Девятиэтажка. Трилогия (СИ) - Ветров Клим

А на воде только разгоралось. В горячке боя он не замечал, но теперь, когда враг отступил от стен и грохот стих, увидел: драккар с остатком команды и тремя пушками без дела не сидит. Планомерно, как на учениях, он выкашивал людей с палуб и поджигал оставшиеся суда. Не считая первых, еще два дромона уже горели ярким, почти белым пламенем.

Противник же пытался что‑то предпринять. Пара драккаров, припаркованных в отдалении от основной стоянки, уже выходила на водный простор. Две галеры отставали от берега, разворачиваясь носами к морю. Но вместо того, чтобы отогнать приставучий кораблик с крестом на флаге, они совершали какие‑то непонятные манёвры: то ли не могли скоординироваться, то ли боялись подставляться под пушки.

Ещё пока плыли, Сергей высчитывал, когда ждать подмогу. Первыми придут драккары – это понятно. Они менее быстроходны, чем экспериментальный, но тоже весьма шустрые. Ветер – тут Сергей наслюнявил палец и поднял его к небу – направление не сменил, хотя и существенно убавил прыти. Пять драккаров, набитых дружиной, наверняка все с пушками. Прибытие этой силы означало бы чистую победу. Но вот как скоро они подойдут? Через час? Через три? Пять? Десять?

Математика – наука точная, но требовательная к деталям. А когда не на что опереться, когда все коэффициенты плавающие, толку от неё немного. Он поморщился. Продержаться против такой орды, имея в распоряжении разбитые стены, горстку бойцов и несколько пушек – задача со звездочкой.

Но похоже, Дронов так не считал. Он уже носился по стене, расставляя людей. Его хорошо поставленный командный голос перекрывал всё: и ржание лошадей, и стоны раненых, и крики умирающих. В этом хаосе, в этом дыму и грохоте, он был единственным, кто, казалось, точно знал, что делать.

Сергей огляделся. Потерь было много. Только убитыми – так ему казалось, человек тридцать‑сорок. В основном от стрел, которыми щедро сыпали степняки. Они лежали вдоль частокола и на мостках – кто навзничь, раскинув руки, кто скрючившись, прижимая к груди древко. Стрелы торчали отовсюду: из брёвен, из щитов, из тел. Некоторые ещё дёргались, и стоны раненых смешивались с хрипами умирающих, создавая тот особый, ни с чем не сравнимый звук.

Тех, что полегли на марш‑броске до ворот, сосчитать он не мог. Но знал: погибли многие. Те, кто ещё утром вместе с ним стоял на палубе драккара. Те кто греб на соседних лавках. Их тела теперь лежали там, на берегу, среди кучи чужих трупов.

Отвлекаясь от нехороших мыслей, Сергей нашел в толпе защитников Мстислава. Тот тоже не сидел без дела, командуя латанием стен. Видимо, заготовки были в наличии: брёвна, доски, – и сейчас мужики из бездоспешных, активно затыкали огромные дыры. Работали споро, без суеты, подгоняемые окриками десятников. Если всё получится, больше ломать будет некому. Метательные машины римлян стояли брошенными на берегу, и даже если кто к ним сунется, попросту не дойдёт – подстрелят. Те же катапульты что оставались на кораблях, благополучно сгорели вместе с ними.

Шанс? Да, он самый. Сергей понимал это. Главное – чтобы пороха хватило, иначе даже при залатанных стенах они не продержатся и десяти минут.

Он перевёл взгляд на врага. Там, за полосой выжженной травы, кипела своя работа. Римляне перестраивались, и их центурионы, сверкая поперечными гребнями шлемов, выравнивали ряды. Варяги, потрёпанные и злые, сбились в отдельную кучу – их рыжебородый ярл что‑то втолковывал им, размахивая огромными ручищами. Хазары и печенеги, самые осторожные, держались поодаль, колыхая бунчуками. Весь этот разношёрстный лагерь гудел, как растревоженный улей, но в атаку пока не шёл.

Сергей смотрел на них и не понимал: что они будут делать? Осаждать? Но на что они тогда рассчитывают? Ведь понятно, что придёт подмога. Или не понятно? Может, думают, что помощь не успеет? Или просто не верят, что кто‑то может прийти на выручку так быстро? Так или иначе, время работало на защитников. И каждый час отсрочки приближал развязку.

