Где-то там, под Казанью, в летнем лесу, уже разверзалась бездна. А здесь, в Москве, только начинался отсчёт времени до того, как станет известно — выживет ли кто-нибудь рядом с эпицентром.
Дамир Златов появился в главном зале штаба через четыре минуты после звонка. Высокий, подтянутый, с выправкой человека, привыкшего нести ответственность за жизни других. Тридцать пять лет, но выглядел он моложе — возможно, благодаря магии воды, которая словно законсервировала в нём свежесть и подвижность. Короткие тёмные волосы, тронутые ранней сединой на висках, собранные в небрежный пучок на затылке. Острые скулы, волевой подбородок и глаза цвета балтийской глубины — серо-голубые, с холодным, изучающим прищуром. Одет в лёгкую чёрную водолазку и тактические брюки — всегда готов к выезду, даже когда дежурит в штабе.
— Показывай, — коротко бросил он, подходя к главной голограмме.
Мария Светлакова уже развернула трёхмерную карту местности. Над лесом под Казанью пульсировало алое пятно, разрастаясь с каждой минутой.
— Энергетика нестабильна, — доложила она, потирая висок. — Если это прорыв, то я такого не видела лет десять. Может, больше.
Дамир всмотрелся в данные, и его лицо стало жёстче. Он принял решение мгновенно.
— Это не для локальных отрядов. Готовь протокол «Набат». Информацию — в Великие Дома. Немедленно.
Через пять минут зашифрованные пакеты данных ушли по защищённым каналам связи в родовые поместья шести сильнейших кланов страны.
Дом Льдовых. Москва, центр.
В просторной гостиной с панорамными окнами на Москву-реку Аркадий Льдов как раз заканчивал завтрак, когда на его коммуникаторе вспыхнул алый сигнал.
— Селена, я отправляюсь на задание, — произнёс он ровно, без тени эмоций, лишь пальцы на секунду сжали чашку сильнее обычного.
Селена Льдова, женщина, чья внешность могла бы соперничать с ледяными скульптурами её мужа — такая же безупречная, холодная и прекрасная — лишь кивнула, поднимаясь из-за стола.
— Конечно, — голос её звучал мягко, но в глазах мелькнула тень тревоги, которую она тут же спрятала. — Буду ждать вас с победой.
Аркадий улыбнулся — редкость для него — коротко, по-мужски, и, коснувшись губами её виска, направился к оружейной. Уже через минуту на нём застегивались лёгкие, но прочные пластины боевого снаряжения, мерцающие внутренним светом. SSS-ранг обязывал быть там, где обычные маги бессильны.
Дом Ветровых. Ростов-на-Дону, родовое поместье.
Алиса Зефирова стояла у высокого окна, глядя на то, как ветер играет с кронами старых дубов в парке. Траур по брату ещё не закончился, но чёрная лента на плече не мешала ей оставаться главой Дома.
Коммуникатор пискнул. Она взглянула на сообщение — и внутри всё похолодело. Не от страха. От мрачного предчувствия.
— Знала, — прошептала она одними губами. — Знала, что это не конец.
Не сказав ни слова никому из прислуги, Алиса накинула лёгкий плащ, под которым уже скрывался боевой костюм. Она ждала чего-то подобного. После атаки на их дом она не расслаблялась ни на минуту. В её глазах горел холодный огонь — это была уже не просто глава Дома, выполняющая долг. Это была женщина, ищущая ответы. Ищущая правду. Ищущая того, кто заплатит.
Дом Огненных. Особняк под Нижним Новгородом.
Гордан Игнатьев стоял посреди тренировочного зала, когда сигнал тревоги рассёк тишину. Огромный, как медведь, с гривой рыжих волос и бородой, в которой уже мелькала проседь, он даже не обернулся к экрану — просто ощутил изменение давления воздуха.
— Доложили, — пробасил он, обращаясь к пустоте. Словно сама стихия принесла ему весть. — Ну что ж, вода с неба — не моя стихия, но огонь везде огонь.
Он разжал могучие ладони, и в них вспыхнули два алых шара. Готовность — сто процентов.
Дом Волковых. Москва, высотка на Котельнической.
Владимир Волков рвал и метал, когда получил сообщение. Не потому что боялся. Потому что его сын, Дмитрий, этот бездарь, этот позор рода, снова где-то шлялся, и связаться с ним было невозможно.
— Чёртов идиот, — процедил он сквозь зубы, натягивая бронежилет с родовым гербом. — Ладно. Без него справимся. Собери отряд, — рявкнул он адъютанту. — Выдвигаемся к Казани. И найди мне Дмитрия. Живого или мёртвого, но найди.
В его глазах горела злость, замешанная на отцовской тревоге. Но пока — только злость. С ней проще.
Дом Лесных (Теневые). Загородная резиденция, Подмосковье.
Борис Тенистый, глава самого закрытого клана империи, получил сообщение и замер на мгновение, прикрыв глаза. Крупный, коренастый, с тяжёлой челюстью и руками, больше похожими на корни векового дуба — он не нуждался в показной силе. Короткие русые волосы, простоватое на первый взгляд лицо и спокойные зелёные глаза, в которых угадывалась вековая мудрость. Одет просто — в льняную рубаху и лёгкие штаны, словно собрался не на зачистку аномалии, а в лес по грибы.
Но те, кто знал его истинную силу, предпочитали держаться подальше. Борис не просто управлял растениями — он чувствовал землю под ногами за сотни километров, слышал шепот корней и мог заставить лес стать либо убежищем, либо братской могилой.
— Лес под Казанью, — негромко произнёс он, и комнатные цветы на подоконниках вздрогнули, потянувшись в его сторону, словно услышав голос хозяина. — Там что-то древнее. Земля стонет. Растения в панике.
Он не стал брать оружие. Его оружие всегда было с ним — сама земля, что кормила, защищала и, если надо, хоронила.
Через час шесть Великих Домов подняли своих сильнейших представителей. К месту события, в лес под Казанью, рядом с посёлком Вознесенское, уже летели закрытые транспортники с магами высших рангов. Аномалия несла в себе угрозу — и все помнили, чем двадцать лет назад закончился инцидент в Сибири, когда неизвестный прорыв стёр с лица земли три посёлка, прежде чем его удалось заткнуть ценой жизни двух S-рангов.
Повторения никто не хотел. Но тёмная бездна под Казанью уже раскрывала свои объятия.
Лес в окрестностях деревни Вознесенск.
Летний зной здесь чувствовался иначе — сквозь плотный полог сосен и берёз солнце пробивалось редкими пятнами, но духота стояла тяжёлая, липкая. Птицы молчали. Даже насекомые словно вымерли — ни привычного стрекота кузнечиков, ни жужжания слепней. Тишина давила на уши хуже любой канонады.
Шесть транспортных модулей опустились на поляну почти бесшумно, подняв лишь лёгкий вихрь сухой травы и хвои. Первыми из них вышли те, чьи имена внушали трепет даже видавшим виды магам. Главы Великих Домов собрались здесь, у края аномалии, которую их люди оцепили за километр до эпицентра.
В центре поляны, там, где лес словно расступился, в воздухе висела мерцающая пелена — вход в закрытый прорыв. Она переливалась всеми оттенками багрового и чёрного, пульсировала в такт какому-то древнему, тяжёлому ритму. Обычные детекторы захлёбывались помехами, стрелки приборов плясали в бешеном танце.
