Сердце шторма (СИ) - Фламмер Нат

«Разве? Педру, ты или снова недооцениваешь себя, или держишь за дурака меня. И видишь ли, теперь я даже не уверен в том, что из этого более вероятно. Вся суть новой связи — добровольность. Подумать только, дивы сами, по желанию и доверию готовы разделить с людьми свою жизнь, силу и цели. И главное, готовы бороться с инстинктами и жаждой ради общего блага. Равенство и открытость. Да, пока еще не отшлифованное, но какой это шаг к принятию и осознанию того, что у нас тоже есть воля, разум и чувства. А в совокупности — это почти душа. По-моему, звучит прекрасно. И очень дружелюбно. А люди, на наше счастье, имеют один очень весомый изъян, — он кивнул в сторону чародейки. — Они верят в любовь».

Глаза Александра сверкнули. Педру демонстративно скривился, но, похоже, обмануть проницательный взгляд императора ему не удалось.

«Ах, да… не только люди, я помню, — он снисходительно улыбнулся, а в следующий миг оказался прямо напротив Педру. — Ты прекрасно понимаешь, что на любой дороге судьба у Верочки одна, но тянешь время и играешь со мной в недомолвки, несмотря на дрожь в коленках. Почему? Только чтобы защитить… маленькую глупую девочку, свой случайный эксперимент… кто она теперь для тебя?»

«Как минимум она моя студентка, защита ее интересов — мой прямой приоритет».

«И сколько еще он будет работать? Год? Два? А потом? Практика в ведомствах, свободное плавание. Опасная работа боевой колдуньи. И столько возможностей. Как ты говорил? На одной такой Верочке можно ставить опыты следующие лет десять? Какая разница, начнешь сейчас или чуть позже?»

«Она не подопытная крыса и не разменная монета».

Александр подошел еще ближе и заглянул Педру в глаза.

«Разве? А кто она, Педру? — спросил он тоном, уже не насмешливым, совершенно серьезным и словно понимающим, но все равно до жути опасным. — Кто?»

Император выждал несколько секунд, позволяя Педру совладать с собой, и предупредил:

«Не отвечай. Молчание я сочту за ответ. Но за попытку соврать ты будешь серьезно наказан».

Педру промолчал.

— Ладно, — Александр отступил от него. — Думаю, еще немного мы подождать можем. Надеюсь, ты используешь время с пользой и хотя бы разберешься, как разорвать связь, не посвящая в это твоего драгоценного короля и всю королевскую рать.

«Потому что если что-то пойдет не так… заметать придется не один след…» — прошелестели чужие слова в разуме Педру.

— Александр, — теперь уже Педру сделал шаг навстречу Демону и сам услышал в своем голосе ледяное спокойствие, просыпающееся в его горячей натуре только в чрезвычайных ситуациях. Силовой фон тоже словно застыл, и на чистом небе над Коимброй не появилось ни облачка. Свою злость Педру выказал одним лишь обращением. — Не думал, что мне придется повторять. Но я повторю еще один, последний раз. Угрожать Брагансам — плохая идея. И тебя это касается в той же мере, как и всех остальных. Я не твой подданный, и никто, кроме моего повелителя, не вправе наказывать меня. А если ты еще раз позволишь себе малейший намек на опасность для жизни ректора, я вырву тебе горло. И можешь не сомневаться, у меня получится.

— Угрожать? — император изобразил искреннее удивление и, видимо решив не обострять конфликт, широко улыбнулся. На мгновение мелькнули заострившиеся клыки и тут же пропали. — Разве не ты сейчас угрожаешь мне? Наоборот, как друг и союзник, я считаю своим долгом осветить шаткое положение, в котором ты рискуешь оказаться. Ведь пока существует сильная связь с этой девочкой, настолько важной для тебя, главная опасность для короля и Академии — ты сам. Зачем же мне угрожать ему? Поаккуратнее, конселейру, мы ведь все еще на одной стороне?

Педру посмотрел на Александра в упор, но не прямо в глаза, чтобы взгляд выглядел прямым, но не вызывающим:

— Я все еще заинтересован в сотрудничестве, светлейший сеньор, и подготовлю платформу для будущих исследований. Но должен заметить, что не до конца понимаю, чего именно вы хотите добиться. Объясните, чего конкретно вы ждете от нашей работы?

— Ты сам сказал: Педру, мир может превратится в пепелище, если сделать неправильный ход, — император указал на шахматную доску. — Не откажешь? Я давно не сходился с достойным противником.

— А как же Алексей Витальевич?

— Он предпочитает карты, ты же знаешь.