Заметив Сергея, Мстислав махнул ему рукой и вскарабкавшись по приставной лестнице, тяжело дыша, не говоря ни слова, сгрёб в объятия. Стиснул так, что кольчуга заскрипела.

– Снова ты мне жизнь спас, воевода, – проговорил он глухо, и Сергей с удивлением заметил, как по щеке князя скатилась слеза, оставляя светлую дорожку на запыленном лице. – Снова. Я уж думал, всё. Конец. А тут – вы.

Он отстранился, вытер лицо рукавом, и взгляд его снова стал твёрдым.

– Ладно. Потом об этом. Сейчас надо решить, как дальше быть. Мои люди на последнем издыхании. Твои – тоже. Что предлагаешь?

– Владимир? – спросил Сергей.

Мстислав помрачнел.

– Ранен. Лежит в горнице, под охраной.

Сергей нашёл глазами Андрея. Офицер‑медик сидел возле Степана Ильича, бинтуя ему плечо.

Споро спустившись вниз, Сергей поинтересовался самочувствием майора, и получив в ответ – не дождетесь, переключился на Андрея, коротко введя его в курс дела.

Тот молча поднялся, вытер руки о штаны и, прихватив свою сумку с инструментами, выдал короткое,

– Показывай.

Домик где лежал раненый князь находился неподалеку. Внутри было полутемно. Пахло воском, кровью и травами. Владимир лежал на широкой лавке, застеленной медвежьей шкурой. Он был бледен, глаза закрыты, дышал тяжело. Стрела торчала из‑под левой ключицы, там, где пластины доспеха расходились, оставляя уязвимый стык. Древко уже обломили, но наконечник сидел глубоко. Местные лекари не решились его трогать, только обложили рану травами и перевязали чистой тканью, уже пропитавшейся кровью.

Андрей опустился на колени рядом с князем, осторожно отвёл край повязки и прищурился, оценивая рану.

– Глубоко, – сказал он негромко. – Нужен свет, и кто‑нибудь, кто будет держать его, если очнётся.

Мстислав молча снял плащ и закатал рукава. Сергей достал свой кнопочный телефон, включил фонарик. Андрей раскрыл сумку, и в ярком свете блеснули скальпели и пинцеты.

Операция прошла быстро. Князя держали четверо: Мстислав взял его за плечи, двое гридей налегли на ноги, ещё один фиксировал голову. Сергей стоял в изголовье, светил фонариком и подавал инструменты.

Андрей работал молча, уверенно. Сначала – разрез. Скальпель вошёл в плоть, расширяя раневой канал, и кровь потекла сильнее, но тут же была убрана тампоном. Потом – пинцет. Тонкие губки инструмента погрузились в рану, нащупывая наконечник. Владимир дёрнулся, застонал, не приходя в сознание, и державшие его налегли сильнее. Андрей, не обращая внимания, продолжал работать – осторожно, миллиметр за миллиметром, раздвигая ткани и высвобождая инородное тело.

– Есть, – выдохнул он, и пинцет вышел наружу, сжимая трёхгранный наконечник. Ржавый, с зазубринами, он был покрыт запёкшейся кровью. Андрей бросил его в подставленную Сергеем миску, и наконечник звякнул о глиняное дно.

Дальше – промывка. Спирт из фляги полился в рану, и Владимир снова дёрнулся, но на этот раз слабее. Андрей быстро, умело наложил швы, стянул края раны и заклеил всё это пластырем из индивидуального пакета. Потом достал шприц, снял колпачок и, не колеблясь, сделал укол в бедро.

Сергей выдохнул, только сейчас заметив, что всё это время дышал через раз.

– Ну как?

Андрей пожал плечами, вытирая руки о пропитанную кровью тряпку.

– Крови много потерял. А так – если заражения не будет, не смертельно.

Сергей нахмурился, и Андрей, заметив это, успокоил:

– Не должно быть. Я антибиотик сделал.

Сергей кивнул, перевёл взгляд на князя. Владимир лежал всё так же бледный, но дыхание его стало ровнее, глубже. Лицо, ещё минуту назад искажённое болью, разгладилось.

Оказалось, не дышал не только Сергей. Мстислав, всё это время державший отца за плечи, так и стоял, замерев, и в его глазах читалось столько удивления и непонимания, что Сергей, встретившись с ним взглядом, понял: сейчас начнутся вопросы. Про свет без огня, про тонкие блестящие инструменты, про укол, от которого князь перестал метаться и задышал ровнее. Но отвечать на них ему не хотелось. Во всяком случае не сейчас.