнулся. – Она дома?

К вечеру у нас были готовы новые эпизоды. Во‑первых, мы сняли нормальное вступление: герой вместе с женой прогулялся по кварталу, мило поболтал с ней о какой‑то ерунде – их речь, как объяснил Мартин, скроет музыка. Во‑вторых, квартира Нэнси стала домом протагониста, режиссер сочинил на ходу все нужные сцены. За полчаса я сыграл на камеру тихую радость от возвращения домой, приступ посттравматического стрессового расстройства в полутьме, а затем отчаяние, вызванное гибелью любимой.