Педру знал… Жаль, что ректор русской Академии не мог пролить свет на мотивы Александра, как бы Педру ни пытался подбивать клинья, как бы ни выстраивал разговор. Приходилось признать, что ответов у Меньшова или попросту нет, или он сам что-то скрывает. Зато вопросы всегда имелись. Так что последние годы их разговоры куда больше напоминали просчитанные шахматные партии, нежели любимые обоими карточные игры.

Шахматная доска стояла на небольшом журнальном столике и почти полностью закрывала столешницу красивым переливающимся полем. Педру принес шахматы не из ближайшего сувенирного магазина. Этот набор для игры хранился в Академии веками и использовался исключительно королями и их приближенными. Фигуры, выточенные из слоновой кости с изящными вставками, золотыми на белых и серебряными на черных. Маленькие шлемы, мечи, уздечки — все было очень реалистичным, особенно короны. А венец королевы и вовсе снимался, чтобы игрок мог «короновать» прошедшую через поле пешку.

— Как ты думаешь, конселейру, мы и правда можем быть с людьми на равных?

— Вам ответить с человеческой точки зрения? Или с бештаферской? — Педру двинул вперед пешку.

— Очень точное замечание. Давай с человеческой для начала. — Александр ввел в игру коня.

— Нет. С человеческой точки зрения мы чудовища и демоны. Они выработали систему, при которой могут хоть немного обеспечивать собственную безопасность, и срослись с ней за века. И они имеют на это право, ведь само их существование зависит от тех предосторожностей, которые они придумают. Даже новые веяния, позволяющие бештаферам получать некоторую независимость, не отменяют ошейников и того, что Академии учат колдунов не забывать, кто мы такие. — Педру поднял глаза на императора. — Я учу. Равных отношений между нашими видами нет и не будет, даже в условиях добровольности.

— Хороший ответ. Позволь, я объясню позицию дивов, надеюсь, ты тоже оценишь. За последние годы многое изменилось. И, как того следовало ожидать, положение рабов их теперь не очень-то устраивает. И чем дальше, тем ревностней дивы начнут отстаивать свою свободу. И ждать от меня поддержки. Или даже, правильнее сказать, поддержки Пустоши. Пока это не сильно бросается в глаза, все-таки, как ты верно заметил, то, с чем вид срастался веками, не вытравишь за одно поколение, не изменишь одним правильным поступком. Мы одиночки по своей природе, привыкшие видеть врагов во всех, кто подходит ближе чем на километр. Но мы учимся. И, как показала практика, достаточно быстро. Дивы могут работать в команде и со временем стать сообществом, которое, уже научившись ценить сородичей и союзников, начнет добывать ресурсы не только из зазевавшихся собратьев. Нам нужна Земля, чтобы выжить. А люди рвутся в Пустошь, изучать и покорять новые горизонты, и все мы знаем, как люди покоряют новое.

— Вряд ли они рискнут с вами воевать.

— Со мной нет. А друг с другом? Думаешь, они не начнут драться между собой за очередной кусок льда? Да конечно начнут! Они уже пытаются. А кто первый погибнет в этой схватке? Мои подданные. А кто не погибнет, будет обращен в рабство в собственном мире, как и на Земле.

— Опять же, за них вступитесь вы. Кроме того, все станции находятся в непосредственной близости от дворца.

— Конечно. Ты думаешь, требование сотрудничать исключительно через Россию — это великодушный подарок императрице Софье?

— Ну… вообще-то я так и думал.

— Педру, Пустошь намного больше Земли. Да, примерная география совпадает, но расстояния больше, и намного. И даже твой аванпост очень далеко от моих владений. Я не хочу метаться по всей поверхности, подчищая за людьми мусор. Поэтому они будут приходить только туда, куда я скажу. Но это не решит основной проблемы. Пустошь будет укрепляться как государство, все больше и больше обретая независимость. Дивы, живущие на этой стороне, будут требовать все больше прав, а люди все больше и больше будут погрязать в своей паранойе, пока наконец не решат, что в силах сразиться со мной. И тогда они придут к нам с оружием. Прольется очень много крови, и в конце концов мы рискуем прийти к тому, от чего уходили все эти века: к полному истреблению одного из видов. Чтобы этого не случилось, нужно что-то менять. И менять на этой стороне алатыря. Маленькая искра, которую ты прячешь в руках, может стать ключом к изменению отношений между людьми и дивами или мощнейшей бомбой, способной положить начало новой войне. И ты думаешь, я закрою на это глаза, чтобы поберечь твое сердце и покой одной девочки? Фигура против партии. Не слишком равнозначный выбор, не так ли?