Девятиэтажка. Трилогия (СИ) - Ветров Клим

Но главное они уже сделали. Отвлекли от штурма, переключив внимание на себя. Разумеется, пока много это не давало: если они не сдюжат, городу конец. Но всё равно первый успех грел душу. Стены держались, княжеский стяг реял над частоколом, а ромеи, вместо того чтобы лезть в проломы, вынуждены были разворачиваться к морю, подставляя спины защитникам.

И нет. Умирать никто не собирался. Девятиэтажники трезво оценивали свои силы. С драккара грохнул залп оставшихся на борту пушек, и ядра с воем ушли в сторону варягов. Два легли с перелетом, взметнув фонтанчики песка, одно врезалось прямо в центр строя, разметав тела. Сергей подумал: вот, побегут, испугаются. И почти не ошибся. Они побежали. Но не назад – вперёд. Прямо на драккар.

Пять сотен разъярённых мужиков с мечами и топорами неслись с диким рёвом, и казалось, ничто не способно остановить их. Земля дрожала под ногами, воздух звенел от боевых кличей, и даже ветер, казалось, стих, придавленный этой яростью. Они бежали плотной стеной, выставив щиты, и их рыжебородый ярл, размахивая топором, орал что‑то, подгоняя своих.

Карабины защелкали быстрее. Стрелки выцеливали самых опасных – тех, кто бежал впереди, тех, кто командовал. Пули били в щиты, в кольчуги, в незащищённые лица. Кто‑то падал, кто‑то спотыкался, но основная масса продолжала нестись.

Дружинники Бабки выстроились в каре – быстро, без суеты, как учили. Щиты сомкнулись, копья легли на плечи передних. Но строй чуть сместился, открывая коридор для пушкарей, и те, не теряя ни секунды, развернули стволы в сторону атакующих.

В центре каре забил барабан. Редко, глухо, уверенно. Бум… бум… бум….

– Товьсь! – рявкнул Дронов, и пушкари, выждав, пока варяги подойдут на сто шагов, дали залп.

Грохнуло так, что заложило уши. Картечь смела передние ряды, как коса – траву. Но задние, перепрыгивая через тела, продолжали бежать.

Тут же ударили пушки с драккара, но когда ухнула стомиллиметровка, набитая картечью, грохот перекрыл всё. Залп был страшен. Тысячи железных кусочков веером ушли в гущу варягов, туда, где ещё мгновение назад размахивал топором их рыжебородый ярл. Центр строя просто исчез. Там, где только что стояли люди, появилась просека. Человек сто, сто двадцать – прикинул Сергей, и в этот момент варяги дрогнули.

Не остановились. Но замедлились. Их боевой клич смолк, сменившись растерянным гулом. Они ещё держали оружие, ещё стояли на ногах, но та ярость, что гнала их вперёд, вдруг наткнулась на невидимую стену. И тогда барабан забил чаще.

Каре двинулось вперёд – щиты сомкнуты, копья опущены. Десять шагов, двадцать. А потом, по команде, строй раскрылся, выпуская пищальщиков.

– Пли!

Залп шести пищалей такого эффекта, как у целой батареи орудий, не дал, но этого хватило чтобы варяги встали, и в эту секунду неуверенности в воздух взлетели петарды.

Небольшие бомбочки, переделанные из фейерверков, кидали сразу пятеро бойцов, раскручивая пращой и посылая в гущу врага. Они падали под ноги варягам и рвались с оглушительным треском, разбрасывая искры и дым. Грохот, вспышки, вопли раненых – всё смешалось в один невыносимый шум, и непобедимые северные воины, ещё минуту назад готовые умереть за своего ярла, наконец побежали.

Первая победа, хоть и маленькая. Подумал Сергей, глядя на ровные ряды римлян, которые, несмотря на бегство варягов, и не думали отступать. Их строй перестраивался, смыкался, и центурионы уже выкрикивали новые команды. Но главное – осадные орудия. Ромеи развернули онагры, и первый камень упал в воду рядом с драккаром, подняв тучу брызг. Следом ещё один – на этот раз ближе, обдав палубу холодным душем.

Сергей выругался. Сейчас настройки подкрутят и вдарят точнее. Он заорал, привлекая внимание карабинеров:

– Осадные орудия! Огонь по расчётам!

Расстояние было приличное, но достать можно. Главное – попасть. Стрелки, припав к прицелам, начали выцеливать римлян, крутивших вороты онагров. Сухие щелчки – и возле осадных орудий поднялась паника. Ромеи не могли понять, с чего это их товарищи падают с дырками в головах и телах. Один, схватившись за живот, отшатнулся от ворота, второй рухнул лицом в песок, третий замер, удивлённо глядя на кровавое пятно, расползавшееся по груди. Пока сообразили, что надо прятаться за сами орудия и деревянные щиты, половину расчётов уже выщелкали. Огонь ослаб, а потом и вовсе прекратился – уцелевшие римляне попрятались, не рискуя высовываться.

Тем временем Бородин не бездействовал. Собрав мужиков, кто не был занят, он толкал драккар, и под дружный мат и хеканье корабль медленно, но верно сползал с мели. Сергей, бросив взгляд на эту картину, подумал, что, пожалуй, зря они так «засадили» его на берег – сейчас дорога была каждая минута.

Но вот драккар спихнули. Корпус качнулся, заскрипел и, подхваченный волной, сошёл на воду. Несколько человек из команды тут же расселись по лавкам, один встал к рулю, и Бородин, уже с борта, отдавал короткие команды. Расчёты орудий готовились дать залп – теперь с воды, с удобной позиции, где можно было маневрировать и бить по римлянам с фланга.

Сергей усмехнулся про себя. Плавучая батарея. Очень хорошо. Он перевёл взгляд на городские стены, где всё ещё развевался княжеский стяг, и вдруг заметил движение. Ворота Тмутаракани, до этого наглухо закрытые, начали медленно, со скрипом открываться. Из них, сверкая доспехами, выезжали всадники. Дружина. Княжеская дружина шла в контратаку.

Кто бы ни командовал – Владимир или Мстислав, – момент они выбрали идеальный. Степняки отступили, не понимая, что так грохочет. Римляне развернулись к морю, подставляя спины. Одна из двух групп варягов разбежалась, вторая ещё пыталась перестроиться. Самое время ударить по тем, кто тащил лестницы и тараны.

Ожил барабан. Сначала – редкие, тяжёлые удары, потом, почти без перехода, дробь. Частая, злая, она сорвала каре в «галоп». Не так красиво, как у пацанов на плацу: углы плыли, кто‑то спотыкался, но строй держался. Щиты сомкнуты, копья опущены, и каре, ощетинившись железом, неслось вперёд. Цель – римляне, уже выстроившие «черепаху». Интересно, как это будет: коробка щитов на коробку щитов? – мельком задумался Сергей.

Барабан взвыл дробью, когда до сшибки оставалось метров сорок. Потом резко умолк, и в наступившей тишине, длившейся лишь мгновение, грохнуло. Пищали ударили почти в упор, и картечь проделала в ровном строю римлян неплохую брешь. Щиты разлетелись, люди упали, и задние ряды, не успев сомкнуться, замешкались. А каре, не сбавляя хода, врубилось в эту брешь, и началась рубка. Копья кололи, мечи рубили, и строй, рубя и коля во все стороны, вгрызся в римскую «черепаху».

Сергей видел, что военачальники римлян не понимают, что происходит и что делать. На воде пожар – два дромона горят синим пламенем, и чёрный дым застилает берег. Варяги, казалось бы, одни из самых бесстрашных воинов, побежали и с трудом собираются в кучу. Командиры падают, сражённые неведомым оружием. Небольшое каре теснит огромную «черепаху». Степняки, как самые рациональные, отошли ещё дальше. И всё это – из одного маленького кораблика? Как? В голове не укладывается. Но факт остаётся фактом: берег, ещё час назад уверенно занятый осадной армией, превратился в хаос.

Грохнуло. Сергей обернулся – сработали орудия драккара. Ядра ушли куда‑то в гущу римлян, но куда именно, он не разглядел. Везде орали, гремели, выли. Крики центурионов смешивались с рёвом варягов, топот копыт – с грохотом пушек. Дым от горевших кораблей стелился по воде, заволакивая берег. В этом дыму, как призраки, метались фигуры.

Дружина князя налетела на римлян, и те, кто ещё недавно тащил тараны и лестницы, побросали всё и разбежались по полю, как тараканы. Всадники рубили бегущих, не давая им перестроиться, и алый княжеский стяг метался над схваткой. Тут же ещё залп – на этот раз береговая батарея, выставленная Дроновым, стрельнула ядрами по кое‑как собравшимся в кучу варягам. Те снова разбежались, и их рыжебородый ярл, каким‑то чудом уцелевший после картечи, что‑то орал, тряс топором, но его уже никто не слушал.